Анатолий ЩЕЛКУНОВ. Дипломат России
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Анатолий ЩЕЛКУНОВ. Дипломат России

2018 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

Анатолий ЩЕЛКУНОВ

Дипломат России

Историческое повествование

Часть первая

Казахский батыр Исет

 Полезными оказались сведения о предводителе одного из казахских улусов Исете. Он не явился с повинною к генерал-губернатору после объявленного им общего помилования непокорным племенам. Исет отправился проститься с матерью, предвидя возможные дурные последствия во время посещения губернатора. Она объявила ему, что лишит его благословения, если он осмелиться поехать к русскому начальнику. Напомнила, что ни дед, ни отец не признавали власти русских. Исет поддался этим внушениям, ограничившись посылкой письма губернатору с доверенным человеком.

 Старшины с симпатией говорили о нём, называя его справедливым батыром (богатырём). Считая себя обиженным, он мстил только русским властям. С остальным населением «оставался на приятельской ноге». К нему ездили в гости чуть ли не из всех аулов, обращались как к баю (местному правителю) при распрях, угоне скота, лошадей и грабеже имущества. Купеческие караваны просили его покровительства. В степи его считали человеком справедливым и верным своему слову, но преследуемым оренбургскими властями.

 Зная, сколь быстро в степи распространяются вести, Игнатьев в беседе со своими гостями убеждал их, что Исету не следует усугублять своё положение, которое может стать безвыходным. Если он не покорится добровольно, то Россия вынуждена будет применить силу, «его затравят отрядами со всех сторон». У нас есть достаточно сил, подчеркнул он, чтобы «вооружённой рукой» унять набеги шаек и вероломные грабежи.

 Посол демонстрировал добронамеренность. Он с подчёркнутой любезностью принимал у себя старшин других улусов, мимо которых проходил его караван. Игнатьев заметил, что навстречу посольству всегда выезжали депутации из аулов, находящихся за десятки километров. Делали казахи это под видом почёта. Но ещё больше ради любопытства поглазеть на незнакомых людей, чрезвычайно развитого среди кочевников. Вскоре тактика Николая Павловича дала свои результаты. От одного их старшин он узнал, что батыр Исет хотел бы с ним встретиться. Зная, сколь ревностно может отнестись самолюбивый Катенин к его невольным сношениям с казахами, полковник незамедлительно сообщил об этом губернатору. Понимая важность для российских интересов примирения с одним из авторитетных в казахской степи владык, Игнатьев решил не упускать возможности встретиться с ним, хотя это и не входило в его прямые обязанности. Он даже специально задержал выход каравана по маршруту.

 Узнав о приближающемся отряде степняков, Игнатьев приказал приготовиться к обороне. Конвой и стрелки выдвинулись вперёд. В этот момент к стоянке во весь опор подскакал посыльный от степняков и сообщил, что Исет со своими родственниками и подчинёнными хотел бы представиться доверенному лицу Белого Царя и принести повинную. Игнатьев выслал навстречу «бунтовщику» офицера с переводчиком, который сообщил Исету, что тот будет допущен к послу только при условии, если он и его свита в знак покорности сложат оружие. Эти требования им были беспрекословно исполнены, хотя он снимал оружие и отдавал его приставленным казакам с заметным смущением и колебанием.

 Исет резко выделялся своей представительностью на фоне сопровождавшей его свиты. Он был высокого роста, с атлетической фигурой. Ясный, умный взгляд, белая высокая казахская шапка, чёрный халат тонкого сукна с серебряными застёжками подчёркивали его сановитость. Он смиренно, но с достоинством вошёл в кибитку посла с тремя приближёнными. Игнатьев намеренно не вышел ему навстречу. Стоя выслушал слова приветствия, заявление о «полной покорности Русскому Императору» и просьбу «о всемилостивейшем прощении за прошлую мятежную деятельность».

 – Прошу вас, садиться, – жестом указал Игнатьев на приставленный стул и продолжил.

 – Я выражаю удовольствие в связи с вашим приездом. Вы, конечно, понимаете, скаль велико милосердие к вам нашего правительства, несмотря на совершённые вами многочисленные преступления? Вы сами загнали себя в безвыходное положение и оказались оставленным большей частью своих сообщников. Могущественное русское правительство, если до сих пор и щадило вас, то отнюдь не вследствие невозможности поймать и наказать вас, а лишь из нежелания напрасного кровопролития.

 Игнатьев заметил, что ни один мускул не дрогнул на лице собеседника. Он с достоинством выслушал обращённые к нему слова и, давая переводчику возможность правильно донести его мысль до посла, начал неторопливо объяснять свою позицию.

 – Ваше превосходительство, я хотел бы вас заверить в том, что не являюсь бунтовщиком и противником Белому Царю. По нашему обычаю я вынужден был убить султана Джантюрина – правителя средней части киргизской степи, чтобы отомстить ему за причинённые обиды.

 Он чётко произносил слова красивым плотным басом, наполнившим всю кибитку. Игнатьев невольно подумал:

 «Таким голосом хорошо отдавать команды. Наверное, Исет прекрасно поёт киргизские песни».

 Между тем гость продолжал:

 – До сих пор я не явился с повинной к генерал-губернатору лишь потому, что на каждом шагу встречал от посылаемых в степь чиновников и отрядных начальников недоброжелательство и недобросовестность…

 Сделав паузу, он произнёс с особым ударением:

 – Я просил бы вас быть моим ходатаем перед его императорским величеством и засвидетельствовать государю мою готовность загладить свою вину ревностной и верной службой.

 Стоявшие по бокам своего господина нукеры застыли, как изваяния. Игнатьев невозмутимо выслушал своего гостя и примирительно сказал:

 – Вы должны понимать, что не далее, как нынешней осенью, были бы употреблены все средства для вашей поимки и примерного наказания. Ваши надежды на хивинского хана и другие киргизские племена совершенно напрасны. Некоторые из племенных старшин сами просили генерал-губернатора дозволить им, схватить вас и представить ему. Это предложение не было принято потому, что слово, однажды данное русским правительством, соблюдается свято и нерушимо. Мы решили принять вас в своём лагере, взамен всех наказаний. И при вашем раскаянии протягиваем вам руку.

 Исет склонил голову в знак благодарности. То же сделали его нукеры.

 – Я давно желал изъявить своё раскаяние и покорность. – В голосе батыра послышались просительные нотки, и он, словно старому приятелю, доверительно признался, – но посылаемые к нам чиновники и начальники отрядов под предлогом преследования моих сторонников разбивали и грабили мирные аулы. Узнав о том, что в степь прибыл сановник, который может непосредственно засвидетельствовать государю императору мою покорность и раскаяние, готовность загладить свою вину верною службой ему и поручиться за мою личную безопасность перед генерал-губернатором, я решил воспользоваться благоприятным случаем.

 Николай Павлович едва сдержал улыбку не столько от лестных слов в свой адрес, понимая, что такая церемониальность обычная в восточных странах, сколько от удовлетворения, что без лишних сложностей удалось достичь желаемого результата от этой встречи. Он, не мешкая, распорядился, чтобы подали угощение, и пригласил своего гостя и сопровождавших его спутников к стоявшим здесь же в кибитке раскладным стульям и столу.

 Заметив в поведении гостя нерешительность, которую Николай Павлович объяснял свойственной народам Азии подозрительностью к европейцам, он прежде налил себе чаю, затем гостю и начал пить. Исет последовал примеру хозяина, но по-прежнему в его поведении ощущалась некоторая боязнь. Он не мог скрыть испуга, увидев направленный на него фотоаппарат, когда Игнатьев предложил ему сфотографироваться на память. Видимо, батыр решил, что это какое-то хитроумное орудие его казни за совершённые преступления. Однако великодушное отношение, демонстрируемое русским послом, постепенно успокоило его. Он повеселел. В его ясных и откровенных ответах на вопросы Игнатьев почувствовал доверия к себе.

 – Советую вам незамедлительно отправиться к начальнику края, – доброжелательно сказал он в заключение беседы. – Раз данное нами обещание помиловать покаявшихся храниться свято. Поэтому вы безбоязненно должны продолжить путь к оренбургскому генерал-губернатору.

 После этого приёма присутствовавшие на нем спутники Николая Павловича признались, что им было непостижимо бросающееся в глаза нравственное влияние Исета на всех казахов. Он обращался с ними, даже с казахами посольского каравана, повелительно и высокомерно. А все приближающиеся к нему откровенно раболепствовали перед ним.

 В своём донесении Ковалевскому Игнатьев писал, что примирение Исета как одного из самых родовитых, опасных и дерзких казахских мятежников имеет положительный смысл ещё и потому, что отныне прекратятся разбои и грабежи мелких шаек ордынцев и воров, производивших набеги, угон скота и убийства под видом исетовцев.

 Вся переписка отправлялась с рассыльными казахами, так называемыми чабарами. Обыкновенно их отправляли «о дву-конь», т.е. с запасной лошадью в поводу. Игнатьев соблюдал осторожность, понимая, что письма могли быть перехвачены хивинцами или туркменами, поэтому писал на французском языке. Во время нахождения посольства в Хиве несколько чабаров было убито, а почта разграблена.

 Когда до Аральского моря оставалось несколько переходов, посол направил с двумя чабарами и топографом Недоразовым, свободно говорившим на казахском языке, сообщение начальнику флотилии, капитану первого ранга Бутакову. В нем он предлагал время и место встречи каравана с флотилией, где было бы удобно перегрузиться на судна.

Вернуться к огравлению книги

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев