Анатолий ЩЕЛКУНОВ. Дипломат России
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Анатолий ЩЕЛКУНОВ. Дипломат России

2018 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

Анатолий ЩЕЛКУНОВ

Дипломат России

Историческое повествование

Часть первая

Начало переговоров

 Утром следующего дня Игнатьева с официальным визитом навестил Тохсаб мирза Азиз, сопровождаемый большой свитой. Он был первым визирем ханства. Вёл иностранные, торговые дела, отвечал за казначейство и сбор податей. В отсутствии эмира фактически был его наместником. Почётный караул посольского конвоя отдал ему военные почести. После взаимных приветственных комплиментов Николай Павлович представил своих сотрудников и предложил гостям завтрак, в ходе которого стороны приступили к обмену мнениями по вопросам политических, торговых отношений и подписания дружественного договора.

 Отпивая чай из сервизной чашки, украшенной двуглавым российским орлом, мирза обратился к Игнатьеву:

 – Ваше превосходительство, великий эмир Насрулла считает, что чудесная, большая комета, которую все жители подвластного ему ханства наблюдают уже более месяца, является хорошим знаком для прибытия в его владения вашего посольства.

 Поняв, что этот комплимент хитрого Тохсаба можно использовать как благоприятный повод для обсуждения сложных проблем, Игнатьев с улыбкой ответил:

 – Я тоже хотел бы надеяться, что комета – это знак благополучного завершения войны для его высокостепенства эмира с кокандским ханом. Мы каждый вечер наблюдали её во время нашего похода из Хивы.

 – Великий эмир поручил мне узнать у вас достоверно, какова действительная цель прибытия русского посольства в нашу древнюю Бухару?

 – Передайте его высокостепенству, что государь император изволил направить своего посла с единственной целью: подписать дружественный договор между Российской империей и Бухарой. В нем мы взаимно закрепим наши обязательства по развитию торговых и политических отношений.

 – Почему в таком случае вы не пошли, как делалось до сего времени, прямо из России, через реку Сыр, а вначале посетили Хиву?

 Это был неудобный вопрос для посла. Переводивший беседу Панфилов внимательно посмотрел на Игнатьева, зная по своему опыту общения с хивинцами и бухарцами, как ревностно они относятся друг к другу. Малейшее предпочтение, оказываемое иностранцем одному, вызывает недовольство другого. Игнатьеву это было известно. Он приводил этот аргумент Ковалевскому, когда обосновывал целесообразность посещения посольством вначале Бухары, а затем Хивы. И, предполагая, что такой вопрос ему будет задан, заранее приготовил ответ.

 – Видите ли, многоуважаемый мирза Азиз, в министерстве иностранных дел России рассматривали разные варианты нашего похода. И предпочли путь через Хиву как кратчайший и самый лёгкий, так как предполагалось посольству плыть по реке Аму до Чарджуя или Усти.

 – Почему же в таком случае вы долго задержались в Хиве? – настаивал Тохсаб.

 – Мы этого не желали и не предполагали ранее. А вынуждены были дожидаться части конвоя и лошадей, которые должны были отделиться от меня и прибыли в Хиву позже, нежели мы рассчитывали… Нас обманули хивинцы.

 Заметив по глазам мирзы, что последняя реплика ему явно пришлась по душе, Николай Павлович дал волю своему негодованию за те издевательства, которые посольству пришлось претерпеть от хивинцев.

 – Мы не смогли прибыть в бухарские пределы по реке – что было бы для нас легче и быстрее – единственно потому, что в Хиве нас уверяли, якобы его высокостепенство эмир не желал видеть парохода в своих владениях и даже прислал своего посланца к хивинскому хану с просьбой не пропускать наши суда.

 Он откровенно поделился с мирзою теми впечатлениями, которые сложились у него о недоброжелательстве хивинцев к эмиру.

 – Я нашёл их коварными сплетниками, многоуважаемый мирза Азиз, – сказал посол. – Они желали поселить взаимное недоверие и даже вражду между Россией и Бухарой, чтобы извлечь из этого наибольшую пользу для себя. Мне удалось выяснить, что Сеид-Мохаммед намерен обложить пошлиной бухарские караваны, идущие через хивинские владения в Россию. На это я решительно возразил, чтобы не нанести ущерба торговли бухарским купцам.

 Тохсаб был удовлетворён таким ответом. И даже сам высказал несколько весьма нелестных фраз в отношении хивинцев и Сеид-Мохаммеда. Игнатьеву показалось уместным воспользоваться моментом и намекнуть о тесных сношениях между Хивой и Кокандом, которые, очевидно, направлены против эмира. При этом он не упустил возможности ещё раз сказать о происках Англии в отношении стран Средней Азии, Китая и близкого для Бухары Афганистана. Не преминул он рассказать и о том, что видел своими глазами во время недавнего путешествия по странам Северной Африки и Ближнего Востока, и что он узнал в период своей службы в Лондоне о злодеяниях англичан в Индии при подавлении восстания сипаев; о жестокостях, творимых солдатнёй королевы Виктории в китайском Кантоне.

 – В Хиве нам говорили, – продолжил посол, – что в Коканде есть несколько офицеров, присланных Ост-Индской компанией для того, чтобы сформировать пехоту и артиллерию. В их задачу также входит оказание помощи в возведении оборонительных сооружений на границе с бухарской территорией. Прибывший в Хиву посланец сообщил, что англичане прислали кокандцам оружие и отливают у них пушки. Они предлагали хану военный союз, уверяя в готовности поддержать Коканд и Хиву против их соседей.

 Об этих слухах он упомянул ad usum delphini с тем, чтобы обратить внимание влиятельного бухарского сановника на необходимость не терять бдительности в отношении происков Туманного Альбиона и, по возможности, не позволять англичанам присылать своих агентов и оружие в Коканд.

 Говоря о целях своей мисси, Николай Павлович обстоятельно изложил российские требования, акцентируя внимание на причинах их возникновения, сделав акцент на справедливости и умеренности российских притязаний. Он подчеркнул выгоды для Бухары и её населения от тесной дружбы с Россией.

 – Если его высокостепенство эмир Насрулла согласиться с плаванием наших судов по реке Аму и по Аральскому морю до залива Сары-Чаганака, то бухарцы сразу поймут преимущества этого. Тогда товары будут перевозиться на них. Это избавит купцов от трудного и далёкого пути через пески Кызыл-Кума, которым постоянно угрожают грабители.

 Как показалось Николаю Павловичу, это уточнение произвело на мирзу Азиза особое впечатление.

 «Наверное, его караваны тоже подвергались нападению», – подумал Игнатьев.

 Тохсаб вполголоса сделал какое-то замечание своему секретарю, который тщательно записывал содержание беседы. Когда мирзе что-то казалось неясным, он задавал уточняющие вопросы. Николай Павлович охотно разъяснял свою мысль, понимая, что всё, сказанное им, до мельчайших подробностей докладывается эмиру. Чтобы избежать недоразумений, собеседники договорились, что все требования России и официальная позиция, которую посол желал бы изложить властелину Бухары, будет записано отдельно. Для этого мирза Азиз, уезжая, оставил своего секретаря и мирзу Кары, начальника монетного двора, которые при участии переводчиков посольства записали под диктовку Игнатьева всё, что следовало передать эмиру от имени посла российского императора.

 Тохсаб в самых деликатных выражениях дал понять, что он без разрешения эмира не может принять Игнатьева с ответным визитом. Ему также пока неизвестно, когда эмир изволит назначить аудиенцию российскому послу. И предупредил, что, согласно существующим обычаям, иностранцы не могут ходить по городу без разрешения эмира и прежде, чем будут представлены ему.

 Чтобы продемонстрировать свою лояльность к установленному здесь порядку и показать принципиальное отличие своего визита в Бухару от пребывания здесь бывших английских агентов, тайно собиравших сведения в интересах Британской монархии, Игнатьев ответил первому визирю, что никто из его посольства и конвоя не появится в городе до получения согласия от эмира.

 – Нам пока нечего делать на улицах и базарах Бухары. Закупки мы начнём производить, когда определится время нашего выхода в Россию, – сказал посол тоном, не оставляющим ни малейшего сомнения в его искренности.

 Позднее Тохсаб признался Игнатьеву, что одна из причин особого расположения к нему эмира заключалась именно в том, что он терпеливо воздержался от осмотра достопримечательностей древней Бухары до получения приглашения от её властелина.

 Такая предусмотрительность посла оказалась уместной ещё и потому, что исключала появление различных недоразумений и мелочных конфликтов, которые могли возникнуть между местным населением и членами миссии или конвоя, начни они свободно ходить по городу, невольно вызывая любопытство и недоумение его жителей. Игнатьев не исключал и провокаций со стороны тайных эмиссаров хивинского хана.

 Нарочный, направленный мирзой Азизом в лагерь эмира с подробной запиской о беседе с русским послом и его предложениях по двустороннему договору, вернулся 4 октября. Насрулла выразил желание принять посла не в своём военном лагере, а в Бухаре после его скорого возвращения.

Вернуться к огравлению книги

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев