Людмила ВЛАДИМИРОВА. Южные корни национальной трагедии
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Людмила ВЛАДИМИРОВА. Южные корни национальной трагедии

2017 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2019 года
Архив 2018 года
Архив 2017 года
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

Людмила ВЛАДИМИРОВА

Южные корни национальной трагедии

«Проклятый город Кишинев!..»

Рис. 3.

Первые биографы поэта согласно отмечали крайнее отрицание, выраженный либерализм и невоздержанность, даже кощунство (Гавриилиада), перемежающиеся мыслями о смерти, загробной жизни в кишиневский период (1821-1823), определив его, как «демонический», «особенное нравственное и патологическое состояние».

П.В. Анненков уделит много внимания «демоническому периоду» А.С. Пушкина. Вспомнит о начале «сатанинской поэмы», перелившейся, по его мнению, в Гавриилиаду – предмете «неумолкаемых угрызений совести и вечного раскаяния до конца жизни». И – с чувством: «Итак, с рокового 1821 года начинается короткая полоса Пушкинского кощунства и крайнего отрицания, о которой принято у нас умалчивать, как будто это мимолетное и случайное настроение способно в глазах мыслящего человека изменить или отнять хотя одну черту из того светлого образа его симпатической личности, постоянно выражавшей чистейшее стремление человеческой души».

Одновременно Анненков очень резко характеризует отсутствие в современном Пушкину кишиневском «обществе не только моральных правил, но и просто органа для их понимания. То что повсюду принималось бы, как извращение вкусов или тайный порок, составляло здесь... черту до того общую, что об ней никто не говорил...» И, похоже, – «все клонилось к тому, чтобы помочь Пушкину в деле искажения его природной, нравственной физиономии...»

Анненков перечисляет: «частые вспышки неудержимого гнева, которые находят на него по поводу ничтожнейших случаев жизни»; «самолюбие его делается болезненно-чутким и раздражительным», «столкновение с людьми умножаются», «подозрительность растет». Пишет, что поэт «беспрестанно ставил на карту не только жизнь, но и гражданское свое положение», им овладел «соблазн идти навстречу опасности», но – «перед всяким делом, где нужен был риск, он становился тотчас же спокоен, весел, прост». Известна дуэль с Зубовым в июне 1822 года, когда Пушкин хладнокровно «завтракал черешнями, пока тот стрелял». Зубов промахнулся, Пушкин отказался от своего выстрела.

П.И. Бартенев также напишет о том, что кишиневский период (сентябрь 1820 - июль 1823) полон «историями» – «вспышками необузданного африканского нрава», дуэлями, игрой в карты и прочим, что могло бы заставить сомневаться не знающих поэта в его нравственных устоях. Но – «Он был неизмеримо выше и несравненно лучше того, чем казался, и чем даже выражал себя в своих произведениях». «Нельзя было не полюбить его, покороче узнавши», – признает Бартенев, и – «Он прикидывался буяном, развратником, каким-то вольнодумцем». Приводит слова Пушкина о Байроне: «Он может выставлять на позор толпе самую лучшую сторону своего нравственного бытия...» И – «Как судить о свойствах и образе мыслей человека по наружным его действиям?..»

Вспоминает Бартенев и о «сатирической поэме, действие которой должно происходить в аду, при дворе Сатаны» и о стихах, посвященных чрезвычайному увлечению карточной игрой; а главное, – о «той рукописной поэме, в сочинении которой Пушкин так потом горячо раскаивался...» Речь, конечно, – о Гавриилиаде. Пишет и о стихах, «в биографическом отношении чрезвычайно любопытных и важных», где – «мысли о смерти, о загробной жизни, о бессмертии души находятся, очевидно, в связи с тогдашними его обстоятельствами».

Об «обстоятельствах» не только кишиневского, но – всего «южного периода» – немало серьезных работ уважаемых исследователей-пушкинистов. Но, на мой взгляд, некоторые вольно или невольно ими опущены, не проявлены, проигнорированы. Может быть, будут полезны и мои наблюдения? Многие десятилетия жгут строки: «Я так и вспыхну, сердцу больно: / Мне стыдно идолов моих...»; «И с отвращением читая жизнь мою, / Я трепещу и проклинаю...»

Рис. 1.

Просматриваю Рабочие тетради А.С. Пушкина. І-ая Кишиневская тетрадь (т. ІІІ, ПД 831), оборот 49-го, 50-е листы. «Бесовские сцены» (рис. 1, 2, 3). Пояснительный I том определяет их как «рисунки, связанные с замыслом "Влюбленный бес"», «на темы романа Ф. Клингера "Жизнь, деяния и гибель Фауста"». Возможно... Однако не могут не привлекать внимания многочисленные изображения на этих и других листах «дьяволиц на мётлах», «плясуньи» в компании чертей, а особенно, – женский профиль (рис. 2), весьма напоминающий атрибутированные изображения известной особы.

Рис. 2.

Здесь же, на л. 50, – неоконченные стихи «Вдали тех пропастей глубоких...». Всего 8 строк:

Вдали тех пропастей глубоких,
Где в – муках вечных и жестоких
Где слез во мраке льются реки,
Откуда изгнаны навеки
Надежда, мир, любовь и сон,
Где море адское клокочет,
Где, грешника внимая стон,
Ужасный сатана хохочет.

И – все. Но просмотр предыдущих и последующих листов дает несравненно большую информацию.

Рис. 4.

На листе 46-м (рис. 4) – хрестоматийное: изображение Марата, Карла Занда – немецкого студента, заколовшего в марте 1820 года писателя Коцебу – «секретного агента русского правительства в Германии»; французского рабочего Лувеля, в феврале 1820 года зарезавшего сына наследника французского престола; вождя греческого восстания 1821 года Александра Ипсиланти. Восстание, совпавшее с пребыванием Пушкина в Кишиневе, активизировало работу тайных обществ.

На той же странице – изображение женщины в короне, а вверху – две строки письма к неизвестной: «Ваше письмо пришло весьма кстати, я нуждался в нем...» (фр., перевод – ПСС, т. ХІІІ, с. 33). И – строчки, вдумайтесь! –

Одна черта руки моей
И ты довольна, друг мой нежный

«И ты» вычеркивает, сверху: «чтоб». Здесь же – ножи гильотины, план поэмы «Братья-разбойники», упоминание о Византии, Игоре, Ольге... На листе 47-м – дата: «23 авг. 1821». И – стихи: «Умолкну скоро я...» Прочтите! –

...Позволь одушевить прощальный лиры звук
Заветным именем любовницы прекрасной!

Содрогаюсь. Чую, о какой «черте» речь: кто-то толкает его на непоправимое? На обороте 47-го листа – стихи: «Мой друг, забыты мной следы минувших лет...», дата: «24 авг. в ночь». Кстати, поэт редко ставил даты в черновых записях, что затрудняет датировку произведений, а тут – подряд, с уточнением: «в ночь». В стихах – о повести «безумства и страстей», но – «Не требуй от меня опасных откровений». Обращаясь к невинной, чистой душе с «младенческой совестью»: «И ты моей любви... быть может, ужаснешься». Листы 48 а, б – вырваны. На 49 - 50-м – «бесовские сцены». На листе 53-м немного отпускает: текст Песни песней царя Соломона и, навеянное ею, «В крови горит огонь желанья...» Спасают Библия и творчество. Как всегда...

Множество начинаний: поэм Бова (об. 58 л.), Вадим (61 л.), план повести о стрельце (об. 60 л.). Здесь же – стихи: К Овидию, В.Ф. Раевскому, Я.Н. Толстому. Некоторые строки, окрашенные тоской, бедой, потом были выпущены. В «славянофильских» поэмах Бова, Вадим Пушкин, по мнению Анненкова, замышлял написать картину заговора и восстановления «славянских племен» против «иноплеменного» ига. А в плане повести о стрельце: «Стрелец, влюбленный в боярскую дочь – отказ – приходит к другу заговорщику – вступает в заговор». Потом, в планах так и не написанной повести, боярская дочь получит имя Ржевская. Интересно: девичья фамилия Каролины Собаньской – Ржевуская...

Особо хочу отметить, что в плане поэмы Бова, а это – второе обращение Пушкина к сюжету народной сказки о Бове-королевиче – появляется «старец пилигрим», который обкрадывает спящего королевича, и – «Бова в темнице, царевна его обольщает – он ее презирает – (она чародейка, старец – дух, ею подосланый)» (курсив автора – Л.В.)

Вот здесь и не хочу, да вспомню «героя» Шимона Ашкенази, в ноябре 1821 года бывшего в Одессе. Об этом – ниже.

В 1821 (1822?) году в Кишиневе А.С. Пушкин написал Гавриилиаду. При отсылке поэмы поэт сопроводил ее стихами «Вот муза, резвая болтунья...», где:

...Она духовному занятью
Опасной жертвует игрой.
Не удивляйся, милый мой,
Ее израильскому платью, –
Прости ей прежние грехи
И под заветною печатью
Прими опасные стихи…

Предполагают, что поэма и стихи были посланы П.А. Вяземскому. Но что неоспоримо: «заветная печать»! Вряд ли «заветных» у Пушкина было несколько. А значит, еще в Кишиневе она у него была?

На камне знаменитого пушкинского перстня-талисмана – надпись на еврейском языке; в переводе «раввина З. Минора, проф. Д. Хвольсона и барона Д. Гинцбурга» означает: «Симха, сын почтенного рабби Иосифа (пресвятого Иосифа Старого), да будет благословенна его память». «"Талесм" – по-арабски; по-персидски – "телисм", означает "колдовство, чары"», – ссылаясь на В. Гаевского (1888), писал Н.О. Лернер (1910). А надпись на перстне удивительно смахивает на... надгробную, не так ли?

Вспомним строки стиха А.С. Пушкина «Что в имени тебе моем?..», записанного 5 января 1830 года в альбом Каролины Собаньской:

...Оно на памятном листке
Оставит мертвый след, подобный
Узору надписи надгробной
На непонятном языке...

Похоже, поэмой 22-летний поэт очень хотел кому-то понравиться. Впрочем, он сам писал в эпилоге Гавриилиады:

...Подвластна ей навек душа моя.
Моим речам придай очарованье,
Понравиться поведай тайну мне,
В ее груди зажги любви желанье...

П.В. Анненков свидетельствовал о личном ему сообщении сестры поэта О.С. Павлищевой: «...когда приходило из Одессы письмо с печатью, изукрашенною точно такими же каббалистическими знаками, которые находились на перстне ее брата, – последний запирался в своей комнате, никуда не выходил и никого не принимал к себе».

Интересная деталь: знаменитый пушкинский перстень-талисман, переданный Полиной Виардо (после В.А. Жуковского, И.С. Тургенева она владела перстнем) 29 апреля 1887 года Пушкинскому музею Александровского лицея, был... украден, но «кража эта была скрыта администрацией». Неудачная копия, выдаваемая за подлинник, «в 1917 году тоже была украдена из музея» (М.А. Цявловский). Знать бы доподлинно, чем обусловлен особый интерес к перстню? «Интересанты» – из какого «табора» «со дна оврага», из какой «грязи / Густой, болотистой, прохладной, клейкой»?..

 

< Назад

Вернуться к оглавлению

Вперёд >

 

 

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев