Анатолий ЩЕЛКУНОВ. Дипломат России
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Анатолий ЩЕЛКУНОВ. Дипломат России

2018 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

Анатолий ЩЕЛКУНОВ

Дипломат России

Историческое повествование

Часть третья

Губернатор Степного края или посол в Константинополе?

 Настроения в военных кругах, требовавших от правительства более решительной политики в Средней Азии, не уменьшались. Их градус нарастал в связи с новыми предложениями оренбургского и западносибирского генерал-губернаторов об укреплении российской границы в регионе и создании там зоны безопасности для коммерческих интересов набиравшего силу отечественного промышленно-купеческого класса. Милютин разделял позицию губернаторов. Он находил поддержку и со стороны Игнатьева, который не мог в силу должностного положения открыто выступать против линии, занятой вице-канцлером. В частных беседах с Дмитрием Алексеевичем Игнатьев делился своими соображениями о том, как удешевить и сделать более эффективным российское присутствие в восточных территориях. Он не скрывал, что во время его недавних аудиенций у государя его величество дважды припомнил ему разговор, который был после успешной миссии в Хиву и Бухару. Из этого, сказал Николай Павлович, можно сделать вывод, что государь император мог бы поддержать идею подчинения всей киргизской степи одному генерал-губернатору.

 Его предположения оправдались. Особый комитет под председательством Александра II, обсуждая внесённый военным министерством проект соединения Оренбургской линии с Сибирской, принял решение об учреждении Степного генерал-губернаторства с резиденцией в Акмоле. Вскоре после заседания комитета государственный секретарь Владимир Петрович Бутаков, а затем и Милютин объявили Игнатьеву, что государь император согласился с их предложением направить его генерал-губернатором во вновь создаваемый Степной округ.

 Далее события развивались с захватывающей интригой. В конце апреля 1864 года царь, принимая Игнатьева с очередным докладом, сообщил о своём желании назначить его генерал-губернатором вновь создаваемого Степного края.

 – Я уверен, – сказал он как об окончательно решённом деле, – что ты справишься с новой должностью и будешь полезен в Степном краю.

 Сделав небольшую паузу, император заговорщически произнёс:

 – Только не говори Горчакову, что мы хотим тебя у него взять.

 Игнатьев поблагодарил государя за высочайшее доверие и заверил, что он приложит все силы, чтобы его достойно оправдать.

 Возвращаясь к себе, Николай Павлович испытывал состояние, близкое к ликованию души. «Наконец, будет чем обрадовать милую жинку и дорогих родителей, – думал восторженно он. – Особенно обрадуется отец, что я пошёл по его стопам и сумел кое-чего добиться. Не сомневаюсь, что на новой должности никто не помешает мне продвинуть вперёд нашу пограничную линию, чтобы выйти из пустынь. Мне понравилось взаимодействовать с вождями киргизских племён. В их лице определённо можно найти поддержку. Тогда мы сможем облегчить и удешевить содержание наших степных укреплений».

 Но этим амбицеозным планам не суждено было сбыться. Когда вице-канцлер узнал о том, что царь принял решение о новом назначении Игнатьева, он проявил такую энергию сопротивления, которая заставила даже императора пойти напопятную.

 – Ваше величество, – заявил Горчаков на утренней аудиенции, – просил бы вас оставить генерала Игнатьева в моём ведомстве.

 На попытку Александра II объяснить мотивы его решения, Горчаков голосом, выражавшим непреклонность, произнёс:

 – Игнатьев обладает редкими качествами и способностями дипломата. Он создан для этого поприща. И потом, неужели в военном ведомстве нет годного генерала для назначения в Степной край? Почему надо непременно забирать у меня мою правую руку? У нас нет других таких дипломатов, ваше императорское величество. Только ему я мог предоставить право вполне самостоятельно ведать Востоком. Такого директора Азиатского департамента не так легко найти. Во всяком случае, труднее, нежели степного правителя. Он может достичь в дипломатической сфере высших государственных степеней и занять самое видное место в нашей политике.

 Не ожидавший встретить такого решительного сопротивления своего министра, Александр II глубоко задумался. Горчаков, чтобы не упустить инициативу и убедить царя изменить прежнее решение, прибег к последнему аргументу.

 – Просил бы вашего высочайшего согласия на назначение генерала Игнатьева посланником в Константинополь, который становится ныне важнейшим центром нашей политики на Востоке. Хотел бы надеяться на понимание вашего величества, что в случае отказа, я вынужден буду подать в отставку.

 Царь, судя по его реакции, был обескуражен таким поворотом разговора. Примирительным тоном он обронил:

 – Ну, хорошо, Александр Михайлович. Надо узнать мнение самого Игнатьева. Вы поговорите с ним, как он отнесётся к вашему предложению.

 Этот раунд баталии за право распоряжаться кадрами своего ведомства Горчаков выиграл. Теперь ему предстояло убедить самого Игнатьева. За годы совместной работы он хорошо изучил норов директора Азиатского департамента. Если он был в чём-то убеждён, то стоило немалого труда и поиска совершенно неопровержимых аргументов, чтобы его переубедить. У них уже возникали напряжённые моменты в личных отношениях. Последним был случай, когда Игнатьев категорично заявил министру, что не намерен нести ответственность «за ошибки Лобанова». Вице-канцлер хотел спустить на тормозах возникший конфликт и попытаться замять его. Но лишь настойчивость директора департамента привела к отставке посланника. Итогом этого нелицеприятного разговора была их договорённость «сохранить взаимную независимость».

 Князь думал о том, как убедить Игнатьева принять новое назначение. Ему уже было ясно из беседы с государем, что Игнатьев принял предложение возглавить новый административный округ. Прежде чем пригласить его на разговор, Горчаков взвесил все возможные аргументы и решил прибегнуть к необычной тактике. Сообщив ему о том, что на аудиенции у государя он узнал о желании Милютина переманить Николая Павловича в своё ведомство, соблазняя высокой должностью, вице-канцлер откровенно признал:

 – Я выразил полное неудовлетворение попытками Милютина забрать у меня мою правую руку. Его величеству я заявил, что с вами я, как за каменной стеной. В министерстве иностранных дел более нет таких дипломатов, обладающих специальными и редкими качествами, способными самостоятельно решать самые сложные проблемы.

 Это признание князя для Игнатьева было полной неожиданностью. Он никогда ранее от него не слышал ничего подобного. Более того ему казалось, что иные его самостоятельные шаги вызывали ревность у министра. Не раз после накалённых взаимными страстями разговоров его посещала мысль: «Не думает ли князь, что я стремлюсь занять его место?» Он даже поделился этими сомнениями с Екатериной Леонидовной и родителями. Далее последовали ещё более лестные слова по поводу его качеств и способностей. Ему стало интересно, к чему же клонит вице-канцлер? Видя недоумение в глазах Николая Павловича, Горчаков, словно нанося шпагой решающий укол, выбросил свой самый важный аргумент:

 – Я получил согласие его величество на ваше назначение посланником в Константинополь!

 Игнатьев от неожиданной развязки министерской интриги высоко вскинул свои выразительные брови. Такой была обычно его невольная реакция на что-то удивительное и непредсказуемое. Горчаков сделал паузу, чтобы узнать, как отнесётся к сказанному Николай Павлович. Игнатьев подумал и начал рассуждать:

 – Видите ли, ваше сиятельство, я принял предложение поехать в Степной край потому, что это позволит мне реализовать те планы, которые я представил после своей миссии в Хиву и Бухару. Они были благосклонно приняты его величеством и недавно одобрены особым комитетом. Это позволит России укрепить свои границы на Востоке и улучшить нашу торговлю со странами Средней Азией. Кроме того, работа там сулит мне независимое положение и чин генерал-лейтенанта.

 – Николай Павлович, поймите, вы принесёте большую пользу отечеству, будучи посланником в Константинополе. Вы там бывали и лучше меня знаете, насколько важным международным перекрёстком становится столица Турции. От её позиции будет в огромной мере зависеть, насколько быстро нам удастся избавиться от унизительных статей Парижского договора. Конечно, вам будет нелегко, – министр произнёс эти слова так, будто бы вопрос уже был решён в его пользу, – в Царьграде очень опытные послы европейских держав. Но зная ваши способности, я ничуть не сомневаюсь, что вы блестяще справитесь с доверием, которое вам оказывает государь император, и сумеете добиться улучшения наших отношений с Османской империей. А что касается чина генерал-лейтенанта, то поверьте, я сумею выхлопотать его у государя, когда вы поработаете в Константинополе.

 Игнатьев глубоко задумался. В нём шла внутренняя борьба. Ему было приятно услышать такое лестное мнение о нём министра, которого он, безусловно, уважал за то, что он сделал и делает для страны. Хотя какие-то личные его качества Николаю Павловичу и не импонировали. «Теперь от моего решения зависит моя дальнейшая судьба и судьба моей семьи», – пронеслось у него в голове. И словно уловив эти мысли, Александр Михайлович продолжил:

 – Хотел бы привлечь ваше внимание к тому, Николай Павлович, что это хорошая ступенька для вашей будущей карьеры, которую вы, несомненно, заслуживаете. Кроме того, вы сможете улучшить материальное положение вашей семьи. Ведь для вашей супруги климатические условия на берегах Мраморного моря и Босфора будут несравненно лучше, чем в Степном краю.

 – Хорошо, ваше сиятельство, – после раздумий заявил Игнатьев. – Я поступлю так, какова будет воля его величества.

 Горчаков поблагодарил его за это решение и обещал доложить о результатах беседы государю. Александр II согласился с предложением своего вице-канцлера. После возвращения из своего заграничного турне, император подписал указ о назначении Игнатьева чрезвычайным и полномочным министром в Турции.

Вернуться к огравлению книги

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев