Анна КОЗЫРЕВА. Гуси-лебеди
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Анна КОЗЫРЕВА. Гуси-лебеди

2018 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2019 года
Архив 2018 года
Архив 2017 года
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

Анна КОЗЫРЕВА

Гуси-лебеди

Повесть

Жестокие детские игры

Солнечный день. Воздушный.

Маруся стояла на крыльце и зорко высматривала просторный школьный двор, где беззаботно галдела мелюзга и резкими вскриками взрывались мальчишки-старшеклассники, гонявшие мяч.

– Алина! – крикнула она показавшейся из-за угла школы подруге.

– Пойдем! – Алина призывно взмахнула рукой.

Маруся лихо спрыгнула с высокого крыльца. Побежала на зов.

– Быстрей же! – Алина, ожидая её, мячиком подпрыгивала у глухой стены, и, как только та оказалась рядом, нетерпеливо бросила: – Побежали!.. Костик сегодня обещал показать один трюк… сложный, но прикольный…

– Нет… – Маруся остановилась, как вкопанная. – Я не пойду… больше никогда не пойду…

– Это ещё почему? – Алина перестала прыгать, повернулась резко к подруге, посмотрела удивленно: произнесенное «нет» неприятно ошеломило её.

– Я папе обещала… – осторожно проговорила Маруся.

– Папе?! Обещала папе?! – и Алина громко рассмеялась. – Вот ещё новость! – и тем же ёрничающим голосом поинтересовалась: – И что ты ему наобещала?

– Что я не буду больше прыгать… – покаянно призналась Маруся.

– Вот дурёха! – констатировала высокомерно Алина и, привычно полагая, что родителям вообще ничего не нужно знать, усмехнулась длинно: – Зачем же ты ему всё докладываешь?

Маруся, вздохнув виновато, промолчала. Просто упорно смотрела куда-то за школьную ограду.

Алина, раз-другой попрыгав мячиком, рывком взметнулась вверх, коснулась в вышине ногой стены и, успокоившись, заглянула за угол. Кому-то невидимому знаками показала, чтобы их не ждали, равнодушным тоном предложила:

– Ну, что, домой?

Маруся оживленно кивнула головой.

*

Долго сидели девочки на детской площадке во дворе элитного дома, в котором жили обе.

– Пойдем ко мне… – позвала подругу Алина, всем своим видом демонстрируя явное нежелание идти домой. – Зайдём… а потом что-нибудь придумаем…

В квартиру вошли в тот момент, когда горничная доставала из шкафа в прихожей большой чемодан.

Алина бросила сумку с учебниками на пол и рванула в комнату, где шумно суетилась её мать, вещи которой были разбросаны повсюду.

– Вера-а! – визгливо кричала мать. – Я долго буду ждать этот дурацкий чемодан?!

– Привет всем! – ворвалась со своим приветствием Алина – в ответ прозвучало нечто невразумительное.

– Здравствуйте… – Маруся шагнула следом.

И ей Алинина мама, бросив вскользь посторонний взгляд, буркнула что-то непонятное, а отец, наблюдавший за происходящим, молча кивнул головой.

– Маман, а ты это куда? – в голосе Алины отчетливо зазвучало растерянное недоумение.

– Вот так всегда! – слезливо отозвалась мать, нервно забрасывая вещи в раскрытый чемодан. – И эта туда же: маман, ты куда? Я, что, не имею права на самостоятельную жизнь?

– Собственно, а кто против? – стёртым голосом отозвался на плаксивые интонации жены Епифанцев.

– Ты первый и против! – истерично наступала она на мужа.

– Я тебе этого не говорил, – продолжил тот тусклым безразличным голосом. – Я тебе просто сказал, что неплохо бы о своих планах сообщать заранее, а не за час до отлёта.

– И совсем не за час! – истерила женщина. – Вылетаю вечером… Жоржик, ты не можешь, чтобы не испортить настроения. И потом я ещё до сегодняшнего утра не знала точно: лечу или нет… – попыталась оправдаться. – Бэлка как всегда всё тянула до последней минуты…

– Ты так мне и не ответила: куда собралась? – капризно спросила Алина у матери в упор.

– В Японию… – нехотя процедила мать.

– А меня!? – теперь истерично орала Алина. – Ты же обещала… – и девочка разрыдалась.

– Алиночка, доченька, это не моя идея! – мать засуетилась вокруг рыдающей дочери. – Это тетя Бэлла замутила поездку… неожиданно… этакий выездной девичник…

– А я что буду делать все эти дни? Дома торчать?! – успокоиться дочь не могла или не хотела – продолжала жалостливо скулить щенком, а мать, приказав горничной закрыть битком набитый чемодан, склонилась над девочкой и заискивающе зашептала:

– Папа придумает для тебя программу… – и обратилась требовательно к мужу. – Жоржик, надо Алиночку отправить в какой-нибудь пансионат…

При этом она, успокоившись вмиг и усмирив свои эмоции, постаралась создать впечатление, что ровным счетом тут ничего не происходит: манерно и приветливо заулыбалась Марусе, словно только что обнаружила её.

– А не ты ли, мамочка Оксаночка, обещала ребёнку, что в мае поедешь с ней в Египет? – язвительно напомнил Епифанцев.

– Ну не получилось! – та, с трудом сдерживая себя и старательно понуждая к видимому спокойствию, наигранно поинтересовалась: – Что же меня теперь расстрелять!.. повесить!..

– Да нет! Зачем же? Живи! – великодушно разрешил Жоржик, он же Георгий Львович.

 – Живи и пахни, мамочка! – дерзко выдала и Алина, исподлобья смотревшая на мать с откровенной злобой, блеснувшей в мокрых глазах. Выкрикнула вызывающе: – Машка, пойдем ко мне!.. – и выбежала вон.

Маруся, робея от страха, в нерешительности шагнула следом.

– Оксана Викторовна, Вы обещали отпустить меня на майские… – услышала девочка робкий голос горничной.

– Ой, Вера, ещё ты будешь меня мучить… – более чем равнодушно бросила хозяйка. – Не знаю!.. Решай всё с Георгием Львовичем… – и скрылась в ванной комнате.

В это время настойчиво, повторяясь вновь и вновь, зазвонил телефон, который Оксана Викторовна опрометчиво оставила на диване. С наброшенным небрежно широким полотенцем на обнаженное тело она стремительно выскочила из ванной и, нервно схватив ярко-алый мобильник, убежала назад. Дверь в суматошной спешке она плотно не прикрыла.

– Котя, я же просила тебя не звонить! – отчетливо доносилось из ванной, мимо которой в это время проходили девочки.

Алина, предупредительно сжав руку подруги, остановилась – замерла рядом и Маруся, которой трудно было до конца уразуметь, что же происходит тут, и тем более ей неприятно было подслушивать чужой разговор.

– Через час буду у тебя. Скучаешь?! – игриво поинтересовалась Епифанцева. С заметным придыханием, приглушённо добавила: – Я тоже скучаю… Ты забыл время вылета? Нехорошо!.. Мой мальчик, наш самолёт вылетает в 23-30… Да… такси заказала… И я тебя целую…

Алина стояла вся красная. Её била мелкая дрожь.

Марусе стало очень страшно за подружку и больно: стянутое сердце стучало так, словно готово было в следующий миг выпрыгнуть наружу.

– Посиди на диване… там… – прошептала Алина и убежала к себе.

Маруся робко прошла в просторный холл, где было пусто. Присела на край огромного дивана. Затихла.

Возникла Оксана Викторовна. Красивая и яркая. Она была готова, чтобы выйти на улицу.

Следом – Епифанцев. Спросил:

– Ты Вере обещала, что дашь отпуск на эти дни?

 – Не помню!.. – отозвалась жена. – Не могу же я всё за всех вас помнить! Я – одна!.. Вы что же не можете обойтись без меня? – говорила совершенно отсутствующим голосом, меж тем придирчиво и внимательно разглядывая себя в огромное настенное зеркало.

Таким же отсутствующим взглядом смотрел на неё и муж, однако тему продолжил:

 – Дорогая обещание надо выполнять… Вера вполне заслужила этот отпуск…

– Вот ты её и награди, хОзяин! – с особым ударением на «о» произнесла Епифанцева.

Отошла от зеркала и демонстративно поставила чемодан «на попа». Вытянула длинную ручку:

– Поможешь или Веру звать?

– Вы когда возвращаетесь? – как будто не заметив прямого обращения, равнодушно поинтересовался муж.

– Успеешь-успеешь насладиться моим отсутствием!.. – спокойствие покидало женщину, но продолжила более чем ровно: – Еще не знаю… Бэлка…

– Бэлка уже второй день в Англии… – ехидно подсказал ей Георгий Львович.

– Ну да! Она в Англии! – Только не на ту напали: Оксана Викторовна

уверенно продолжила: – Но завтра прилетит в Токио…

– Красиво живете!.. – многозначительно хмыкнул Епифанцев.

– Только меня в этом не обвиняй!.. – жена резко повернулась к нему раздражённым лицом. – Я Бэлке не чета…

– Ох, ты! Ох, ты! – Георгий Львович продолжал язвить. – Как же нам, бедненьким, не повезло!

Оксана Викторовна промолчала и, презрительно сжав ярко накрашенные, вздутые ботоксом губы, дернула за длинную ручку и вызывающе потянула чемодан к двери, но, увидев, что появилась дочь, придержалась и елейным голоском протянула:

– Алиночка, доченька, не обижайся на мамочку… Мамочка очень любит тебя… Мамочка что-нибудь привезет тебе из Японии… – утешила обещанием. – Что ты хочешь?

– Нунчаки!.. – зло бросила Алина.

– Не злись!.. Ну, всё! – и Оксана Викторовна миролюбиво обратилась ко всем: – Присядем на дорожку!

Сама приткнулась на краешек дивана рядом с Марусей, душу которой окончательно окутал мрак, а Епифанцева, выдержав короткую паузу, вскочила, чмокнула дочь, надутую от обиды.

– Побрейся! – ткнулась в щетинистую щеку мужа, – и окончательно растворилась в уплотненном к вечеру воздухе.

*

Быстро исчез с глаз и отец Алины, которая тяжело плюхнулась рядом с Марусей на диван, посидела, однако, недолго: прислушавшись напряженно и явно что-то уловив интересное для неё, дернула за руку подругу:

– Пошли!

Крадучись Алина подошла к кабинету отца и, чуть приоткрыв дверь, заглянула в образовавшуюся щель. Сообщила Марусе, робко застывшей рядом:

– Посмотрим, как наш папочка страдает…

Георгий Львович стоял на лоджии и смотрел вниз, наблюдая отъезд жены. Вернулся в кабинет и, отыскав в разбросанных бумагах на письменном столе мобильник, позвонил:

– Всё, пупсик, она укатила! – сообщил он кому-то в трубку радостным голосом. – Я весь в твоем распоряжении… Какая ночь?! – переспросил заинтересованно: – Вальпургиева?! В каком клубе? Понял-понял… Однозначно: согласен…

Бросил телефон на стол и, весело насвистывая, направился к двери, от которой во время успели отскочить девочки.

Алина потянула Марусю за собой. Они нырнули в спальню родителей, где и затаились. Слышно было, как Георгий Львович, всё также насвистывая детскую песенку про то, «как мы везем кота… кошку забияку…» – и так далее, пролетел мимо.

– Вера! – громко позвал он горничную. – Чаю!

– Выходим! – скомандовала Алина, и, выйдя из спальни, отдала Марусе новый приказ:

– Стой на шухере! – а сама вбежала в кабинет отца, где в оставленном отцом телефоне нашла номер последнего звонка и набрала эсэмэску: «Уточни адрес клуба».

Отправила.

Маруся, чутко вслушиваясь в звуки в чужой квартире и внутренне вздрагивая ежесекундно, трусливо наблюдала за детективными действиями подруги, в нервном напряжении ожидавшей ответа.

Вскоре, уловив характерный сигнал и облегченно выдохнув, Алина уже знала адрес ночного клуба. Поспешно удалила обе эсэмэски и, вернув мобильник в ворох бумаг, выбежала из кабинета.

Через минуту подружки, красные от пережитого волнения, мирно сидели на диване и тупо смотрели нечто совершенно неинтересное по телевизору.

Из столовой вальяжной походкой выплыл Георгий Львович, удовлетворенно вытирая влажные губы и позевывая сладко.

 – Дочь! – обратился к Алине, старательно лупившейся в экран и всем своим видом демонстрирующей полнейшее равнодушие ко всему, что может происходить вокруг. – Веру отпустим?

Девочка, не поднимая к нему мокрых от слёз глаз, торопливо кивнула в ответ.

– Иди – скажи ей, а то она плачет, – и отец всё той же вальяжной поступью удалился: скоро в ванной зашумела вода.

Алина подхватилась с дивана. Убежала. Скоро вернулась и села рядом с Марусей, продолжавшей бездумно смотреть на экран.

Появилась Вера. Горничная собралась уходить.

– Алиночка, – заботливо произнесла, – там в холодильнике я оставила много приготовленной еды… Должно хватить пока, а потом что-нибудь придумаешь… Если что, – звони! Я домой не поеду. Буду у родственников на даче. Если надо будет, тут же приеду!

Алина подошла к девушке вплотную. Уткнулась в неё мокрым носом. Прошептала:

– Не волнуйся, Вера! Не маленькая – справлюсь!..

И та, открыто сглотнув набежавшую слезу, тепло чмокнула Алину на прощанье.

Девочки остались одни. Алина вытянула пульт в сторону телевизора, и большой экран на стене моментально потух.

– Пойдем – посмотрим в Инете про эту ночь… про Вальпургиеву…

*

Напольные часы в холле Устиновых отбили девять раз.

Маруся в ночной рубашке тихо спустилась со второго этажа и подошла к детской. Осторожно приоткрыла дверь. Просунула в щель голову:

– Тимошка, спокойной ночи!

Ей в два голоса ответили мальчик, лежавший в постели, и Людмила, читавшая на ночь сыну книжку:

– Спокойной ночи!..

Затем постучалась в дверь кабинета отца, тут же отозвавшегося:

– Да!..

Маруся вошла.

Сергей сидел перед работающим компьютером.

– Спокойной ночи, папулик!.. – девочка прижалась губами к щеке отца.

– Ты уже спать? – удивился тот, бросив беглый взгляд в окно, бледно освещенное вечерним светом.

– Что-то пораньше захотелось… – старательно изображая усталость, прошептала дочь.

– Устала, наверно… – заботливо вымолвил Сергей. – Иди – ложись… Я люблю тебе, доченька… – и, притянув дочь к себе, поцеловал в голову, а Маруся нежно обхватила его за шею и снова чмокнула в щеку.

– Я тебя, папулик, тоже очень-очень люблю!

Девочка быстро поднялась в спальню. Расправила постель. Присела на край кровати и, нажав на телефоне кнопку вызова, зашептала скороговоркой:

– Я сейчас попытаюсь выйти… Жди…

Непродолжительное время Маруся ещё посидела на кровати. Даже чуть-чуть полежала. Скоро, однако, приоткрыла дверь, с предельной внимательностью вслушалась в тишину, заполнившую собой большую квартиру.

Осторожно спустилась вниз.

Крадучись прошла в прихожую, где моментально сняла с себя длинную ночнушку, под которой обнаружилась вполне уличная одежда: легкие брючки и кофта-распашонкой.

Ночную рубашку Маруся свернула аккуратно и спрятала в шкаф, вынув оттуда рюкзачок. Тихо, очень тихо открыла входную дверь и бочком выскользнула наружу.

В квартире Епифанцевых было темно.

Алина, просидевшая полвечера одиноко в глубоком кресле в кабинете отца, свет включать не спешила.

И когда раздался долгожданный звонок домофона, девочка, подхватившись резко, больно ударилась, влетев в сумеречной темноте со всего разбегу на что-то тяжелое в холле, как потом при свете оказалось – это было новое, не распакованное, очередное мамочкино приобретение из эксклюзивной мебели.

 – И где ты бродишь? – крикнула она нетерпеливо в трубку домофона, но, как только Маруся появилась на пороге, выдохнула облегчённо: – Наконец-то…

– Ой, и натерпелась же я страху… – выдохнула подружка. – Убежала… и не знаю, что будет… А где? – кивком головы указала на кабинет Георгия Львовича, когда они прошли в глубь квартиры.

– Укатил… – сообщила небрежно Алина и возбужденно продолжила: – Вход в этот клуб, я узнала, сегодня свободный… прийти могут все, но надо, чтобы все были в костюмах…

– А где мы костюмы возьмем? – высказала сомнение Маруся.

– Костюмы есть! – глаза Алины вспыхнули радостным огнём. Объяснила: – Мы Новый год встречали на даче… и все были в костюмах… Мамка – кошкой, я – котенком… А сейчас надо срочно звонить, а то вдруг не успеем… – и сунула в мелко задрожавшую руку Марусе свой мобильный телефон.

– Я так боюсь… – прошептала подруга, душу которой окончательно залило страхом. – Так боюсь… Это же обман… а обманывать плохо…

– А ты не бойся!.. – Алина пыталась успокоить её, однако нервная дрожь давно трясла и её саму. Спросила жалобно: – Отказываешься?!

– Нет-нет… – Маруся снова прошептала глухо: казалось, что она окончательно разучилась говорить громко: – Я же обещала тебе… – И, как-то чересчур по-взрослому, строго добавила: – Только вот соберусь… настроюсь…

– Ну, уж настройся… пожалуйста… – Алинин голос совершенно потух, да и вся она, сжавшись и осунувшись не по-детски, смотрела на Марусю глазами потерянными и жалкими.

С минуту девочки простояли молча, не глядя одна на другую, наконец, преодолев внутреннюю немоту, Маруся отрывисто выдохнула и выдавила из себя:

– Давай…

И Алина, всё время крепко сжимавшая мобильник в напряженной руке, быстро нажала кнопку вызова и сунула телефон Марусе.

 – Алло!.. – легкий, игривый голос зазвучал громко, словно ответившая была совсем-совсем рядом. – Алина, доченька, что тебе?

– Это не Алина… – выдавила несмело Маруся, у которой от накрепко укоренившегося страха потемнело сознание. – Оксана Викторовна, это Маруся…

– Что-то случилось? – небрежно поинтересовалась женщина, стоявшая в паре с молодым человеком в аэропорту у регистрационной стойки.

– Да… случилось… – у Маруси так и не хватало духу заговорить в полный голос. – Тут… тут… – запинаясь, она не знала, как и что говорить дальше, а подруга возбужденными жестами и мимикой подсказывала, что надо сказать, и тогда Маруся выдавила из себя: – Алина упала…

– Куда упала?! – женщина в аэропорту, откровенно игнорируя своим вниманием звонок, слушала в пол-уха: она влюблёно смотрела на молодого человека, многообещающе улыбаясь ему.

– С крыши… прямо на землю упала…

Оксана Викторовна, в душе которой вдруг помимо неё самой возобладало нечто материнское, скривила извинительную улыбку и поспешно отошла от стойки. Нервно переспросила:

– С какой ещё крыши?! Где?!

– На стройке… мы прыгали с крыши… – голос так и не набрал смелости и силы – девочка продолжала говорить негромко, а подружка выразительно изображала картины якобы происшедшего, и Маруся старательно пыталась передать то изображение словесно: – Алина сорвалась… и упала… – с ужасом, затмившим всё в ней, ждала ответа.

– И что? – скрыть вспыхнувшего раздражения Епифанцева не смогла. Отошла в сторону и попыталась нервно закурить, но молодой человек, неотступно следовавший за ней, подсказал, что здесь курить нельзя. – Опять сломала ногу? Ей, что, мало одного раза?! Своевольная девчонка!.. Пусть снова полежит в гипсе!..

– «Скорая» вот приехала… – Маруся продолжала глухим голосом словесный рисунок, самыми характерными мимическими образами набрасываемый перед её глазами. – Забирают вот…

– Куда забирают? – в интонациях Алёниной матери появились тревожные нотки. – В больницу?!

– Нет… – Маруся затихла. У неё духу не хватало произнести то, что требовала от неё Алина – возбуждённая и раскрасневшаяся девочка упала на пол и показывала, что мертва, и Маруся очень-очень тихо, искренне испуганным голосом прошептала: – Она… кажется… совсем разбилась…

– Как совсем?! – Оксана Викторовна обмякла телом, и, словно очнувшись от летаргического сна, продержавшего её вне времени, напряжённо вслушивалась в то, что ей говорилось чужим дрожащим голосом:

– Насмерть…

Алина выхватила из рук Маруси телефон, резко отключила его и, подпрыгнув высоко с криком:

– Есть! – перевернулась в прыжке через голову и, энергично жестикулируя, забегала по просторному холлу.

Она откровенно ликовала, а обессилившая вконец Маруся упала на диван и плотно закрыла глаза. Запыхавшаяся Алина присела рядом:

– Машка, не переживай! Ты что расстроилась? – и она вдруг расплакалась, а Маруся, у которой не было сил успокоить подругу, затянула с ней в унисон.

 И долго ещё они уливались сообща слезами…

*

Оксана Викторовна машинально подошла к ближайшей скамейке.

Села.

Долго тупо смотрела в пол.

Осознав, что держит в руках телефон, быстро набрала номер дочери – в ответ равнодушно-автоматическим голосом:

– Абонент недоступен… – и всё в ней отозвалось невольным стоном.

Следующий номер был мужа – и там тот же механический ответ. С силой ударила телефоном по коленке:

– А этот идиот где? – и тот же стон…

Подошел молодой человек. Напомнил:

– Оксаночка, всё готово… Пойдём… заграница нас ждёт!

Улыбнулся снисходительно, чем, вовсе не желая скрыть дипломатично, выказал капризное недовольство своё, однако даму на скамейке дальнейшая судьба их взаимоотношений однозначно уже не волновала.

Епифанцева подняла набухшие глаза на стоявшего перед ней совершенно чужого человека и недоумённо посмотрела: короткая память определенно ничего не подсказывала о нём, – и только распалённое сердце, прыгающее в грудной клети, бестолково искало выхода.

Побледневшая женщина с трудом поднялась и, как слепая, на ощупь пробивая себе путь, опрометью метнулась к выходу.

Вскоре Оксана Викторовна, душу которой выдуло стылым сквозняком, стояла на улице, где у затухающего горизонта истаивала на глазах бледная кромка, а в синеющих небесах слабой россыпью вздрагивали первые звездные осколки.

Вернуться к огравлению повести

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев