Анатолий ЩЕЛКУНОВ. Дипломат России
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Анатолий ЩЕЛКУНОВ. Дипломат России

2018 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2017 года
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

Анатолий ЩЕЛКУНОВ

Дипломат России

Историческое повествование

Часть первая

Степная одиссея

 Экспедиция Игнатьева вышла ранним солнечным утром. В степи от благоуханья весенних трав кружилась голова. Николай Павлович испытывал настроение блаженства и душевного подъёма. На бирюзовом небе – ни облачка. Непрерывно слышались трели жаворонков. Часто можно было увидеть стоявших столбиком сусликов, которые при появлении каравана свистом предупреждали своих сородичей и стремглав исчезали в норах. Игнатьев впервые здесь увидел осторожную степную птицу дрофу, удивившую его своими размерами и красотой. Издали, заметив приближающегося человека, она, медленно и грациозно взмахнув крылами, поднималась в воздух. «Ни в одной европейской стране нет таких бескрайних просторов! – с чувством гордости за родную страну подумал он. – Какой землёй Бог одарил Россию! Как может человек не любить её всеми силами своей души! Нужно всемерно беречь и защищать её!»

 Прошедшие накануне дожди вызвали буйный рост трав, как раз в пору их цветения. Если по пути к концу дня попадалось озеро, то у него останавливались на ночлег. Игнатьевым был заведён строгий порядок. Разбившись на группы, одни разводили костры, другие готовили ужин, третьи поили животных и задавали им корм. Управлять таким организмом было непросто. Николаю Павловичу помогала выучка в Николаевской военной академии и опыт, приобретённый во время минувшей войны в качестве обер-квартирмейстера Балтийского корпуса. На биваках он взял за правило обходить все нижние чины и сопровождавших экспедицию казахов. Затем он слушал доклады разведчиков и давал распоряжения на следующий день. Просматривал журналы военно-топографических, метеорологических и астрономических наблюдений и счетоводные книги Кюлевейна.

 После заката багрового светила за горизонт, довольно быстро над степью опускалась тьма. Запах дыма костров, сияние звёзд в небесах, разноголосый хор водоплавающих птиц в камышах, тихий говор людей и присутствие вблизи мирно щипавших траву лошадей и верблюдов пробуждали в душе у Николая Павловича смутные чувства чего-то далёкого и давно забытого, но щемящего сердце каким-то неизъяснимым томлением. В это время он садился поближе к костру и под мерцание его пламени писал письма родителям и Ковалевскому о своих наблюдениях. Надоедавшие ему комары и мошки, от которых он ежеминутно отмахивался, раздражали его и вызывали в памяти пушкинское: «Ах, лето красное, любил бы я тебя, когда б не зной, не комары, да мухи».

 Утром, как только забрезжит рассвет, в отряде начиналось движение. Благодаря свежему воздуху люди, несмотря на краткий сон, чувствовали себя отдохнувшими и восстановившими силы. Утренняя прохлада придавали им бодрости. После непродолжительного завтрака, ещё до появления на востоке первых лучей солнца, караван отправлялся в путь.

 Первые дни похода у посла оставляли впечатление приятной прогулки. Он то шёл пешком впереди конвоя, то ехал в удобной кибитке или верхом на иноходце. Эту серую, коренастую и невзрачную на вид лошадь казахской породы он позднее вспоминал с благодарностью. Она проделала под ним весь путь до Хивы, Бухары и обратно, не проболев ни одного дня. Позже он подарил её на память казаку Ерёмину, который был его вестовым.

 Чем дальше они уходили на юг, тем реже попадались озёра. Трава постепенно желтела, всё чаще за караваном поднимались облака пыли. В воздухе в середине дня чувствовалась жара, становящаяся к вечеру нестерпимой и угнетающей людей и животных. Многие сопровождавшие Игнатьева приводили его в отчаяние своей детской наивностью, непрактичностью и неподготовленностью к трудностям и лишениям. Некоторые раскисали до того, что неотступно просили у посла отдыха, позволения поспать лишний час или отстать от каравана. На первых порах разочаровал его Кюлевейн, которому было поручено вести казначейское дело. Вопреки своему немецкому происхождению он оказался непрактичным, рассеянным и непривычным к труду. Беспокоило его и отсутствие известий о степени готовности Аральской флотилии, о времени и месте их встречи. Весь май прошёл в ожидании ответа от Бутакова.

 За семнадцать дней отряду удалось пройти более 450 вёрст. Неожиданно произошла внезапная перемена погоды. Как только садилось солнце, становилось свежо и сыро. Ночью даже в кибитках было холодно. Термометр показывал всего два градуса. Подул сильный, порывистый ветер с севера, снося кибитки и засыпая бивак клубами песка и мелкой, всюду проникающей пылью.

 Для безопасности от «непрошеных гостей» на ночь устраивали каре из верблюдов, вьюков и повозок. По краям располагались казаки, стрелки и маленькие кибитки конвойных офицеров. Кибитка полковника, подарочные вещи, повозка с казной и запасы пороха размещались внутри каре. Под особым прикрытием находился табун лошадей, которых перед самым рассветом отпускали пастись. Обычно в 4 часа утра трубач играл подъём. Начинали вьючить животных. Примерно через час трогались в путь.

 Безотлучно посла сопровождал вестовой Ерёмин. Он оказался человеком неоценимым. Его зрение заменяло подзорную трубу. Он отлично говорил на казахском и татарском языках. Это помогало в общении с казахами, сопровождавшими караван, и случайными встречными. Ежедневные обеды устраивались за столами под навесом, который делали из кошмы, накинутой на казачьи пики. Игнатьев обыкновенно приглашал к себе на обед до 20 человек. Почти каждый день охотники поставляли к столу дичь, а в попадавшихся озёрах оренбургские казаки ловили рыбу.

 После того, как караван заехал в кочевавший по пути казахский аул, повар Дуброцкий предложил во время обеда Николаю Павловичу и присутствовавшим здесь же офицеру генерального штаба Залесову, доктору Пекарскому и драгоману Батаршину напиток, похожий на молоко.

 – Ваше превосходительство, не угодно ли отведать кумыса – любимого напитка киргизов?

 – А где ты разжился им? – удивлённо посмотрел на него Игнатьев.

 – Это для вас мне передал Ерёмин. Его упросил взять старейшина киргизского аула как подарок вашему превосходительству.

 Заметив, что посол с недоверием стал разглядывать напиток, повар подбодрил его:

 – Он мне очень понравился. Когда вестовой мне его передавал, я вначале не хотел его брать. Киргизы сохраняют его в неопрятности. Но потом его процедил и дал ему отстояться.

 Пекарский отпил из своего стакана и, чуть поморщившись, сказал:

 – Сначала кажется кисловатым. Но сделав два-три глотка, начинаешь привыкать к его пикантному вкусу.

 Он выпил стакан и попросил ещё. Офицер и драгоман стали тоже пробовать.

 – Мы, врачи, считаем этот напиток очень полезным от лёгочных и желудочных заболеваний.

 – Мне же он не понравился, – возвращая недопитый стакан повару, произнёс посол.

 Залесов и Батаршин, выпив несколько стаканов, повеселели, словно изрядно выпили вина.

 Игнатьев на следующих стоянках, поддавшись уговорам врача и оренбургских казаков, четырежды пытался пробовать кумыс. Но так и не привык к нему. В конце концов, потеряв надежду побороть свою неприязнь к напитку с целебными свойствами, позволил себе «походную роскошь» – в одном из казахских аулов купил за двадцать рублей корову. Теперь по утрам и вечерам они пили парное молоко.

 Удивляли посла уральские казаки-старообрядцы. Они, несмотря на условия похода, строго держали пост: ели одни сухари и «пустой суп» – в горячую воду крошили те же сухари. Только иногда позволяли себе съесть рыбу. И сильно негодовали на иеромонаха Фотина из Александро-Невской Лавры, назначенного для сопровождения посольства, который осмелился попробовать кумыс – напиток, по их мнению, непозволительный и «поганый».

 В середине июня, в воскресенье, совершили молебен с водосвятием. Для богослужения устроили шатёр. На стол, поставленный на ковёр, расставили иконы, перед которыми зажгли большие восковые свечи. Старообрядец добровольно служил псаломщиком. Посол и несколько офицеров и нижних чинов пели тропари. Иеромонах окропил кибитки и другие лагерные принадлежности. Что-то особенно возвышенное и торжественное испытали участники экспедиции благодаря почти библейской простоте богослужения в казахской степи.

 После этого Игнатьев принимал султана – правителя местной орды, и нескольких казахских старшин. Беседа затянулась. Гости оказались людьми умными и занимательными. Они рассказывали много полезного и интересного. Смутила Игнатьева единственное: реакция некоторых его чиновников, которые не смогли сохранить подобающую в этих случаях важность и невозмутимость, глядя на курьёзную оплошность одного из старшин во время угощения. Приняв поданную к чаю лимонную кислоту за что-то сладкое, гость с жадностью положил себе в стакан несколько ложек. И потом из уважения к хозяину и присутствующим, стараясь соблюсти приличие, через силу глотал эту кислятину до дна, украдкой делая неимоверные гримасы.

Вернуться к огравлению книги

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев