Евген Плужник. Недуг
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Евген Плужник. Недуг

2019 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2019 года
Архив 2018 года
Архив 2017 года
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

Евген ПЛУЖНИК

Недуг

Роман

XXIII

День начинался серо. Кружили над городом тяжелые резвые тучи, клубились под мягким ветром рыжевато-сизые, как ленивые заводские дымы: потом разлились ровной серостью, застыли. Нет-нет срывался снежок, шелестел сухо и докучливо; тогда оживали на миг серые глубины улиц – белая рябизна кружила, вихрила туманную дымку, пары – дыхание дворов и домов. Но снова сгущались тени, липли к подоконью, заглядывали сквозь мутные стекла шибок и сонными сумерками разливались по комнатам…

Стены казались серее, лица суровее. Разговаривали скупо, и тоскливо перестукивали костяшки счет; даже стрелки часов двигались медленно. В конце концов бросил Иван Семенович поглядывать на них, казалось, не будет края этому серому дню, невыразимым, как мгла, мыслям…

Но к вечеру кончились тучи. Вроде небесная плоть, проплывали они тихо на полдень, в ночную сторону, плавно, сплошной массой; казалось, поднимает кто-то темный серый шелковый занавес, открывая эмаль ясной голубизны с золотым челном месяца в небесной высоте. Небо дышало холодом, возвращая городу четкость и законченность его контуров, пышность красок, и город встречал его хором звонких и раскатистых голосов, веселым смехом, зазывными выкриками – вечерней симфонией отдыха и торга… И невыразимая тоска о дневной дымке и тишина охватила тогда Ивана Семеновича: на поголубленных луной улицах, в гомонливой живой толпе почувствовал он себя вялым и тихим, таким не схожим со всеми, одиноким…

Да, теперь он не боится этого слова – одиночество: он может спокойно всмотреться в него, как во всякое иное, ведь не боится он и того, что во всяком слове прячется. Он может теперь спокойно смотреть на все, так спокойно, как вот и на эту толпу…

Он поднял голову и переводил безразличный взгляд с лица на лицо, пока не остановился на одном, - шел навстречу ему в пиджачишке, веревкой перепоясан.

- Сычев! – сам не зная зачем, крикнул - позвал Иван Семенович и встал ему на пути.

- Честь не имею… - окинул тот удивленным взглядом, в глубине глаз пряча испуг. – Ошибочка, дорогой гражданин…

- Знакомы! Знакомы! – смутился Иван Семенович. – Помните в «Mon repo»… Еще вы биографию рассказывали свою…

- Биографию? – бросил Сычев взгляд вдоль улицы. – Которую именно?

И усмехнулся серьезно:

- У каждого их две, самое малое. Одна для всех, другая для самого себя.

- А про любовь, - напомнил ему Иван Семенович. – Про вашу любовь…

- Про любовь? – переспросил Сычев разочарованно и присвистнул, все еще глядя вдаль. Потом поклонился. – Напрасно задержали, гражданин! – и пошел.

Растерянно смотрел вслед ему Иван Семенович, невыразимо чувствуя, что снова забыл сказать, а может, и сделать что-то очень важное, очень нужное, а что именно – сообразить не может.

- Сычев! – крикнул он всполошенно, - слышите вы, Сычев!

И когда остановился тот, обернувшись, побежал к нему, на бегу расстегивая бекешу.

- Чего вам? – немного рассердился тот.

- Может, вам денег? – прошептал виновато Иван Семенович. – Может, вам надо? А?

Сычев зажмурился, припоминая.

- Сорок первый год живу я на свете, дорогие граждане мои, а еще не видел человека, которому грошей не надо. Живому всегда деньги нужны.

- Так нате… Возьмите, - вытряс Иван Семенович из кошелька на руку ему все немалое жалование свое.

Стиснув в кулаке кредитки, Сычев, то на кулак, то на Ивана Семеновича поглядывая, покачал головой:

- А вам, выходит, не нужны уже больше?

Иван Семенович усмехнулся доверчиво и спокойно.

- Ну, что ж, - шагнул Сычев. – Прощайте.

Когда же исчез он из виду, вспомнил Иван Семенович, что и копейки не оставил себе, не может даже за хранение одежды в театре заплатить. «Придется знакомых искать», - подумал недовольно он, сразу же представил, перебрал каждого из них, включая Мюфке, который и встретил его на входе.

- Наконец, товарищ Орловец! – затоптался он возле Ивана Семеновича. – Я, наверное, с час вас тут высматриваю. Наказала Ирина Эдуардовна: «Непременно перед представлением приведите Орлика!». То есть вас, многоуважаемый товарищ Орловец, вас…

Юркий, протолкался он вперед, таща за руку Ивана Семеновича, не бросая щебетать: имена, анекдоты, новости, слухи, факты сыпались из его уст так же густо, как перхоть на воротник залоснившейся толстовки.

Иван Семенович забыл деньги? Пусть. Он, Мюфке, с охотой его выручит; даже процентов за это не возьмет… Но ведь какой меломан стал Иван Семенович, а? Так торопиться, что даже деньги забыть! Но Мюфке аж никак не удивился: сегодня не то, что деньги, голову забыть можно! Подумайте только – последняя гастроль Завадской! Непревзойденной Завадской! Это такое музыкальное событие… Такое событие… Мюфке просто сказать не может, какое это событие! Пусть не усмехается товарищ Орловец иронически, - это факт. Э, если бы он видел, что творилось возле касс, он бы не усмехался! Да! Перекупщики с ума посходили совсем – им платили, сколько бы они ни правили… Но их близким знакомым всем посчастливилось. Все они здесь. Мюфке уже видел Писаренко, Скорика, Звирятина, Трехсветского…

Называя фамилии, семенил он возле Ивана Семеновича, стягивая с него тяжелую бекешу: потом вытер вспотевший лоб и сказал торжественно:

- Теперь я поведу вас к ней.

Так, как и прежде когда-то, провел он Ивана Семеновича извилистыми переходами к уборной Завадской; так, как и тогда, сказал возле двери: «Я вас жду». Только добавил:

- Это уже во второй раз, товарищ Орловец. Помните, приводил я вас сюда… Недавно было, а кажется, очень давно…

- Да, очень давно, - согласился Иван Семенович. – Но это уже в последний раз.

- Будем живы – увидим, - вроде не поверил Мюфке. – Может, еще кто-нибудь придет…

Иван Семенович постучал и открыл дверь.

- Орлик! – пошла ему навстречу Завадская, и только теперь, впервые, увидел Иван Семенович, какая она вправду… прекрасная, - поймал себя мыслью на этом слове.

- Это хорошо, что вы пришли! – подала она ему обе руки. – Мне так хотелось, чтобы был тут кто-то свой!

- Вы волнуетесь?

- Очень, Орлик! Крепко. Это же в последний раз! – засмеялась она счастливо.

- Вы так его любите?

- Больше всех.

- Даже музыку бросите?

Она поглядела на него удивленно, проверяя, не прикидывается ли он, и враз взорвалась смехом:

- Орлик, вы чудесный! Неужели поняли вы все это дословно? Неужели думаете, что ему и правда это надо? Это не ему, а мне! Да и не бросаю совсем, а узнаю, смогла ли бы бросить, узнаю, что для меня дороже… Уразумели теперь?

- Уразумел, - едва сдержался, чтобы не зевнуть коротенько, Иван Семенович, не зная, что сказать:

- Увидите его, передайте, что желаю счастья…

- А мне, Орлик? Мне вы желаете? – игриво посварилась она пальцем.

- Вы и так счастливая.

- Счастливая! – томно потянулась она всем телом и ушла за шелковую штору. – Я закончу гримироваться, Орлик, а вы посидите там, поговорим.

То напевая вполголоса, то, неведомо чему, весело смеясь, расспрашивала она его коротко: много ли народа в зале, какой, кого видел он из знакомых; далее сказала, что собирается сегодня всех поразить – так хорошо споет, как никогда; с этого начались ее воспоминания – когда, как и где пела раньше, как принимали ее, что о ней писали…

Дальше слушал ее Иван Семенович все невнимательней, все тоскливей ему становилось. Чего он здесь, в артистической уборной этой певицы? Что ему до ее побед и успехов? Зачем дышать ему густыми запахами ее парфюмерии и пудры?.. Зачем?..

- Вы здесь? – спохватилась она, долго его не слыша.

- Да, тут, - открыл он тихонько дверь и в пропасть вроде - шагнул за порог.

Шел быстро, низко склонив голову, казалось, удирая от кого-то, хотя только Мюфке частил следом на два шага позади.

- Да не торопитесь так! – попросил тот задышливо, когда вышли они в фойе. – Видите ж – не опоздали.

Фойе опустело на глазах. Только у дверей в зал толпились еще опоздавшие, нетерпеливо высматривая что-то из-за плеч передних; зато совсем свободно было в раздевалке. Иван Семенович хотел уж было повернуть туда, когда почувствовал, как кто-то тронул его за локоть.

Он обернулся.

- Наконец встретились, - приветствовал его насмешкой Писаренко. – Чтоб тебя увидеть, надо идти в оперу, говорят…

Он взял Ивана Семеновича под руку и повернул в зал.

- Имею приятную для тебя новость: окончательно решено дать тебе долговременный отпуск…

- Мне решено дать отпуск…- проговорил, усмехаясь непонятливо, Иван Семенович.

Писаренко поглядел на него подозрительно:

- Ну, а недуг твой как? Не лечишься, наверное? Зачах…

Иван Семенович смотрел на него прижмурясь, а виделся ему Писаренко маленький-маленький, так - мышка серая-серенькая…

- Недуг мой кончился, - ответил он сухо и, высвободив руку, пошел к своему креслу в четвертом ряду у прохода. Сел, закрыл глаза – так не хотелось ему смотреть ни на занавес, кровью и золотом разрисованный, ни на стемнелый зал, полный горячей шуршащей тишины. Коротко, одним ртом, раз за разом зевая, день по дню перелистывал он назад страницы своей жизни, пока не дошел до того же самого вечера – льется с дирижерской палочки дразнящая музыка, наплывает со сцены южный солнечный свет, и, прямо ему, Ивану Семеновичу, улыбаясь, смотрит в пропасть темного зала высокая, в шали цветастой женщина; и словно не достала его память, - возвратились ему воспоминания снова, день по дню припомнил все, что сталось с ним после того, -  пока вновь не открыл глаза: льется с дирижерской палочки та самая дразнящая музыка и, в широкие складки сбираясь, колышется темный занавес, чтобы разлить на миг полуденный солнечный свет…

- Я это видел уже, - тоскливо проговорил Иван Семенович и, поднявшись, зашагал к двери.

Туфли ему тихо скрипели.

Перевод с украинского Петра Чалого.

Вернуться к оглавлению

 

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев