Анатолий ЩЕЛКУНОВ. Дипломат России
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Анатолий ЩЕЛКУНОВ. Дипломат России

2018 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2017 года
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

Анатолий ЩЕЛКУНОВ

Дипломат России

Историческое повествование

Часть третья

Плевна пала

 Государь принял Игнатьева весьма благосклонно. Стал расспрашивать его о супруге, детях, родителях. Поинтересовался, поправил ли он своё здоровье. Затем пригласил на завтрак. Когда всем наполнили бокалы вином, император, поднимая бокал, произнёс:

 – Сегодня именины Екатерины Леонидовны – супруги Николая Павловича. Предлагаю тост за её здоровье!

 Игнатьев был тронут тем, что царь вспомнил об этом и предложил тост за неё. Он поблагодарил его величество за такое внимание. После завтрака Николай Павлович был приглашён на военный совет. Выказывали свою радость в связи с его выздоровлением и возвращением придворная прислуга, фельдегеря и «меньшая свитская братия». В противоположность им «многие из высшей челяди и иностранные агенты встретили» его «с весьма кислой улыбкой».

 Правильно организованная осада Плевны дала свои результаты. Истощив все запасы, турецкое войско должно было сдаться или пробиваться через кольцо осады, сомкнувшее крепость. Турецкие дезертиры, ежедневно появлявшиеся у русских, единогласно утверждали, что Осман только железной рукой удерживает дисциплину своего голодающего войска и что он непременно в ближайшее время попытается вырваться из осаждённой крепости. 25 ноября Игнатьев на основе собранных данных утверждал, что прорыв турок начнётся через три дня. Его предположение сбылось ранее. Турки поздно вечером навели мост через реку Вид и начали переправу. Глухой ночью они атаковали 3-ю гренадерскую дивизию и бригаду 3-й гвардейской дивизии. К рассвету 28 ноября пятидесятитысячная масса турецкого войска двинулась вперёд. Дежуривший по Главной квартире Игнатьев, получив сведения об этом, вместе с военным министром поскакал на Тученицкий редут. С высокого плато открывался вид на происходящую сечу. Турки напоминали лавину, неистово скатившуюся с гор. Непрерывный гул орудий и трескотня ружейной перестрелки свидетельствовали, что началось давно ожидаемое решительное дело. К десяти часам первая русская линия перешла к туркам. Оставляя позади растоптанные трупы, лавина покатилась вперёд. Успех опьянил турок. Но тут к Сибирскому полку подоспели свежие резервы. Но и турки получили подкрепление. Бой закипел с новой силой. И когда неприятель уже был готов ринуться к третьей линии ложементов, батальон Самогитского полка с грозным «Ураа!» ударил в самую гущу наступавших. Турки дрогнули. Дикая стихия отхлынула назад. На плечах противника гренадеры добежали до первой линии ложементов. Но с гор скатывались свежие силы Османа. По команде наши войска расступились, и в бросившиеся в открытое пространство сплошные ряды турок ударил залп сорока восьми орудий. Через несколько минут артиллерийский огонь был перенесён на подходившие свежие вражеские силы. Наши ринулись на поредевший строй турок, которые не выдержали удара и бросились в беспорядочное бегство. В этот момент Осман-паша верхом на арабском коне повёл свои отборные части на гренадерскую дивизию. Но перед ним выросла грозная стена русских штыков с неудержимым «Ураа!» Всё было кончено. Для него оставалось одно – сдаться. Он махнул рукой, и над Видом поднялся белый флаг.

 Как свидетельствует Игнатьев, к государю первым прискакал флигель-адъютант Милорадович с «заявлением, что Плевна совершенно очищена. Румыны без боя заняли укреплённый лагерь, находящийся перед ними, и входят вместе с отрядом Криденера в Плевно». Государь выслушал его несвязный рассказ и спросил:

 – Да турки же где, наконец?

 – Все выехали! – был ответ, вызвавший громкий смех присутствующих.

 Осман прислал своего адъютанта к генералу Ганецкому, командующему гренадерским корпусом, сообщить, что он болен и просит прислать генерала к нему. Ему ответили, что пусть пришлёт вместо себя другого пашу. Наконец, преодолев себя, Осман решился явиться к Ганецкому. Когда к царю прискакал ординарец главнокомандующего с сообщением об этом, император, чтобы удостовериться о том, где находится великий князь, спросил у него:

 – А где брат?

 – В Москву отправился, – ответил улан, ошалевший от неожиданного вопроса и вообразивший, что государь спрашивает о его заболевшем брате, вернувшемся в Россию.

 Раздался дружный смех свиты царя, сообразившей, насколько нелепым был ответ. На лице государя расцвела улыбка. Он подошёл к Д.А.Милютину со словами:

 – Мы тебе обязаны, что здесь теперь находимся. Я никогда не забуду, что, когда хотели отступать после тридцать первого августа, ты настаивал на оцеплении Османа и продолжении осады Плевны. Надень Георгия второй степени, который ты вполне заслужил, я тому свидетель.

 Милютин прослезился и стал говорить:

 – Я недостоин. Мне совестно будет носить военный орден. И он поцеловал у государя руку.

 Радость от долгожданной победы над сильным врагом сменилась потрясением, когда Игнатьев увидел, какой ценой она досталась. До этого всё его внимание было сосредоточено на кипящем сражении. Оглядев поле битвы, он едва справился с охватившим его потрясением. Невозможно было описать словами картину ужаса, представшую его взору. Повсюду возвышались огромные кучи трупов в чудовищных предсмертных позах. Там, где Сибирский полк и гренадеры грудью своих солдат и офицеров сдержали мощный натиск лавины турок, возвышалась огромная куча обезображенных человеческих тел. Над полем битвы стоял душу раздирающий гул из сильных воплей, стонов и предсмертного хрипенья. Первым желанием было бежать как можно дальше от этого места неимоверного подвига и одновременно чудовищных страданий человеческой плоти.

 По пути с места боёв Николай Павлович почти на каждом шагу видел двигавшихся непрерывным потоком, словно на траурную процессию, легкораненых, способных ещё самостоятельно передвигаться, других, кто мог идти лишь при помощи санитаров или своих товарищей, третьих несли на носилках – и всюду кровь, кровь и кровь. Со всех сторон – надрывавшие душу вопли, стоны и мольбы. Уже вечерело. А санитары всё сносили и сносили тяжелораненых; сначала собирали их на дальних окраинах поля битвы, почти у самой реки Вид, где турки попытались прорвать оборону, а к вечеру стали подбирать их с ближайших мест.

 Николая Павловича переполняли тяжёлые и горькие чувства. По его щекам текли слёзы. Но что он мог сделать? Чем мог он облегчить муки страдальцев? Видеть эти мучения людей отважных и беззаветных, слышать их стоны и мольбы и не иметь ни сил, ни средств, чтобы облегчить их участь, – это было таким испытанием его нервов, такая душевная пытка, такое терзание сердца!

 Государь хотел отслужить благодарственный молебен в самой Плевне, в большой и красивой болгарской церкви. Однако из-за непроходимой грязи на улицах оказалось невозможным свести войска для церковного парада. Поэтому главнокомандующий распорядился приготовить аналой на главной турецкой позиции между Гривицей и Плевной, откуда открывался великолепный вид на город и его окрестности. У подножья этой возвышенности была разбита зелёная палатка, в которой во время осады проживал Осман. Во время приближения к месту, где располагался аналой, великий князь вместе с офицерами штаба и командирами частей, съехавшимися с разных позиций, быстрым шагом пошёл навстречу с криком «Урааа!» Государь вышел из коляски, снял фуражку и тоже воскликнул «Ура!» Оба брата обнялись и поцеловались. Государь надел на шинель Николая Николаевича георгиевскую ленту. Духовенство было в облачении. Государь объехал ряды стоявших здесь же нескольких батальонов. Солдаты – похудевшие и ослабевшие, в грязных шинелях, местами оборванных накануне, во время смертельной схватки с врагом, смотрели бодро и гордо и на благодарственные слова императора громко кричали «Ураа!»

 Когда император был уже в Плевне, во время завтрака к нему привели Османа. Он был ранен в левую ногу ниже колена в момент убийства под ним лошади. В комнату вошёл человек небольшого роста, с умным исхудалым лицом, опираясь на плечо своего адъютанта и ординарца русского главнокомандующего. Ступать он мог лишь на одну ногу. Его рана была перевязана. Штаны разрезаны, вместо сапога на правой ноге – башмак. С Александром II он держался почтительно. Сказал, что в строю в последнее время у него было до 28 тысяч. Хотел прорваться, хотя знал, что безнадежно. Государь возвратил ему саблю. Когда он вышел от царя и проходил через двор, наполненный русскими и румынскими офицерами, кто-то крикнул: «Осман, браво!» Эти слова стали повторять и аплодировать.

 Через некоторое время после взятия Плевны, император принял решение распустить свою Главную квартиру и вернуться в Петербург. До его отъезда военный совет обсудил условия мира, предложенные Игнатьевым и Нелидовым. По ним Болгария должна стать автономным княжеством в границах, которые предусматривались Константинопольской конференцией. В беседе с царём Николай Павлович предложил подписание договора провести в Одессе.

 – Ваше величество, первым делегатом на переговорах должен быть светлейший князь, – высказал он своё мнение в расчёте на то, что государь правильно поймёт его, зная об его личных отношениях с канцлером.

 – Но всё-таки заключение мира в Константинополе имело бы символическое значение, – возразил император.

 – Если переговоры пройдут в Одессе, то канцлер сможет принять в них участие. А, насколько мне известно, у него есть желание подписать мирный договор.

 Александр II с улыбкой посмотрел на Игнатьева и сказал:

 – Однако, как я вижу, ты сильно побаиваешься Горчакова.

 3 декабря император убыл в Петербург. Игнатьев уезжает в Киев, где вместе с женой, детьми и Анной Матвеевной отмечает семейное торжество: 12 декабря в воздояние заслуг его отца Павла Николаевича, который в то время был председателем кабинета министров, государь удостоил наследственного графского титула.

Вернуться к огравлению книги

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев