Анатолий ЩЕЛКУНОВ. Дипломат России
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Анатолий ЩЕЛКУНОВ. Дипломат России

2018 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2017 года
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

Анатолий ЩЕЛКУНОВ

Дипломат России

Историческое повествование

Часть третья

Новые дипломатические маневры русского канцлера

 Горчаков, оценив новую расстановку сил политического ландшафта на континенте, выдвинул предложение подписать коллективную декларацию европейских держав о невмешательстве в балканские дела. Ему было очевидно, что народы Балкан были не подготовлены к объединению усилий в борьбе против турецкого владычества, а Россия могла оказать им только моральную поддержку.

 – Любые выступления в христианских провинциях, – убеждал канцлер царя, – османы при попустительстве Запада неизбежно потопят в крови.

 Александр Михайлович рассчитывал на то, что подписание декларации о невмешательстве свяжет определёнными обязательствами европейские страны и воспрепятствует Вене осуществить оккупацию Румынии, Боснии и Герцеговины, а Франции и Англии не позволит укрепить влияние в средиземноморской части Османской империи. Горчакову не без усилий удаётся получить согласие Франции, Пруссии и Италии на подписание общей декларации. Когда Игнатьев получил текст этого документа, первой его мыслью было: «Может быть, не передавать Порте декларацию? Турки, наверняка, поймут, что у них развязаны руки. Они бросят новые силы на подавление кандиотов».

 В течение нескольких дней его одолевали сомнения. Он советовался с Екатериной Леонидовной, как поступить. Вначале она хотела поддержать мужа, но, будучи от природы очень рациональным человеком, сказала:

 – Если ты не передашь этой декларации Высокой Порте, как это предписано, то у князя будет повод обвинить тебя снова перед его величеством, что ты действуешь вопреки решениям министерства.

 Этот довод убедил Николая Павловича. 30 октября, ранним прохладным утром, уезжая на зиму из Буюк-дере в Перу, он принял решение: «Сегодня вручу декларацию Фуад-паше и напомню ему об отзыве своего проекта реформ».

 Во время их встречи турецкий министр, как всегда, был очень любезен и словоохотлив. Он сообщил, что получил одобрение проекта Игнатьева рядом своих коллег и готовится представить его на обсуждение Совета министров.

 Эту новость посол встретил не так, как ожидал Фуад-паша. После непродолжительной паузы Николай Павлович с горечью проговорил:

 – По указанию канцлера Горчакова прошу считать переданный мною проект недействительным, и прошу его вернуть. Мне поручено вручить вам декларацию, подписанную четырьмя державами: Россией, Францией, Пруссией и Италией.

 Удивлённый таким неожиданным поворотом Фуад-паша, молча, принял декларацию. Ознакомившись с её текстом, он без пространных комментариев выразил своё удовлетворение.

 Информируя Горчакова о выполнении его поручения, Николай Павлович всё-таки не удержался, чтобы не уколоть министра за своё унижение. Он написал, что французский посол в Константинополе Буре распускает слухи о том, что Франция присоединилась к декларации якобы исключительно под давлением России.

 Российское министерство иностранных дел запросило послов в Париже и Константинополе направить свои соображения относительно дальнейшей балканской политики в новых условиях. А.Ф.Будберг высказался за сдержанную, выжидательную политику, что отвечало представлениям канцлера и государя. Игнатьев выразил отрицательное мнение о возможности решить балканские проблемы на основе «европейского концерта». Он вновь вернулся к своим прежним утверждениям, что проведение реформ в Турции на основе «османизации», поддерживаемое Европой, чревато растворением христиан в мусульманском населении и, как результат – ущербом интересам России в регионе. С его точки зрения, благоприятные возможности для освобождения балканских народов могут возникнуть в случае войны между Францией и Пруссией, к которой всё настойчивее подталкивал неугомонный Бисмарк. Воздерживаясь от участия в европейской войне, Россия, сосредоточив свою армию у границ Австро-Венгрии, могла бы не допустить её вмешательства в события на Балканах, где наши единоверцы добились бы решения Восточного вопроса в свою пользу. Уповая на родственные отношения монархов России и Пруссии и зная о доверительных отношениях Горчакова с Бисмарком, он призвал заручиться поддержкой Берлина, мотивируя тем, что Пруссия нуждается в России. «Когда же она станет Германской империей, она оставит нас и будет диктовать уже сама правила поведения». В то же время он признал, что декларация о невмешательстве стала препятствием на пути захватнических планов Австрии и возможной оккупации Греции и её островов силами Англии и Франции. В новой политической обстановке, по его мнению, самым разумным будет побуждать Сербию, Грецию, болгар и кандиотов к прекращению выступлений против Турции до франко-прусской войны.

 Ознакомившись с материалами послов и замечаниями на них канцлера, Александр II собирает их в конце января 1868 года на совещание. На нём Игнатьев позволил себе высказать критические замечания относительно мемуара канцлера, назвав неэффективной ориентацию на Францию. Александр Михайлович пережил трудные минуты. Как никогда прежде он опасался возможной реакции государя на такую открытую критику, которая могла закончиться его отставкой. До него доходили слухи, распространяемые его недругами в окружении императора, будто бы «он болен отчасти подагрою, отчасти Игнатьевым». Но его опасения оказались напрасными: царь поддержал его доводы, что в настоящее время Россия не готова к военным действиям на Востоке.

 Как и ожидал Николай Павлович, турки, получив коллективные заверения европейских держав в виде декларации, сразу же возобновили военные действия против кандиотов. Но повстанцы успешно отражали атаки. К весне 1868 года Порта вынуждена была пойти на введение так называемого Ограниченного статута на острове, которым критянам предоставлялась урезанная автономия. Вполне резонно предположить, что турецкие власти услышали-таки аргументы российского посла. Сделанные уступки не удовлетворили критян. Некоторые отряды продолжали сопротивление. Заполыхали и болгарские горы. Отряды четников под руководством Хаджи Димитра и Стефана Караджи летом начали выступления против турок. Но в это время в Сербии происходит событие, которое подорвало надежды Игнатьева на возможность общебалканского движения. Из-за внутренних разборок сторонники Карагеоргиевичей убивают Михаила Обреновича. Болгарские отряды терпят поражение. Всё отчётливее проявлялась усталость кандиотов и отсутствие у них необходимых людских и военных ресурсов. В Европе почувствовали, что между Грецией и Турцией запахло войной.

 В январе 1869 года в Париже собирается конференция европейских стран по греко-критскому вопросу. Россию на ней представлял посол во Франции Эрнест Густавович Штакельберг, бывший военный, проявивший себя на Северном Кавказе, но не имевший настоящего дипломатического опыта. Он не смог противостоять напору западных держав, которые выступали против присоединения Крита к Греции и фактически осуждали не Турцию, угнетавшую кандиотов, а Грецию, оказывавшую им помощь. Конференция потребовала прекратить такую помощь.

 Познакомившись с поступившими в посольство протоколами конференции, Игнатьев приходит в состояние крайнего возмущения. Его продолжительные личные усилия как посла, а также российского внешнеполитического ведомства по оказанию помощи населению Крита, политическому давлению России на Порту, по стремлению добиться единства действий европейских держав окончились безрезультатно вследствие бестолковой позиции Штакельберга.

 – Больно и стыдно читать протоколы, – с раздражением признавался он Екатерине Леонидовне. – Граф Штакельберг наделал таких ошибок, что результаты конференции были потеряны прежде, нежели кончились заседания. В пользу Греции говорил только один посол Италии.

 Игнатьеву было поручено передать протоколы и заключительную декларацию конференции греческим властям. Но в Афинах отказались их принять. Николаю Павловичу всё-таки удалось уговорить принять эти документы. Но он понимал, что престиж России в глазах греков упал, как никогда. Результаты конференции свидетельствовали, что их надежды на помощь Петербурга были напрасными.

Вернуться к огравлению книги

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев