Сергей ЛУЦЕНКО. Святогор
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Сергей ЛУЦЕНКО. Святогор

2021 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2019 года
Архив 2018 года
Архив 2017 года
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

Сергей ЛУЦЕНКО

Святогор

Поэма

На илл.: Николай Рерих. Святогор

I

Обручился в час неведомый,
В час невиданный, неслыханный
С Матерью Землёй заплаканной
Великан Горыня огненный.
Нарождаться стали детушки,
Не простые – неподъёмные,
Неохватные, несметные;
Мать Сыра Земля умаялась,
А Горыня всё старается,
Горы он творит великие,
Перекладывает детушек
С полдня нá полночь, и наново;
И ослеп он, горы двигая…
Миновали веки вечные,
И возговорила горочка
Самая меньшáя, малая,
Трёхсоттысячепудовая:
«Ой Горыня ты мой батюшка!
Ой Земля моя ты матушка!
За вскормленье благодарствую.
Отпустите своё чадушко,
Святогора добра молодца,
Погулять по свету белому,
Силу-силушку испробовать.
Исполать, коли отпустите,
Не отпустите, так сам уйду».
Тут Горыня призадумался,
А Земля, Земля-страдалица
Задрожала и заплакала:
«И куда пойдёшь ты, дитятко,
Что искать по свету белому?
Ведь ещё дитё ты малое,
Буйное да неразумное…
Ой, куда ты, Святогорушко!
Обопрись о Горы крепкие,
О Святые Горы милые,
Головой приляг на облако,
Почивай, сынок, во здравие –
И живи себе по-старому,
Как твои родные брателки
Вострогор и Вырвигор живут.
Не пытай ты силу-силушку,
Не смущай ты волю-волюшку!
Возрастать ты станешь, мáтереть –
Я стопу твою не выдержу:
Плоть от плоти, в плоть воротишься…».
Но не слушает совета он
И не ждёт благословения;
Низко кланяется батюшке,
Да тому Горыне тёмному,
Матушке Земле поклон кладёт
И, гремя кольчугой каменной,
Меч поглаживая каменный,
Булавою тешась каменной,
В путь-дорогу богатырскую
Отправляется не крадучись.
 
 
II
 
И пошёл гулять он пó свету
На полдневную ли сторону,
На полночную ли сторону –
Куда сердце поведёт его,
Сердце буйное, горючее.
Богатырский конь копытами
Высекает искры белые,
Да не искры то, а молоньи,
То не конь, а кручь великая,
Что вдогон Горыней пущена…
Мать Сыра Земля качается,
Стонет глухо и отчаянно:
Только стопы Святогоровы
Обопрутся где о Матушку –
Закипает кровью огненной…
Святогор гуляет пó свету,
Перекатывает солнышко –
Так по телу бродит силища,
Возрастаючи немеренно;
Тысячепудовый меч его
Борозду ведёт глубокую,
А пристукнет он булавушкой –
Потечёт река великая,
Грянет посильней – запенится
Море синее бездонное…
Всё живое поклоняется
Святогору, богу юному,
Богу сильному славянскому;
Святогор гуляет пó свету,
И столетие как день ему…
 
 
III
 
1
 
Изопью-ко мёду пьяного,
Да настрою гусли заново;
 
Ой, настрою гусли наново –
Старину спою как надобно…
 
Сколько Святогору ехать-то?
Силищу размы́кать некуда!
 
А от силищи той муторно,
Налегла как чёрный спуд она,
 
Жилы рвёт-переливается,
Ничем не перебивается…
 
Не гора гудит-колышется,
Святогоров голос слышится:
 
«Ой, в какой бы побывать стороне,
Столб до неба чтобы высмотреть мне, –
 
Взялся б за кольцо, за что ни попадя,
Да перевернул бы Землю походя!..»
 
Голова его в огне и в дыму,
И от силищи той смертно ему.
 
Никнет в облако ходячее
Голова его горячая
 
И на землю слёзы катятся…
И века иные кажутся…
 
Стонет Мать Земля, колышется
Только голос ей послышится:
 
«Ой, в какой бы побывать стороне,
Столб до неба чтобы высмотреть мне!..»
 
2
 
То не лес шумит-колышется –
То ответный голос слышится:
 
«Ой, головушка залётная!
Вот сума те перемётная.
 
Сто веков уже ношу её,
А сегодня положу её.
 
Чтобы силушки убавилось,
Подыми её хоть нá волос…»
 
Из разверзшегося облака
Покатились громы отклика:
 
«Что за пташка перелётная
В ухе щебетать отважилась?
 
Что за небыль перемётная
С недосыпу мне приблажилась?» –
 
И копьё вдруг протянулося
(А сума не покачнулася);
 
Сорвалось, суму ту двигая –
Борозда прошла великая.
 
«Ой ты каменное тулово! –
Слово слышится Микулово. –
 
Скоро глянут ясны звёздочки,
Разомни свои ты косточки,
 
Порасправь свои ты жилушки,
Да спытай своея силушки!
 
Аль слабо тебе, Святогор-богатырь?
Можешь только лишь храпеть во всю ширь?»
 
Засверкали очи гневные,
Как два солнца, два полдневные:
 
«Ой, не видно мне отсюдова
Хвастунишку безрассуднова!
 
Да взглянуть поближе хочется…»
(А сума растёт час óт часу.)
 
Тучи вспять и реки движутся,
Чащи древние колышутся,
 
Стонут горы, содрогаются,
Валуны-слова свергаются:
 
«Эх, головушка удáлая,
Ведь сума-то больно малая,
 
Разве что мизинец вденется.
Никуда она не денется…».
 
(Молвит слово он нелестное,
А сума растёт чудесная.)
 
Принагнулся – не шелóхнется,
Прикоснулся – не ворóхнется,
 
Ходуном ходить Земля вся пошла,
А сума себе лежит, где легла.
 
Молвит Святогор заветное:
«Эко чудо несусветное!
 
Веки вечные хожу по Земле,
А такого не встречалося мне…».
 
И напряг в себе он каждую жилищу,
И рванул он ту суму да во всю силищу,
 
Приподнял её на дых только, нá волос,
А от силищи уж втрое убавилось.
 
По лицу – не пот, а крови рассол,
И по грудь он тотчас в Землю ушёл…
 
Век ещё один проходит как дым,
А Микула всё стоит перед ним.
 
И опомнился тогда Святогор,
Длань великую он в небо простёр,
 
И вложил Микула повод в ладонь.
Святогора вынес, выхватил конь…
 
И промолвил он, садясь на коня:
«Ты загадками не мучай меня.
 
О любимый из Земных сыновей!
Чтó в суме невыносимой твоей?
 
Ох, лихая, так она тяжела,
Что меня со свету чуть не сжила».
 
И Микула отвечает ему:
«Вся Земная тяга в суму
 
Поместилась – это Горе людей
Из сумы тебя пытало моей…
 
Повстречались мы с тобой неспроста –
У Калинова познаешь Моста…»
 
 
IV
 
1
 
Едет вдаль Святогор,
Едет тысячу лет,
И померк его взор,
И меча в руке нет.
 
Не развеять тугу,
Не пройтись по Земле,
Соловья и Вольгу
Не провидеть во мгле…
 
Отошли высь и ширь.
Лес стоит наравне.
Едет вдаль богатырь
И вздыхает во сне.
 
…И ещё сотня лет
Пронеслась, словно дым.
И прорезался свет:
Пять калик перед ним.
 
Сто железных сапог
Износив, каждый в пуд, –
Вдаль идут, на восток,
Хлеб железный грызут.
 
«Здравствуй, Царь! – возгласил
Древний Старец ему. –
Не хватило, знать, сил
Одолеть ту суму.
 
Потускнел твой венец,
Поубавилась мощь…
Но ещё – не конец,
По-иному умрёшь…
 
Через две сотни лет
Встанет Мост на пути;
Помрачится весь свет,
А ты дальше иди.
 
Навьи чары – они
Тьмой растают ночной,
Лишь мечом ты махни
У себя за спиной.
 
Возле Сиверских гор
Мал расчёт за суму…»
И без слов Святогор
Поклонился ему.
 
2
 
Богатырь едет-спит,
А в душе непокой…
Мост калёный стоит
Над смердящей Рекой…
 
«Конь копыта занёс
Высоко – неспроста…» –
Вдруг очнулся от грёз
На средине Моста!
 
Дышит тьма, и огонь
Сжечь грозится дотла.
И храпит ярый конь,
И грызёт удила.
 
Двинул старый плечом,
Помянув Землю Мать:
«Нет, негоже мечом
За спиною махать!»
 
И мечом он махнул
Перед грудью своей –
И пошёл в мире гул
От небес до костей;
 
И повторно махнул,
Сверху вниз, до Земли,
И коня повернул –
Только искры пошли.
 
Третий раз он махнул:
«Так и быть!» – за спиной,
И на веки уснул
Под кремнёвой бронёй…
 
…Едет-спит Святогор,
И сказалось ему:
«Возле Сиверских гор
Мал расчёт за суму…»
 
3
 
А у Сиверских гор
Кузнец песни поёт,
С незапамятных пор
Свиток мира куёт.
 
Дуб великий, и звёзд
Хороводы над ним.
На три тысячи вёрст
Поднимается дым…
 
Во всю мощь, во всю ширь,
Во всю звёздную высь
Заревел богатырь:
«Эй, Кузнец, отзовись!!»
 
И ответно ему:
«Святогор, не томи.
Ты мне люб, посему
Молот мой подыми.
 
Потрудиться не грех
От зари до зари.
Самый малый из всех –
Не стесняйся, бери».
 
Приумолк Святогор,
Голову опустил,
Правит сердцу дозор,
Набирается сил…
 
«Не Горыни ль я сын?!» –
И могучей рукой
Взял он молот один,
А вослед – и другой.
 
Как махнул – обмер лес,
Зашаталась гора…
Засмеялся Кузнец:
«Знать, настала пора!
 
Ты могуч, Святогор.
Погоди, не шуми.
Через Свитка узор
Ты Судьбу восприми.
 
Вот тебе волосок –
Золотая змея.
Где падёт на песок –
Там невеста твоя…».
 
4
 
Едет вдаль Святогор,
И в чужой стороне
Правит вещий дозор
На могучем коне.
 
Бьёт он палицей в щит,
Радости не тая.
Он поёт и кричит:
«Где невеста моя?!»
 
Он гласит во всю грудь
У больших площадей:
«Не слыхал кто-нибудь
О невесте моей?!»
 
Время тает, как дым,
Серебрится висок,
Но лежит недвижим
Золотой волосок…
 
Бьёт он палицей в щит,
Ярости не тая.
Он лавиной шумит:
«Где невеста моя?!
 
Разорвать хватит сил
Заколдованный круг!» –
И коня он пустил
В переулок… И вдруг…
 
В сердце – яростный пал,
Лик – темнее свинца:
Подле гноища пал
Волосок Кузнеца!
 
Вот – невеста, судьбой,
Злой судьбой суждена:
И золой, и корой
Вся покрыта она.
 
У неё вместо ног –
Хвост проклятой змеи…
И – сдержаться не мог!
Меч он выхватил – и
 
В грудь ударил её:
«Не Горыни ль я сын?!» –
И упал на корьё
Поминальный алтын…
 
5
 
Едет век, и другой
Святогор по Земле.
Меркнет меч под рукой,
Очи тонут во мгле;
 
Тускнет шлем золотой,
Сердце словно зола,
И могильной плитой
Ночь повсюду легла…
 
Навьей ночи страшней
Тяготеет зарок:
Обещал, лиходей,
Да не выполнил в срок!
 
У Моста, у Реки,
У Судьбы на краю,
Сам не свой от тоски,
Взял он чару свою.
 
Из Смородины он,
Став на Мост, зачерпнул.
И пошёл всюду стон,
И пошёл всюду гул!
 
Полночи-пауки
Наплели навьих троп
И из чрева Реки
Вышел каменный гроб.
 
«На Святых на Горах
Эту чару тесал», –
Молвил – огненный прах
Руку с чарой связал. –
 
Ой ты, чара моя,
Крепче крепкой брони!
Раскалились края,
Мягче воска они…».
 
Пить он чару готов…
Но летит к нему весть,
Что в Царе городов
Диво дивное есть:
 
«Поезжай, коли смел,
А вернуться сюда
И испить свой удел
Ты сумеешь всегда…»
 
Он поднялся в седло,
Чару в Реку швырнул.
И вдруг стало светло,
И утих в мире гул…
 
6
 
Из пучины морской
Солнце начало бег.
Пышной свадьбы такой
Не видали вовек!
 
И летит во всю ширь
Всех земель и всех вод:
«Святогор-богатырь
Пленку замуж берёт!»
 
У неё, молодой,
Теремов много есть,
А казны золотой
За два века не счесть.
 
А ведь нищей была!..
Снарядив корабли,
Из алтына взяла
Все богатства свои…
 
Солнце вышло из вод,
Солнце стало в зенит,
И повсюду народ
Пьян и весел шумит!
 
Среди званых гостей
Пировал и Кузнец,
Он в приданое ей
Дал хрустальный ларец;
 
Ничего не сказал,
Только тяжко вздохнул…
И сверкнули глаза,
И послышался гул…
 
Укачал гостей хмель,
Солнце пало, и вот
Муж в лебяжью постель
Молодую несёт.
 
Окунуло в расплав
Небо звёздный венец.
От восторгов устав,
Зрит он страшный рубец;
 
И не верит глазам
Святогор: «Почему?!
Кто ты? Кто ты??» – и там
Вдруг открылось ему:
 
Был удар лишь один –
И отпала кора…
Был алтын на помин –
И сокровищ гора…
 
И вздохнуть он не мог,
Этой вестью сражён,
И прощенья у ног,
Сам не свой, молит он…
 
Речь ласкает ей слух:
«Ты моя? Ты – моя!» –
И она его вдруг
Обвила, как змея…
 
 
V
 
1
 
Ларец хрустальный, голос милый…
Сторожевой неся дозор,
И зачарован дивной силой,
По взгорью едет Святогор.
 
Всё пуще налегают тучи…
И дум, и снов не перечесть…
И гнётся, стонет дуб могучий,
И подаёт зарница весть…
 
Но, презирая топот дальный,
Он оперся о булаву
И на плече ларец хрустальный
Качает, грезя наяву.
 
В одно мгновенье пролетели
Под песню нежную века,
И запредельные метели
Одели кудри старика…
 
Всё ближе, ближе топот ярый,
И вот – уже кричит Илья:
«Эй, отзовись! Помедли, старый,
Иль булавой потешусь я!»
 
Молчок…
И ширится досада,
И скулы у Ильи свело.
Бьёт раз, другой – молчит громада
И только дышит тяжело.
 
«Брожу по свету, а не видел
Такого чуда испокон.
Ну что ж, прости, коли обидел!» –
И бьёт он третий раз – вдогон.
 
А Святогору что за дело?
От комара – не много ран.
«Звенит, негодник… Надоело…» –
И хвать Илью себе в карман.
 
…И до того идя не ходко,
Запнулся богатырский конь,
Хоть горяча на крупе плётка,
На шее нелегка ладонь:
 
«Хозяин! Это ведь не шутки!
Тебя везу, ларец… Притом
Ещё, подумай, третьи сутки –
Богатыря с его конём.
 
Не зря ведь речью человечьей
Гудит гортань – нет больше сил…» –
И Святогор расправил плечи
И в свой черёд возговорил:
 
«Я ныне сонный, да не пьяный,
Не примерещится мне зря!» –
И вот из правого кармана
Он достаёт богатыря.
 
Тот мечет молнии и громы,
Клянётся: дескать, быть беде!
А Святогор, объятый дрёмой,
Усмешку прячет в бороде:
 
«Эх, богатырь! Едва подую –
Останется один лишь прах,
И не свершив пути, впустую
Ты распылишься на ветрах.
 
Смирись, дружок. Здесь нет позора…»
Взметнулся конь, горяч и быстр,
И из ладони Святогора
Он высекает снопы искр.
 
«Спешить не надобно, Илюша,
Ведь ближе нет богатырей.
Изволь-ко, хлебушка откушай
И зелена вина испей».
 
Сошлись два мира – древний, новый,
И побратались той порой.
Шатёр раскинули шелковый
И пир пошёл у них горой.
 
И разморило Святогора…
И захмелев от пития,
Ларец оглядывая, скоро
В сон погружается Илья.
 
2
 
В кармане, верно, жить не шутка –
Порастрясло, и потому
Спит богатырь вполглаза, чутко,
И – голос чудится ему;
 
Поёт он вкрадчиво и сладко,
Словно пьянящая струя;
Зовёт потешиться украдкой:
«Илья! Иди ко мне, Илья!»
 
Илья тяжёлой дланью властно
Сгоняет первый сон с лица.
И снова голос льётся страстный
Из Святогорова ларца…
 
«Что за напасть? Скажи мне, кто ты!» –
«О, как ждала я твой дозор!
Мы породнимся, брось заботы,
И счастлив будет Святогор…»
 
(И мыслит: явное боренье
Мне, женщине, не по плечу.
Илью приветив, за презренье
Я Святогору отплачу…
 
Найду себе единоверца,
Да будет крепок он и спор –
И трещина пройдёт по сердцу,
А там… зачахнет Святогор…»)
 
И голос ласково, влюблённо
Опять Илью к себе манит:
«Постыл мне путь унылый, сонный
И этот вечный стук копыт.
 
Приди, развей мои страданья!»
Илья был доблестен и смел,
Но тут, как говорят преданья,
Он удержаться не сумел.
 
И возлегли, сплетаясь в ласке…
И, как ведётся с давних пор
Не только в жизни, но и в сказке,
Их заприметил Святогор.
 
И – злые молнии сверкнули
Из-под седых его бровей,
И встали горы в грозном гуле,
И содрогнулись до корней…
 
И в час полночный, самый тёмный,
Когда ослепла неба ширь,
Занёс над ними меч огромный,
И… удержался богатырь.
 
Меч опустил… Ногой лишь топнул
Так, что последний луч померк,
Достал Илью, ларец захлопнул,
И цепи наложил поверх.
 
3
 
Забрезжило в тумане утро;
Илья очнулся чуть живой,
И Святогор склонился мудрый
К нему громадой снеговой:
 
«Я покарать за любодейство
Тебя намерился, Илья!
Но сам не свой от чародейства
Ты был – и удержался я.
 
Молчи! Молчи – так будет лучше…
Я меч о горы затупил,
Я их прожёг слезой горючей,
И всё ж Змею простить нет сил».
 
Они ларец тот засмолили,
И у Калинова Моста
В Смородину его пустили,
Чтоб сгинула навек беда.
 
Повсюду содрогнулись горы
И птицы пали на лету,
И погрузился скоро, скоро
Ларец хрустальный в бездну ту…
 
 
VI
 
1
 
«Зовёт далеко дорога,
Но очи тонут во мгле.
Осталось, чую, немного
Бродить с тобой по Земле.
 
Всё глубже сны и всё глуше…
Ни искры из-под копыт…
Послушай, брат мой, послушай! –
Илье Святогор говорит. –
 
Без страха и без печали
Мне снится который раз:
Калики ковчег стесали
В беззвёздный полночный час;
 
Я чую стеснённой грудью,
Одетой во мрак и лёд:
Стоит он на перепутье
И гостя упрямо ждёт.
 
С тобою мы повидали
Немало дорог и троп…
О брат Илья! Не пора ли
Примерить каменный гроб?»
 
…И вечер вдруг обмер вешний;
И видят: из чёрных плит
Сработан рукой нездешней,
Смертный ковчег стоит.
 
И молвит Илья Святогору:
«Начертано здесь одно:
Тому гроб придётся впору,
Кому лежать суждено».
 
Ни птицы окрест, ни зверя, –
Глухие, как смерть, края…
«Я, братко, его примерю –
Дозволь!» – говорит Илья.
 
Ложится – мерцают звёзды,
Не замедляют бег:
Нет, Муромцу не по росту
Несметный этот ковчег.
 
«Дозволь, теперь я прилягу.
Авось, хоть мне повезёт», –
И Святогор с размаху
В гроб опустился тот.
 
Ложится – и меркнут звёзды,
И прекращают бег:
Пришёлся как раз по росту
Великий этот ковчег.
 
«Ах, славно, брат мой, послушай…
Струится в меня холодок...
Надвинь-ко крышку, Илюша,
Хочу подремать чуток».
 
И крышку Илья надвинул,
И грудью её прижал…
И век, как мгновенье, минул,
И будто гремит обвал…
 
«О брат, умирать не больно.
Так сладко дремать в гробу.
Но крышку сними – довольно,
Не надо пытать Судьбу».
 
Упёрся Илья в распутье,
Схватился он за края,
Налёг и плечом, и грудью –
Не сдвинет крышку Илья!
 
Нависнув над чёрным скатом,
Из силы рванул он всей.
Пот хлещет кровавым градом,
Кровь брызжет из-под ногтей.
 
«Ох, брателко… тяжко… тяжко…
Не сдерживай ты меча…».
И рубит Илья с оттяжкой,
И рубит Илья сплеча.
 
Ударит – обруч железный,
Ударит –  вослед другой.
И сверху, и снизу бездны,
И только смерть под рукой.
 
2
 
От горя как будто пьяный,
И в голос кричит Илья:
«Мой брателко, мой названый!
Бессилен, бессилен я!
 
Мне больно! Прости! Мне стыдно!
Уж третий обруч встаёт!..» –
А Святогор: «Как видно,
Мой смертный пришёл черёд.
 
Во сне ли, в бреду ли, вьюжа,
Пять тысяч лет пронеслись…
Иду, ох, иду, Илюша
По каменной лестнице вниз…
 
Ох, давит обруч железный…
Спускаюсь, закрыв глаза,
По чёрной лестнице в бездну,
А хочется – в небеса!
 
Сходи, прошу лишь, к Горыне,
К отцу сходи моему,
Скажи старику о сыне,
О сыне скажи ему.
 
Да только следи ты, чтобы
Не сгинуть: старый силён…
Коня привяжи у гроба,
Ещё пригодится он…
 
Вовек меня не забудешь:
Илюша, склонись ко мне,
Прими смертный дух – и будешь
Ты силой со мной наравне.
 
Возьми, да не много, братко…».
Склонился к гробу Илья,
Вдохнул, и ещё раз – кратко,
Рыдания не тая.
 
И – ринулось в сердце горе…
И хоть он вдохнул слегка,
Та сила вошла как море,
Как горы и как века.
 
3
 
…Но – сила себя же лечит:
Забыв про еду и сон,
Дубы яро рвёт и мечет
Три дня и три ночи он.
 
И сила сошла немного
И молвила: «Выбирай».
И пала Илье дорога
В далёкий и тёмный край.
 
А каменный и железный
Гроб канул во мрак густой –
И встали ключи из бездны
С живой и мёртвой водой.
 
 
VII
 
1
 
Влекут Илью от могилы
Пределы иной страны…
Прибавилось много силы –
И мраморной седины.
 
Дорогу найдя короче,
Он едет не наугад,
И кажется: чьи-то очи
Упорно за ним следят…
 
Он скачет туда, бессонный,
При свете кровавых звёзд,
Где врос в берега калёный
Великий Калинов Мост.
 
«Так вот он!» –
И на мгновенье
Задумался пилигрим,
И неуловимой тенью
Вся жизнь пронеслась пред ним…
 
Лишь тронул Илья поводья –
Звериный поднялся свист,
И мёртвой пахнуло плотью,
И конь задрожал, как лист.
 
То – Чудо ползёт из мрака,
Ни дерево, ни змея…
«Отведай меча, собака! –
Грохочет ему Илья. –
 
Не хочешь смириться – ладно!
Не пустишь – пройду и так!
Моей булавы булатной
Испробуешь, Божий враг!»
 
Не страшен путь неизвестный,
И шпоря вовсю коня,
Он бьётся над грозной бездной
Из сумрака и огня.
 
И день, и другой, и третий
Он рубит, он бьёт булавой,
И смотрят очи столетий
На этот великий бой.
 
И кто-то хохочет будто,
И кто-то плачет навзрыд…
Но – свергнуто Чудо-юдо
В Смородину; путь открыт.
 
И – вслед полетело жало,
И после того броска
Запенилась, задрожала
И выплеснулась Река.
 
Из бездны взывают тени,
Кружится каменный гроб…
От пота и от видений
Илья отирает лоб,
 
Творит молитву святую,
Спасительный крест кладёт
И, жаркую гладя сбрую,
По Нави мчится вперёд…
 
2
 
Повсюду толпятся горы,
Кровавы их острия.
И слышит наказ Святогора,
Как будто сейчас, Илья:
 
«Увидишь, брат мой, пещеру –
Родитель сидит внутри.
Ты помни, Илюша, меру,
И сразу – не говори…»
 
Нет солнышка и в помине…
Над Книгой из чёрных плит
В пещере своей Горыня
Три тысячи лет сидит.
 
Он древний старец и тёмный,
Всё толще на нём кора;
Он сам, как гора, огромный
И каменный, как гора.
 
«Темно, тяжело за гробом…
Но жив-то покамест я!» –
И ринул коня галопом,
Как брат повелел, Илья;
 
Кричит: «Святогора нету!» –
И дух перевёл едва:
Летит и гудит по следу
Гранёная булава.
 
Пригнулся – и проревело
Над самою головой…
«Какое срамное дело!
От боя бегу впервой.
 
Ну, будет! По крайней мере,
Не отрок, кажись, и я.
Ну, будет!» – и к той пещере
Коня повернул Илья.
 
И слышит – ему не рады…
Не голос – каменный шквал:
«Не ты ли, вещун проклятый,
Сынка у меня забрал,
 
Обрёк на такую муку,
Дитя моё погубя?!
Не вижу – подай мне руку,
Испробую дай тебя».
 
Рассказывая о сыне,
Илья в отдаленьи стал
И яростному Горыне
Свою булаву подал.
 
Тот сжал – и вот, затрещало,
И чёрный поднялся дым.
«Да… Силы в тебе не мало…
Пред сыном ты чист моим…
 
На сердце – лихая стужа…
Такая, видать, судьба…
Ну что же, садись, Илюша,
Есть каменные хлеба», –
 
И старец древний и тёмный
Жуёт из последних сил.
Илья же – валун огромный
За пазуху положил.
 
«Я сыт; не приму и крохи, –
Ему говорит Илья. –
Авось, сгодится в дороге,
Отец, коврига твоя.
 
Спасибо тебе за руку,
Спасибо тебе за хлеб!
Прости мне за весть, за муку…
Русь снова увидеть мне б!»
 
«Путь добрый тебе отныне.
Дорогу к пещере скрой» –
В ответ прогудел Горыня –
И вход завалил горой.
 
3
 
Торопится, Мост минуя,
Родные зовёт края,
Стремится на Русь Святую
Обрадованный Илья.
 
Спешит, поминая друга,
И кажется иногда:
Не бор вдалеке – кольчуга,
Не облако – борода.
 
Веками, бессмертье проча,
Он едет не наугад
И чьи-то родные очи
С улыбкой за ним следят…
 
2019 – 2020

 

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев