Виктор БОЧЕНКОВ
       > НА ГЛАВНУЮ > БИБЛИОТЕКА > КНИЖНЫЙ КАТАЛОГ Б >


Виктор БОЧЕНКОВ

2017 г.

Форум славянских культур

 

БИБЛИОТЕКА


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2019 года
Архив 2018 года
Архив 2017 года
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
Суждения

Прочее:

Виктор БОЧЕНКОВ

Чешский диптих

1. Идущий за миражом

Православная церковь на Ольшанском кладбище в Праге. 

Как-то раз по научной своей работе потребовалась мне в отделе газет Российской государственной библиотеки, которую по старой памяти и сейчас зовут «Ленинкой», подшивка «Биржевых ведомостей» за 1912 год. Я люблю этот зал в Химках, где ковровые дорожки приглушают шаги, где на тележке везёшь огромную кипу старых газет – летописей времени, где удобные столы, а по будням не так много людей. В первом январском номере бросился в глаза крупный заголовок: «Самый счастливый день жизни». Это оказалась анкета: известные люди – общественные деятели, ученые, писатели, художники, артисты, адвокаты – делились откровениями, когда и почему были счастливы. Каждое высказывание сопровождалось автографом, стоявшим внизу короткого рассказа. Портреты заняли бы много места, да и полиграфическая техника того времени не позволила бы их воспроизвести с должным качеством. Многие ответы были скучными, мол, это день, когда удается поспать. Поэт Сергей Городецкий просто заявил, что у него каждый день счастливый (ну прямо зависть берёт!). Я отложил свои библиографические поиски и стал читать увлекшую меня постороннюю страницу газеты.

Эта часть будет отступлением от чешской темы, но всё равно мы к ней вернёмся. Мне хочется привести несколько выписок.

Переводчица и поэт Татьяна Львовна Щепкина-Куперник ответила на вопрос о счастье витиевато и напыщенно, будто в самом деле перебирала в руках драгоценные камни:

 – В длинном ожерелье наших дней чёрными агатами отмечаются дни скорби, жемчужинами – дни слез; но между ними таинственным светом мерцают дни счастья и играют всеми цветами радуги. Тут и сапфиры верности, и изумруды надежды, и бриллианты чистой любви, кровавые рубины страсти и лунные камни грёз, и переливающиеся опалы фантазий творчества. Много, много их… Но какой день самый счастливый? Все такие разные. Что было громадным счастьем для наивного подростка, о том едва вспомнит расцветшая девушка; то, что захватывало девушку жгучей радостью, вызовет лишь улыбку воспоминаний у взрослой женщины. Вспоминаются счастливые дни, когда-то далеко, когда первый раз увидела Италию, когда в первый раз услыхала Девятую симфонию Бетховена, потом – день первого литературного успеха… А иногда для бесконечно счастливого дня ничего не надо, никаких фактов: солнечный закат, запах цветов, ласка милых глаз – и этот день отмечен неизгладимо. Но все – и светлые и темные дни – равно благословенны: из них создается Жизнь.

Последнее слово редакция выделила разрядкой.

Герой Севастопольской обороны генерал Михаил Иванович Ботьянов вспоминал о юности:

– Я окончил морской корпус в 16 лет и был очень маленького роста, боялся, что если в Бозе почивший государь император Николай Павлович (в 1852-м) перед выпуском будет делать смотр, оставит меня на год. С одной стороны, желание было представляться государю, с другой – опасение… Высочайшего смотра не было, и я был произведен в офицеры юношей шестнадцати лет. Вот самый счастливый день в моей жизни.

Он не рассказал, как в октябре 1854-го, то есть спустя всего два года после самого счастливого своего дня, он, тогда мичман Ботьянов, с несколькими матросами бросился в загоревшийся после бомбардировок пороховой погреб на Малаховом кургане, они сумели потушить пожар. О многочисленных своих орденах он в опросе не упомянул... У робкого выпускника морского корпуса была долгая жизнь, вся связанная с ратной службой: через пятьдесят лет после Севастополя он поучаствовал и в Русско-Японской войне, а в отставку вышел только 1 января 1911 года.

Надежда Александровна Лохвицкая, более известная как Тэффи, шутила:

– Самый счастливый день моей жизни был тот, в который прорезался мой первый зуб. Это было довольно давно, и помню я обо всём этом довольно смутно, но одно осталось в моей памяти яркой звездой – это то полное удовлетворение и несомненность исполненного долга, которое я тогда испытала. Крестная мать подарила моей мамке золотой «на зубок», причем обе они друг друга поздравили. «Эге, – подумала я. – Очевидно, я рождена, чтобы приносить всему миру пользу и удовольствие». Впоследствии эта ерунда уже ни разу не пришла мне в голову. Потому и день этот считаю в своей жизни самым счастливым...

Аркадий Аверченко был в своем стиле. Высказался кратко, но с юмором.

– Мне сейчас 29 лет, и такой день наступит, вероятно, лет через пятнадцать; именно, когда кто-нибудь, оговорившись, назовёт меня вскользь «молодым человеком».

Что же, я сам сейчас в том возрасте, когда писатель надеялся ощутить наивысшее счастье. Как-то раз одна девчушка уступила мне место в метро, и, растерявшись, я не знал, присесть или попросить её вернуться... Я подошёл к полке, где стопками лежали тёмно-синие тома Большой Российской энциклопедии, нашел фамилию Аверченко. Память не обманула. Ему не было отмерено этих пятнадцати лет. Писатель умер в 1925-м в Праге.

Я отыскал его могилу на Ольшанском кладбище: серый обелиск с чёрным крестом наверху, двумя надписями кириллицей и латиницей. Он стоял на одной из аллей, отходящих от православной церквушки Успения. В Интернете встречалась мне фотография могилы, где рядом с обелиском высится берёза, теперь её нет, только пень торчит, да облетающие одуванчики вокруг. Была середина мая. У фундамента небольшого храма, на коричневой плитке, где между стыками пробивался наружу мох, стояло пять стеклянных литровых банок, обвязанных трёхцветными российскими ленточками, в них были яркие ирисы и пионы, а гвоздики лежали прямо на земле в одну линию, и тут же, рядом, на бетонной полосе вдоль стены из маленьких и плоских белых свечей, будто точек, выложено было по-русски «Одесса», в память о погибших во время пожара и бойни в Доме профсоюзов. Я был в Праге в середине мая 2014 года. Мне показалось, что это свечи для каких-то радостных торжеств, вроде Нового года, в них парафин заключен в тоненькую и плоскую, как маленькая шайба, жестяную баночку: зажигаешь, и словно у тебя озерцо на столе, с огоньком в центре. Аверченко, уроженец Севастополя, лежал в нескольких шагах от «Одессы»... На Ольшанке обрели последний покой и русские, и украинцы, и белорусы, солдаты Российской освободительной армии («власовцы»), Украинской Галицкой армии, Белой армии, Советской армии (у многих на памятнике дата смерти: 9 мая 1945 года). Все они тут рядом. Над всеми одна одинаковая тишина.

Гашек знал Аверченко. Дома я отыскал на книжных полках советское издание избранных рассказов Гашека, у меня оказалась книжка из серии «Классики и современники». Когда-то она была популярной, несмотря на мягкую обложку и переплёт, который держался только на клею. Неосторожно развернёшь по середине, она и рассыпалась. Там сразу встретил фамилию Аверченко в самом последнем фельетоне «Генуэзская конференция и “народни листы”», потом, перевернув несколько страниц к началу книги, в другом, «Идиллия винного погребка». В обоих случаях высмеивались слухи о его зверском убийстве большевиками.

Когда я шёл по асфальтовой ленте к Успенскому храму, две девушки спросили меня по-английски, где могила Кафки. Я ответил, что не понимаю. Штампованное, как пивная пробка, «донт эндестенд». Обмен обычными улыбками – благодарность и извинение. Когда они уже отошли шага два, я обернулся и переспросил, не говорят ли они по-французски. «Парле ву франсэ» тоже всякий поймёт. Оказалось, они француженки и есть.

Мы живём в странное время, когда чужое и пришлое предпочитается родному. И я мог бы не воспользоваться знанием языка, и они посчитали бы, что пытаться заговорить с кем-нибудь на своём французском за пределами Франции бесполезно. Чтобы объяснить, где Кафка, пришлось достать блокнот и рисовать: вот, выходите через ворота на улицу, где мелькнул трамвай, налево вдоль кладбищенской стены до самого конца, потом ещё налево, там будет станция метро и синагога, нужно пройти воротами на еврейское кладбище, от этой части, где мы находимся, его отделяет глухая стена, и там, перед синагогой, увидите указатель в виде стрелки с надписью «D-r Kafka, 500 m». Ну а там уж всё просто, главное не пройти мимо и читать надписи на памятниках…

Мы стояли и смеялись. Подлинное назначение человека – делиться и отдавать. Для этого им требовалось с чужого языка перейти на свой родной и больше ему довериться, а мне – остановиться, обернуться, переспросить… Я не знаю, как бы сам ответил на вопрос о самом счастливом дне. Может, всякий день счастливый, когда люди, не зная языка, находят способ понять друг друга. Когда они стремятся к этому пониманию. Это очень хрупкая вещь, человеческое понимание, потому что требует обоюдных усилий. А ведь мы могли разойтись, так и не отыскав его…

< Назад

Вернуться к оглавлению

Вперёд >


Далее читайте:

Чехия (подборка статей в проекте "Историческая география").

Ярослав Гашек (биографические материалы в ХРОНОСе).

Цинговатов Ю.Л. Юбилей бравого солдата Швейка.

Исторические лица Чехословакии (указатель имен).

Чехослования в XX веке (хронологическая таблица).

 

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев