Анатолий ЩЕЛКУНОВ. Дипломат России
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Анатолий ЩЕЛКУНОВ. Дипломат России

2018 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

Анатолий ЩЕЛКУНОВ

Дипломат России

Историческое повествование

Часть третья

Весна, потопленная в крови

 В конце апреля запылала Болгария. Ещё месяц назад Найден Геров, чутко улавливающий биение пульса своего народа, прислал Игнатьеву шифрограмму, в которой сообщал, что «с приближением весны брожение умов усиливается всё более». Болгары готовятся к восстанию. Вооружаются и турки. В мечетях ведутся проповеди против неверных. Настроение с обеих сторон такое, что, в случае вспышки, будет большое кровопролитие.

 Эти предостережения полностью оправдались. Доведённое до отчаяния непосильным игом болгарское население восстало. Несколько лет сряду, писал в другом донесении Геров, «эмиссары тайного болгарского комитета объезжали Болгарию для пробуждения болгар приготовиться к восстанию... Под турецким господством народ тем легче поддавался внушениям помянутых агентов, чем несноснее становилось положение его из года в год…» Лидеры восставших надеялись на то, что антитурецкие выступления поддержат сербы и черногорцы.

 Турецкое правительство на подавление восстания наряду с регулярными войсками, большая часть которого была занята в Боснии и Герцеговине, бросило фанатичных мусульман и башабузуков (башибузук – сорвиголова), нерегулярные военные отряды, состоявшие из головорезов, специально выпущенных из тюрем, подонков турецкого населения, цыган, албанцев и черкесов. Власти намеренно разжигали ненависть к славянам. В этой связи Геров писал Игнатьеву, что, с одной стороны, власти не перестают внушать мусульманам о предстоящей им опасности со стороны болгар, а с другой, дервиши и другие таинственные лица объявляют священную войну против неверных. «У турок есть предание, что, по писаниям, земля эта, взятая с помощью оружия, будет отдана с оружием в руках. Это предание так распространено, что нет турка, который бы не знал о нём… Если придётся туркам уходить отсюда, то согласно с ним, они должны оставить страну не иначе как обливши её прежде кровью».

 Ещё и сегодня, спустя ста сорока лет после трагических событий, стынет кровь у болгар при упоминании названий селений: Перущица, Батак, Брацигово, Доспат, Ветрене, Панагюрище, где после нашествия башибузуков остались пепелища, а все жители, от мала до велика, были зверски перебиты.

 Сколь ни сух дипломатический язык телеграмм Игнатьева в Петербург о происходящем в Болгарии, они передают кипение его чувств: боль и тревогу за судьбы болгар, возмущение и презрение к убийцам, насильникам и религиозным фанатикам. «Государь, – сообщает в начале мая Игнатьев, – как я уже писал в своём всеподданнейшем докладе от 29 апреля за №177, восстание в Болгарии всё более принимает характер истребительной войны между двумя враждующими нациями. Христиане, напуганные жестокостями иррегулярных войск, убегают при их приближении в горы. Турки из окрестностей пользуются этим для грабежа покинутых деревень и сжигают их. Именно таким образом была полностью опустошена богатая долина между Филиппополем и Татар-Базарджиком (ныне – Пазарджик). Во многих больших деревнях мужское население истреблено, женщины и девушки уведены в рабство, а войска, о присылке которых для своей защиты христиане напрасно умоляют, прибывают или слишком поздно, или встают на сторону мусульманских убийц. … Отряды башибузуков, направленные для борьбы против восстания, отчасти состоят из каторжников … Они внушают жителям только страх и поддерживают его грабежами и разбоями. … Все заботы турок направлены на Болгарию, являющуюся основной житницей империи, … восстание наносит удар оттоманскому господству в Европе в самое сердце».

 Николай Павлович не оставлял ни одно сообщение российских консулов о бесчинствах на болгарской земле без того, чтобы не сделать турецким властям представления. Он добивается от великого визиря направления на место преступлений специальных комиссаров. Настоял на приёме великим визирем Найдена Герова, который рассказал о творимых в болгарских землях жутких грабежах и разбоях башибузуков.

 В конце мая Игнатьев пишет Гирсу: «Я почти ежедневно делаю настоятельные представления как великому визирю, так и Рашид-паше (министру иностранных дел) относительно жестокостей, совершённых турками в Болгарии… Но практически Порта не принимает никаких мер». Ему удаётся убедить турецкое правительство не направлять в болгарские земли беженцев с Кавказа, которые только усугубляли положение. Турки на протяжении десятилетий использовали несчастных беженцев, преследуя старый, как мир, принцип: разделяй и властвуй. Расселяя их компактно между славянами, они постоянно поддерживали между ними высокую степень напряжения. А в случае возникновения брожений в болгарских сёлах новых поселенцев бросали на их подавление.

 В современной Болгарии в квазинаучных и политических кругах находятся люди, которые, как об этом пишет известный поэт Стефан Цанев, в желании «подсластить» историю стремятся «перекрестить» турецкое рабство, называя его то «османским владычеством», то «турецким присутствием» и даже «пятивековным сожительством». Надо сказать, в нынешней «политкорректной» Европе это общий тренд: немало учёных пытаются перелицевать историю, стараясь заретушировать наиболее одиозные страницы прошлого своей страны. Рабство славян и массовое избиение христианского населения в Османской империи не прикроешь никакими фиговыми листками. Но совершенно очевидно, что нельзя переносить вину за жестокости, совершавшиеся в Османской империи, на современных турок, так же, как и злодеяния гитлеровцев на нынешних немцев. И нельзя оправдывать то и другое варварство причинами межэтнической и межконфессиональной неприязнью. В истории человечества было много военных столкновений и проявлений жестокости между представителями одних и тех же этносов и религиозных обществ. Достаточно напомнить пример конфликтов в Сербии и на Украине, в ходе которых совершались чудовищные зверства. Видимо, причины этого надо искать не только в религиозном фанатизме и шовинистической ненависти. Они, вероятно, где-то в природе самого человека.

 Несмотря на попытки Порты окружить плотной завесой чудовищное варварство, творимое озверелыми ордами на болгарской земле, сведения о происходящих бесчинствах достигли Европы. Правда, не обошлось без курьёзов. В конце августа Виктор Гюго публикует в “Le Rappel” страстный призыв против «жестокостей в Сербии», вспоминая «Батак», назвав его «Балак», но ни разу не упоминув болгар или Болгарию.

 В России, подобно набатному колоколу, зазвучал возмущённый голос Фёдора Достоевского: «А Европа, христианская Европа, великая цивилизация, смотрит с нетерпением… «когда же это передавят этих клопов»! Мало того, в Европе оспаривают факты, отрицают их в народных парламентах, не верят, делают вид, что не верят. Всякий из этих вожаков народа знает про себя, что всё это правда, и все наперерыв отводят друг другу глаза: «это неправда, этого не было, это преувеличено, это они сами избили шестьдесят тысяч своих же болгар, чтоб сказать на турок».

 Не вызывают ли у вас, уважаемый читатель, эти слова гениального писателя ассоциацию с тем, как реагировала европейская общественность и печать на события 2014-2015 годов в Донецкой и Луганской областях, обвиняя в обстрелах мирных жителей двух областей не украинских военных, а ополченцев? Или с «новой Катынью» – сожжение людей в одесском доме профсоюзов, где будто бы они подожгли себя сами?

 Славянские благотворительные комитеты по всей стране организовали сбор средств пострадавшему болгарскому населению. Словно весенние птицы, разлетелись рукописи по российским городам со стихотворением Ивана Тургенева «Крокет в Виндзоре». Его в цитатах передавали друг другу представители передовой русской общественности:

 

Сидит королева в Виндзорском бору…

Придворные дамы играют

В вошедшую в моду недавно игру;

Ту крокет игру называют.

Ей чудится: вместо точёных шаров,

Гонимых лопаткой проворной –

Катаются целые сотни голов,

Обрызганных кровию чёрной…

То головы женщин, девиц и детей…

На лицах – следы истязаний,

И зверских обид, и звериных когтей –

Весь ужас предсмертных страданий.

Вернулась домой – и в раздумье стоит…

Склонились тяжёлые вежды…

О ужас! Кровавой струёю залит

Весь край королевской одежды!

«Велю это смыть! Я хочу позабыть!

На помощь британские реки!»

«Нет, ваше величество!

Вам уж не смыть

Той крови невинной вовеки».

 Вначале стихотворение было напечатано русской типографией в Лейпциге. Затем опубликовано на французском языке в Париже и вызвало во всей Европе большой шум. Европейская прогрессивная общественность разделяла выраженное в нём крайнее возмущение позицией Англии, которая поощряла кровавые злодеяния Турции против болгар и снабжала её оружием. Через год это оружие будет косить русских солдат и болгарских ополченцев.

 Европейская общественность потребовала от своих правительств направить в Турцию комиссию по расследованию зверств, чинимых против болгарского населения. Игнатьев откомандировал в неё консула в Адрианополе князя Алексея Николаевича Церетелева. Кроме него в комиссию вошли американский консул в Константинополе Юджин Скайлер и военный корреспондент американских и английских газет Дженуарий Макгахан. Он был личным другом Игнатьева.

 В представленной записке А.Н.Церетелев пишет: «Войска получили приказ уничтожать всё при малейшем сопротивлении… Речь более шла не о том, чтобы искать виновных, а об истреблении христиан, об удовлетворении ненависти, сдерживаемой в течение долгого времени. Сотни, тысячи болгар всех возрастов и обоего пола погибли при самых страшных обстоятельствах… Женщин и девушек насиловали, убивали и уводили в рабство, убивали детей, убивали крестьян, убегающих при приближении войска, убивали и тех, кто оставался…, кто прятался, и тех, что сдавали оружие, – за то, что оно у них было; и тех, у которых его не было… вооружённые банды бродят по стране, отнимая у крестьян всё, что можно отнять, и регулярные войска появляются при малейшем сопротивлении, чтобы предать всё огню и мечу… Болгары спрашивают себя, неужели христианская Европа… останется безучастной перед лицом убийств и пыток, которое испытывает мирное население, требующее для себя одного лишь права, права на жизнь».

 О дипломате Алексее Церетелеве стоит сказать подробнее Он, как никто другой из его коллег, следуя примеру посла, имел широкие связи среди различных слоёв населения Адрианополя и Филиппополя. В консульской службе ему помогало юридическое образование, полученное в Московском университете, и отменное знание иностранных языков. Хорошую практику дипломатической работы он приобрёл в Белграде, Константинополе и в упомянутых городах болгарской Фракии. Во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов добровольно поступил на военную службу. Был ординарцем у прославленных генералов: М.Д.Скобелева и И.В.Гурко. Отличился при занятии русскими войсками Тырнова и в поиске Хаинкиойского прохода для русской армии в южную Болгарию. Принимал участие в переговорах при заключении перемирия в Адрианополе и Сан-Стефанского мирного договора. Его перу принадлежат глубокие исследования, посвящённые Балканам.

 В шифрограмме, направленной Гирсу о бедствиях болгар, Церетелев отмечает, что «народом овладевает полное отчаяние, опасение новой резни христиан. Спасение может прийти лишь извне. Надо ли говорить, что на Русского царя, на православную Русь возлагает он все свои упования».

 Своё потрясение увиденным во время инспекции Магкахан выразил в десяти «Письмах из ада», опубликованных в английской газете “Daily News” с 28 июля по 25 августа 1876 года. «В Батаке мы заметили стаю разъярённых собак, облаявших нас и скрывшихся в соседнем поле. Из седла я не заметил ничего особенного, – пишет он, – пока мой конь обо что-то не запнулся. Посмотрев вниз, я заметил, что он наступил на череп человека… В нескольких шагах лежал другой череп, а рядом с ним изглоданные кости скелета. Чем дальше мы продвигались, тем больше находили черепов, костей и скелетов. Вдруг я вздёрнул узду и с ужасом понял: перед нами возвышалась громадная куча черепов, смешанных с костями человеческих тел, скелетов, волос и изгнившего мяса. Заразный удушающий запах разносился вокруг. Все скелеты были в остатках женских одеяний. Все они принадлежали женщинам и девушкам. Все до единой были обезглавлены… Позже нам рассказали, что это кости 200 молодых девушек, вначале пленённых и специально оставленных для того, что было страшнее самой смерти». И такие описания, леденящие душу, он оставил о происходившем не только в Батаке, но и Панагюрище и Перущице. Свои письма он завершает страшной статистикой: «Только в областях Пловдива и Пазарджика были сожжены 50 сёл, не считая тех, которые были ограблены. 15 тысяч были зарезаны. Иные считают, что число убитых в Болгарии достигало от 25 тысяч до 40 тысяч человек; другие – что их не менее 100 тысяч. Несчастье было слишком велико, чтобы о нём говорить спокойно. Сердце раздирающие рыдания, плач и жалобы несчастных женщин и детей всё ещё звучат в моих ушах».

 Столь же потрясающие душу свидетельства оставил Юджин Скайлер в докладе государственному секретарю США Гамильтону Фишу. Он перечисляет ряд посещённых им болгарских областей, в которых, по его мнению, число убитых превышает 15 тысяч человек. Завершая доклад, он специально отмечает, что «во время восстания не было изнасилованных мусульманских женщин. Нет мусульман, которые подвергались бы истязаниям. Нет ограбленных мусульманских домов. Нет осквернённых и разрушенных мечетей».

 Материалы расследования международной комиссии повергли в ужас Европу. Порта, чтобы успокоить европейское общественное мнение, создала свою комиссию, призванную опровергнуть выводы международной.

 Одним из членов этой комиссии был назначен Ахмед ага, который руководил истязаниями в Батаке и лично повинен в убийстве более 8 тысяч человек. В комиссию турки назначили и доктора Стояна Чомакова, который своим участием призван был демонстрировать её достоверность и непредвзятость. За свой «предательский подвиг» этот «болгарин-патриот» был награждён назначением в Государственный совет Турции. После Освобождения одно время он был министром просвещения. А его похороны удостоили своим присутствием князь Фердинанд и премьер-министр Стамболов.

 Кстати, об этом премьер-министре Стефан Цанев написал, вопреки «апостольской клятве – что каждый апостол должен, оставаясь даже с пятью соратниками, пролить кровь за свободу Болгарии, – апостол Стамболов первым сбежал, даже не понюхав пороха, переодевшись в одежду хаджи или угольщика. Когда во время русско-турецкой войны стали набирать добровольцев в болгарское ополчение, Стамболов был самым активным агитатором, но в ополчение не вступил. Прошло время. Однажды его спросили: «Ты нас агитировал, а почему тебя не было на Шипке?» Он ответил: «Главнокомандующий болгарским восстанием не может быть рядовым и подчиняться русскому прапорщику».

 Николай Павлович не ограничивался демаршами перед турецкими официальными лицами с требованиями прекратить массовое избиение болгар и уничтожения провинции, которая была основной житницей империи. Он пытался побудить Петербург к тому, чтобы коллективными действиям европейских держав принудить Порту остановить злодеяния. Однако светлейший князь после неудачи в Берлине не стал предпринимать очередной попытки добиться понимания со стороны Бисмарка и Андраши. От односторонних действий Горчаков воздержался потому, чтобы не дать повода Европе обвинить Россию в преднамеренной провокации восстания болгар для вмешательства во внутренние дела Османской империи.

 Тем временем в самой Турции на фоне кровавых событий в Болгарии религиозные фанатики и младотурки воспользовались ростом националистических настроений мусульманской части населения, чтобы свергнуть султана. Произошло это не без тайного участия английского посла сэра Генри Эллиота. Поэтому он сторонился предпринимаемых Николаем Павловичем усилий по совместным действиям с представителями европейских держав. Вместе с Мидхат-пашой британец замышлял козни против России и её посла. В отличие от него резиденцию в Буюк-дере почти ежедневно посещали германский посол барон Вертер, австрийский граф Зичи, итальянский посланник граф Корти.

 Абдул-Азис, напуганный происходившим в стране, дрожал за свою жизнь. В сложной общественно-политической ситуации он проявил полную несостоятельность. В столице уже никто не сомневался в бессилии властей, потонувших в коррупции. На некоторое время в Константинополе наступило затишье. А сераскир маршал Хусейн Авни-паша, который до 29 апреля занимал должность великого визиря, затаил обиду на падишаха и его родственников за свою отставку. Он тайно подтягивал к столице войска.

 На набережной Буюк-дере, где размещались резиденции послов крупных европейских держав и жили богатые греки и армяне, вновь появились щёгольские экипажи, в которых разъезжали дамы, разодетые по последней парижской моде. К иным экипажам то и дело приближались, молодцевато гарцуя, кавалеры на породистых рысаках. Вальяжно, шествовали вдоль набережной, подражая английским джентльменам, мужчины. Завидев издали знакомых, они одной рукой прижимали к телу изгибом локтя свои трости, другой – элегантно приподнимали для приветствия высокие цилиндры. Лишь в конце квартала Буюк-дере, где находилась восточная кофейня, можно было встретить небольшие группы турецких женщин, скрытых под тёмными чадрами. Почти во всех домах этого квартала размещались магазинчики с продовольственными товарами, пряностями и ширпотребом. Здесь можно также встретить лавки с открытыми кучами золотых и серебряных изделий на любой вкус.

 Неспешно попивая крепкий кофе из миниатюрных чашечек, завсегдатаи кофейни обсуждали последние новости, пришедшие из Константинополя. Одни несмело высказывались в пользу недавно появившейся идеи о конституции, которую по подсказке Генри Эллиота пытался протащить Мидхат-паша. При этом повторялись слова хитрого англичанина: «Пусть-де Европа узнает, что обещанные в Турции реформы не пустые слова!» Другие с горячностью защищали позицию нового шейх-юль-ислама, являющегося высшей духовной властью Османлисов. Он недавно огласил своё послание, в котором призвал благоверных «сидеть за изучением Корана, а не слушать россказни о конституциях. Горе тем, кто не подчиниться этим наставлениям, а будет вмешиваться в управление страной!» Появились в кофейнях и мало знакомые в этих местах люди. Они живо включались в общий разговор, утверждая, что «полновластный сераскир Хусейн-Авни озлобился от чужеродного слова конституция. Он готовится с мечом и огнём пустить своих башибузуков и другие своры головорезов на провинции, населённые христианами. Тогда поймут европейцы, что значит турецкая конституция».

Вернуться к огравлению книги

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев