Виктор БОЧЕНКОВ
       > НА ГЛАВНУЮ > БИБЛИОТЕКА > КНИЖНЫЙ КАТАЛОГ Б >


Виктор БОЧЕНКОВ

2017 г.

Форум славянских культур

 

БИБЛИОТЕКА


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2019 года
Архив 2018 года
Архив 2017 года
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
Суждения

Прочее:

Виктор БОЧЕНКОВ

Чешский диптих

1. Идущий за миражом

Швейк. Рисунок Йозефа Лады.

Дом Нижарадзе повидал всякое, что и говорить. Я узнал, что тут было общежитие, потом, как сказала работница музея, провожавшая меня и других посетителей, тут пирожки пекли, еду готовили. Это называлось артель «Пищевик». И пивной завод был, в подвале хранили бочки. Только в 1966 году открыли музей. Он гостеприимен и рад всякому. Ухожу, но остаётся уйма времени, чтобы погулять по городу. Обратный поезд на Москву прибывает из Уфы в Бугульму глубокой ночью.

Зачем я приехал, всё-таки? Я искал, во-первых, сопричастности с самим человеком, чью книгу прочёл очень давно, куда он вложил всю судьбу, весь опыт жизни и наблюдений, прочёл, быть может, раньше того возраста, когда она открывается во всём богатстве смыслов, во всей сложности. Но что такое сложность? В Швейке – это его простота. В нём притягивает неподдельная, искренняя способность сострадать, его отзывчивость, и порой думаешь (по крайней мере, я ловил себя на такой мысли): ведь это во всей книге единственный нормальный персонаж. Это моё путешествие, оно ещё из жажды сопричастности со временем, уже далёким, мятежным и суровым, горьким, как дым пожара, и тревожным. Это всё было в моей стране: смута, чужие люди, которые едут на Дальний Восток в эшелоне с таким же чёрным паровозом, который стоит за бугульминским вокзалом, только без красной родинки-звезды впереди, как музейный экспонат, как ископаемое животное, была война и беспрестанное человеческое кочевье. Да, это тоже моё время, и я мог бы родиться именно тогда, а не полстолетия спустя, далеко-далеко от заснеженных этих перелесков, увиденных в окошко вагона… Я должен и хочу чувствовать связь времён. Я должен постичь суть этого прошлого. Я хочу обернуться. Я должен. Потому что это прошлое – моё. Там было братоубийство и ненависть, унижение и мерзость, там было искание всеобщего счастья, ослепительная идея, обольщение мыслью о рае на земле (да где ж ему ещё-то быть?), и я никому не хочу отдавать времена моих прадедов, с которыми кровно связан.

Я выхожу на площадь, где стоит на гранитном постаменте запорошенный снегом Ленин в каменном пальто, потом к мемориалу Великой отечественной войны. Где их нет? Россия всегда воевала. Вечный огонь, взлетающий в небо самолёт с двумя пропеллерами и надписью «Колхозник», танк. Плотная стена суровых елей и голых деревьев позади навевают что-то суровое и холодное. Людей немного. Проносятся и поворачивают за угол машины. Красные звёзды на постаменте танка, под крыльями самолёта, точно кляксы на сером полотне однообразного городского пейзажа. Зябко и сыро. Я выхожу к бугульминскому драматическому театру. Старое здание из потемневшего красного кирпича, городской старожил. Белые полуколонны портика.

Касса напротив, через дорогу. Спрашиваю билеты и слышу в ответ, что труппа на гастролях. Значит, скоротать время не получится. Иду куда глаза глядят. Безлюдный старый парк, ели вперемешку с берёзами. Где-то вверху каркают вороны. Аллейка выводит меня к невысокому белому обелиску, покрытому снежной шапкой. Читаю табличку с красной звездой вверху: «Здесь похоронены члены Ревштаба г. Бугульмы Петровская Екатерина Поликарповна, Просвиркин Степан Семёнович и неизвестный матрос, расстрелянные белогвардейцами в июле 1918 г.» Оказывается, это могила.

Что же, надо возвращаться на вокзал, в тепло. Направляюсь снова к бывшей военной комендатуре, а от неё выхожу к рынку – рядам неказистых навесов, под которыми друг на друге лежат серые мешки и стоит терпкий запах комбикорма. Здесь можно поймать такси.

Я ненавижу пешеходные улицы, которые стали появляться во многих городах. Выложенные брусчаткой «а ля до революции», пестрящие разноцветными магазинными вывесками, будто лоскутное одеяло, витринами, рекламными афишами, гирляндочками и бегущими огнями, со множеством памятников и памятничков – зачастую в человеческий рост, бездарных, они – большой, единый монумент отечественному обывательству. Таков Старый Арбат в Москве. Сувенирный рынок, где запанибратски можно подержать за руку бронзового Окуджаву или Пушкина с Натали, сфотографироваться с ними в обнимку. Такова Кировка в Челябинске. Сел на лавочку, где отдыхает Александр Сергеевич с цилиндром на голове, положил поэту руку на плечо – всё, «и с Пушкиным на дружеской ноге». А дальше, там бренькает что-то под гитарку Розенбаум в штурмовых ботинках (бравый солдат, только не Швейк). Потом – неизвестный умелец (бажовский Данила-мастер или лесковский Левша) сидит на берёзовом пеньке, положив руку с лупой на табуретку с высокими ножками, которая служит ему рабочим столиком, а другой в затылке чешет… И тот, и другой, и третий – не памятники, а только набор тяжеловесных побрякушек, бижутерия для городских улиц. Знаменитость опускается до тебя. Театральная улица в Калуге тоже начинается с памятника… мешку денег. Это какой-то банк учудил. Смотришь, и не понимаешь, что это: то ли безголовый пингвин, то ли куча дерьма. Потом, шаркая подошвами по брусчатке, встречаешь Циолковского с велосипедом, задравшего вверх бородатую голову. И не памятник это великому учёному, а только место, где можно «сфоткаться», атрибут улицы, вроде крючка для пальто в гардеробе.

Но Швейк на бугульминском перроне такого впечатления не произвёл.

Маленький человечек в гимнастёрке с кармашками, с ранцем за спиной, в огромной кепке с козырьком, сидящей на больших ушах, он стоял возле такого же бронзового столба, раскрашенного зеброй в чёрные и белые полосы. Одна стрелка на столбе показывает на Уфу. Две другие уставились острыми концами в обратную сторону, на Москву и Прагу. Конечно, солдат глядит в направлении родины. Но ехать предстоит в Уфу. Нет в нём ничего бравого. Маленький человечек, похожий на постаревшего школьника. Между мной, уезжающим, и им возникло некое родство. Будто мы оба потерялись где-то.

Так жалко его стало, этого Швейка.

На перроне показалась ещё одна фигура. То была сутулая женщина в плотном пальто с сумкой и палкой. Она громко бормотала что-то себе под нос, и я решил: сумасшедшая бомжиха. Медленно пошёл в сторону Праги. А женщина остановилась у памятника, продолжая говорить с собой. Потом звонко полоснула Швейка палкой по голове.

Образы Бугульмы сложились двоякими: героика и беда. Когда гулял по городу, на какой-то пятиэтажке бросились в глаза синие буквы: «Хочешь бросить пить? Но не получается?», и ниже красными: «Звони». Это был огромный квадратный плакат. В самом низу тянулась жёлтая, совсем блёклая строчка цифр мобильного телефона. Похожие объявления часто попадались, пока я гулял у вокзала. Я легко их узнавал, не успевая прочесть. Их особенность – примитивность. Обычный лист бумаги клеится на картон или фанерку, которую прилаживают проволокой или шпагатом, завязав на детский узелок, похожий на бабочку, к парковой берёзке или липе, к столбу, к забору, к железным трубам дорожных знаков, к низкому штакетнику, означающему границу палисадника. Тебе предлагают огромную помощь, но почему-то так по-нищенски. То ли я читал где-то, то ли от кого-то слышал, что эти объявления – наживка: человека направляют в некий лагерь где-нибудь в глуши, отбирают документы и заставляют работать, мол, это способ лечения, перемена образа жизни, что-то вроде советских лечебно-трудовых профилакториев. А на деле – рабство. Хочешь верь, хочешь нет. Человек моего времени разучился верить и в доброту, и в бескорыстность. По крайней мере, в крупных городах. Так же, как этот Швейк, получишь палкой по голове.

< Назад

Вернуться к оглавлению

Вперёд >


Далее читайте:

Чехия (подборка статей в проекте "Историческая география").

Ярослав Гашек (биографические материалы в ХРОНОСе).

Цинговатов Ю.Л. Юбилей бравого солдата Швейка.

Исторические лица Чехословакии (указатель имен).

Чехослования в XX веке (хронологическая таблица).

 

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев