Анатолий ЩЕЛКУНОВ. Дипломат России
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Анатолий ЩЕЛКУНОВ. Дипломат России

2018 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

Анатолий ЩЕЛКУНОВ

Дипломат России

Историческое повествование

Часть первая

Трудный путь на родину

 Получив требуемые письма и их копии, Игнатьев распорядился приготовиться к дальнему походу. 31 октября после благодарственного молебна Всевышнему по случаю окончания пребывания в чужой стране посольство выступило из Бухары. Население города с почестями провожало его. Люди не могли сдержать восторга, наблюдая за торжественным шествием кавалькады посольства и конвоя в парадных одеждах, которое замыкал величественно шагавший слон, диковинное животное в этих краях.

 Когда к Николаю Павловичу впервые подвели слона, то вожатый специальным приёмом заставил его преклонить колени передних ног перед посланником и издать хоботом оглушительный привет. Этот рёв повторялся всякий раз во время похода, когда Игнатьев обгонял слона. Он наводил панический страх на лошадей и верблюдов каравана. Как только раздавался трубный привет, свита посла разлеталась в разные стороны. При приближении слона верблюды от испуга начинали рвать верёвки, которые были пропущены через их ноздри для того, чтобы они шли один за другим; сбрасывали вьюки, теснились друг к другу. Но через несколько дней панический страх прошёл. Животные почувствовали мирный нрав своего собрата и освоились со слоном. Он размещался на ночлег в биваке бухарского посланника Недмеджина-Ходжи, следовавшего вместе с российской миссией. И хотя слон после ночёвки выходил позже основного каравана, он легко его обгонял. По договорённости с ханской администрацией питание слона до российской границы должны были обеспечивать бухарцы. Однако порой они обижали животное: не давали ему любимых им мучных лепёшек или оставляли голодным. Несколько раз из-за этого слон терял терпение, приводя всех в состояние оторопи и ужаса. Однажды, выйдя из повиновения, он поднял хобот и с диким рёвом ринулся прямо к кибитке Игнатьева, словно желая подать личную жалобу на обидчиков. С трудом удалось его успокоить и накормить чем попало. По каким-то известным только ему причинам слон не терпел ослов, верхом на которых ездили проводники верблюдов. Иногда, проходя мимо встречных караванов, он неожиданным движением хобота откидывал в сторону осла вместе с седоком. Николай Павлович установил с этим живым подарком императору дружеские отношения. Подкармливал его сухарями и сахаром. И умное животное довольно быстро стало выражать благодарность своему покровителю. Всякий раз при встрече отвешивало ему низкий поклон и приветствовало трубным звуком, похожим на гудок парохода. Давно замечено, что малые дети и животные инстинктивно чувствуют доброту человека.

 Почти три дня караван шёл к Буканским горам без воды. Усталые от тяжёлой поклажи и измученные жаждой, верблюды и лошади почувствовали, что выходят из песков, и вода уже поблизости. Они самопроизвольно прибавили шаг, даже внешне приободрились. Подняли головы и стали жадно вдыхать исходящие от далёкой реки Яныдарьи влажные испарения, которые люди пока не ощущали. Спускаясь с возвышенности, животные заметили блеснувшую внизу ленту реки. Они вначале ускорили шаг. А через несколько минут их невозможно было удержать. Они галопом, перегоняя друг друга, ринулись к воде.

 Недалеко от реки посольство встретил отряд полковника Черняева, служившего помощником начальника Сырдарьинской линии. Он был сокурсником Николая Павловича по военной академии. И можно себе представить радость встречи давних приятелей за тысячи километров от родины! Отряд Черняева был направлен генерал-губернатором Катениным для защиты посольской миссии в случае возможного нападения разбойников пустыни.

 Необыкновенное чувство воодушевления овладело всеми участниками экспедиции при встрече с русским солдатами и звуках их удалых песен. Словно волшебным образом они оказались в родном доме. Когда караван разместился биваком рядом с отрядом, Игнатьев пригласил к себе на завтрак Недмеджина-Ходжу и поздравил его с прибытием на территорию Российской Империи. Тем самым он давал понять бухарскому посланцу, до каких пределов распространялась российская граница с Хивой, Бухарой и Кокандом, которая тогда не была определена соответствующими договорами. Чтобы развеять его сомнения, Николай Павлович в последующие дни стал в присутствии Недмеджина-Ходжи опрашивать встречавшиеся по пути казахские кочевья, чьи они подданные. Те неизменно подтверждали своё российское подданство. Не ожидавший открыть российскую границу на столь близком расстоянии от Бухары, посланец эмира на следующий день направил чабара с этим донесением Насрулле.

 Используя возможность частого дружеского общения во время похода с Недмеджином-Ходжой, Игнатьев узнал много полезного от умного и опытного бухарского чиновника. Он выполнял специальные дипломатические поручения эмира в соседних с Бухарой ханствах: в Хиве, Кабуле, в Гиссаре. Найдя в Николае Павловиче интересного собеседника, он хотел и себя показать перед ним в выгодном свете, делясь тайнами политики среднеазиатских государств и отношением Насруллы с их правителями. Более понятной стала для Игнатьева подоплёка просьбы эмира выделить для бухарских торговцев постоянные лавки на Нижегородской ярмарке, поскольку он сам тайно торговал с Россией, назначая уполномоченных приказчиков. Дополнительную личную выгоду он хотел извлечь за счёт распределения этих лабазов среди купцов своего ханства.

 От бухарского посланника Игнатьев узнал, что эмир после убытия посольства отправился в Карши, Шахрисябз и Самарканд. Тем временем в Коканде возникла усобица между двумя братьями: ханом Худояром и Муллабеком. Последний сумел расположить к себе киргизов и хотел низложить Худояра, обещая признать эмира верховным правителем Коканда. Хитрый Насрулла выжидал до весны результатов междоусобной схватки, принимая тем временем изъявления в покорности некоторых влиятельных лиц из Ташкента, входившего в сферу интересов кокандского хана.

 Встретившиеся казахские старшины сообщили Николаю Павловичу, что в хивинском ханстве также произошли беспорядки и междоусобные войны. Кунград отложился от Хивы. При поддержке казахов и туркмен ханом Кунграда объявил себя Тюря-Суфья, происходивший от независимых в недалёком прошлом кунградских ханов. Сеид-Мохаммед обложил город и пытался захватить его. Каракалпаки, хотя и не сочувствовали хивинцам, но опасаясь их, не принимали открыто сторону Кунграда, выжидая результатов междоусобья.

 Все эти сведения, а также информация, которую получил Игнатьев в результате опросов, возвращавшихся на родину вместе с посольством соотечественников, позволили ему заранее ориентировать министерство иностранных дел о запросах эмира и составить целостное представление о политической обстановке в обширном регионе, непосредственно примыкающем к России.

 В двадцатых числах октября караван подходил к форту №1. Река Сыр-Дарья покрылась льдом. Переправа через неё доставила много хлопот. Ступив осторожно на лёд, слон почувствовал, что может провалиться. Он громко заревел и круто повернул назад. Никакие ухищрения вожатого не сломили его сопротивления. Пришлось долго поливать водой солому на поверхности реки, добиваясь утолщения льда. Только тогда умное животное спокойно перешло на противоположный берег. Слон сделался любимцем всей экспедиции и отряда Черняева после небольшого инцидента. Во время переправы через крутой овраг он с лёгкостью вытащил застрявшую там повозку вместе с измученными лошадьми. Вернувшись без команды проводника к увязшему в овраге орудию, он, словно желая продемонстрировать людям и другим животным свою недюжинную силу, ловко вытащил его, подставив хобот под ось лафета. Слона и двух хивинских аргамаков, подаренных государю, из-за сильных морозов и буранов Николая Павловичу пришлось оставить до весны в форте №1.

 23 ноября по прибытии посольства в это пограничное укрепление комендант вручил Игнатьеву полученный из Петербурга конверт на его имя. В нем содержалось высочайшее повеление спешно прибыть в столицу для назначения специальным посланником в Китай, передав руководство миссией Кюлевейну. За прошедшее время Кюлевейн, по оценке Игнатьева, внутренне прямо-таки преобразился. Научился у Николая Павловича собранности, чёткости в ведении дел. Проявил свои лучшие качества и сделался незаменимым помощником посла.

 Сложные чувства овладели Игнатьевым. Он ещё не отошёл от волнений и переживаний, которые испытал в Хиве и Бухаре. И вдруг новое ответственное поручение, сулившее перспективу тяжёлого путешествия через Сибирь, монгольские степи и пустыни в охваченный войной Китай. Но сердце молодого посланника начинало учащённо биться, когда он думал о высочайшем доверии к нему. Он испытывал гордость и готовность с неослабным усердием послужить государю и отечеству там, где могут пригодиться его знания и способности. Успокаивая бушевавшее в нём море чувств, Игнатьев приходит к неожиданному для его молодого возраста выводу:

 «Надо привыкнуть к тому, чтобы при благоприятном обороте, равно и при неудачах, одинаково умерять настроение духа, чтобы не слишком резко ощущать то и другое. Жизнь так изменчива и прихотлива, что можно с ума сойти, если чрезмерно поддаваться радости или горю. Надо установить в себе равновесие».

 Много слов благодарности высказали ему сотрудники посольской миссии, офицеры и низшие чины конвоя во время прощального обеда, который Игнатьев устроил накануне убытия. Особых слов благодарности он заслужил за то, что на собственные деньги закупил в Бухаре тёплые казахские сапоги, кожаные штаны и бараньи шапки вместо форменной одежды. И разрешил военным отпустить бороды. В лютые морозы, сопровождаемые в этих местах ураганными ветрами, такое решение многим сохранило здоровье.

 В своём тосте, Кюлевейн, заметно волнуясь, сказал:

 – Ваше превосходительство, дорогой Николай Павлович, каждый из нас понимает, что успех всей миссии всецело зависел от вашего умения предвидеть последствия принимаемых вами решений и твёрдости в их осуществлении. Примите поздравления с новым высоким поручением его императорского величества и пожелания также успешно справиться с ним.

 Присутствующие дружно поддержали эти слова троекратным «Ура-а-а!».

 Взяв с собой Скачкова, одного из сотрудников посольства, женившегося перед самым походом и спешившего к молодой жене, повара и трёх провожатых, Игнатьев пустился в рискованный путь. Мороз и бушевавшие метели как будто испытывали его на прочность. Несколько раз группа путешественников попадала в отчаянное положение. Оба провожатых, бывшие местными жителями, пытаясь в бурю найти дорогу, один за другим бесследно исчезли в снежной вьюге. Николай Павлович понимал, что только сопротивление из последних сил избавит всех от гибели. Он старался себя и своих спутников подбадривать шутками, тормошил их, видя, что окоченевшие от мороза они начинают засыпать (это гибельно лютой зимой для человека). Почти сутки они провели, занесённые пургой. Когда стихла буря, их спас кочевавший неподалёку казахский род, заметив в огромном сугробе признаки жизни. К вечеру они прибыли в укрепление Уральское. Его комендант немало удивился тому, что им удалось остаться в живых. Вся одежда путников оледенела. Нужно было разрезать рукава, чтобы снять с Игнатьева меховое пальто. Зная, как следует обходиться с обмороженными людьми, комендант не позволил им есть в течение нескольких часов, приказав отпаивать их малыми порциями горячего чая. Отдохнув и обогревшись, они продолжили свой путь, сопровождаемые буранами и метелями, но уже не столь лютыми.

Вернуться к огравлению книги

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев