Владимир ПОПОВ. Косово поле великороссов?
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Владимир ПОПОВ. Косово поле великороссов?

2015 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2019 года
Архив 2018 года
Архив 2017 года
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

Владимир ПОПОВ

Косово поле великороссов?

Бесславный венец “западнической” ереси

I. “ВОЗЛЮБИВШИЕ НЕПРАВДУ”

Русское общество, сбитое с толку, с отшибленной исторической памятью,
избывшее и русского ума, и живого смысла действительности,
затеяло жить чужим умом, даже не в состоянии его себе усвоить.

И. Аксаков. “Речь о Пушкине”

Онтологически” оправданное предательство

Грядёт второе геополитическое отступление России — едва ли не в пределы великого княжества Московского при Иване Калите. И это не фантасмагория, а замыслы влиятельных в мире сил. Для почина около 600 западных благотворительных “неправительственных” фондов заряжают зелеными и “штучными” политтехнологиями бесчисленные “институты гражданского общества” в Москве и в провинции. Припасены и коробки из-под ксерокса. Либеральная публика уже раздула ноздри, почуяв поживу.

Политтехнологи пересчитали смету Крещатика, и вышло, если поставить на “мобилизационное” довольствие всего 2% городского плебса да обносившихся “образованцев”, то день — ночь Белокаменная очей не сомкнет. “Геть!” и “Долой!” — как перекличка петухов огласит всю СНГовскую округу. Впрочем, это слишком расхожий сюжет... А сущностная и, пожалуй, опасная метаморфоза российской партии западничества — долго она ходила в девках-недотрогах — открытый переход на сторону геополитического противника. Наконец-то им выпало поквитаться за то, что старых носителей либеральной идеи, ее душеприказчиков в Охотном ряду, власть выгнала на мороз. Можно сказать, что бал окончен, маски сорваны. “Ху из ху” — уже никакой не вопрос. Это ведь не простое, а идейное, можно сказать — “онтологически” оправданное предательство. “Пятая колонна”? Тридцать сребреников? Эти риторические вопросы сильно запоздали. Есть такая меткая поговорка: чтобы черта опознать — не ищи у него на макушке рожки. Так и наш брат, великоросс, верил, не верил, но признавал презумпцию лояльности наших западников новой Российской Федерации, которая была как-никак их “цивилизационным проектом”. 2005 год окончательно размежевал нас, соотечественников, с “западниками”, и нет больше гнета прежней двойственности и двусмысленности. Это булгаковский герой терялся в догадках: то ли приличный господин перед ним, то ли сам нечистый и есть? Худо то, что у наших беззаветных “западников” их окаянство — наследственное. Русский мыслитель — западник иного, просвещенного толка, Петр Струве держался мнения, что в России существует лишь “отщепенческая от государства интеллигенция”. У нее, дескать, начисто отшибло “государственное чувство”. Оно ей просто чуждо. Если на самом Западе трения, иной раз ожесточенные, между государством и гражданским обществом — это всегда внутринациональная коллизия, то в России в отношениях государства и общества “отщепенчество” интеллигенции неизбежно накапливает антигосударственный запал, а на каком-то повороте, как в августе 91-го года и во время беловежского предательства, — прямо антинациональный. Поэтому особенность России в том, что все действительно мобилизационные проекты в нашей стране шли не снизу, а сверху, от государства. А российское западничество, такова уж его нехорошая особенность, по словам все того же Струве, часто превращалось в “игрушку в иностранной интриге”. И всякий раз, когда на Руси грянет Смутное время, из среды западничества внешние силы рекрутируют “пятую колонну”. Так было при Лжедмитриях, при нашествиях псов-рыцарей в Новгороде Великом. И ветер истории возвращается на круги своя и сегодня, когда судьба великороссов как нации поставлена на карту.

 

Западноазиатские Соединенные Штаты

Наш типичный западник — и блаженный, и шельма. Таков уж его образ мыслей и чувств. Глядишь, в либеральных газетах, которые с убытками издают олигархические группы, политологи бестрепетно судят-рядят, какой “оптимум” территории был бы для России в самый раз, коли окраины ее приходят год от году в запустение, а народ снимается с мест и подается куда глаза глядят. И что, мол, плохого в том, если и Калининград объявить “вольным городом”? Вельможа Клебанов и вовсе за то, чтобы дать бывшему Кенигсбергу статус “заморской территории”, словно это французский Реюньон на другом краю света. Между тем в Конституции есть-таки статьи о суверенитете России и неприкосновенности границ, но нет, увы, в Уголовном кодексе статьи, карающей за публичные призывы сдать или продать за иены ли, доллары ли любую пядь российской земли. Во всем подлунном мире нет самой босоногой страны, которая добровольно уступила бы соседу свою землицу. Нет креста на тех, кто лоббирует территориальные домогательства соседей к России. Зато уж такой чистый фантом, как “территориальная целостность” “демократической” Грузии, никогда в природе не существовавшей, наши западники отстаивают с таким неистовым пылом, будто уклониться было бы низостью и изменой “принципам”. С плохо скрытым злорадством Немцовы и разного рода Шендеровичи встретили посылку украинским МВД жандармов в Донбасс — попугать местную администрацию и изгонять “москальский” дух русского населения.

“...Возлюбившие неправду”, — сказано в Послании апостола Павла к фессалоникийцам. Именно — “возлюбившие”, потому что во всем либеральном христопродавстве есть, несомненно, живая, кипучая страсть, которую профаны и фарисеи почитают за праведность. Русский мыслитель Николай Данилевский с сарказмом писал: “...Европа признает Россию чем-то для себя чужим и... враждебным. Россия... препятствие к развитию и распространению настоящей общечеловеческой, т. е. европейской, или германо-романской цивилизации”. Этого взгляда, собственно, и держится Европа относительно России во все века. Данилевский, за полвека до Освальда Шпенглера, “открывшего” существование различных культурно-исторических типов цивилизации, проницательно раскрывает духовную сообщность “недоброжелательства Запада к России” и “отщепенства”: “...Взгляд, что... Россия препятствие к распространению в мире цивилизации, распространен и в среде российских западников, “корифеев общественного мнения”. С этой точки зрения становится понятным (а в некотором смысле законным и, пожалуй, благородным) сочувствие и стремление ко всему, что клонится к ослаблению русского начала по окраинам России”. Да, Россия для наших образованцев — при царях, генсеках и президентах — tabula rasa, на которой Запад волен писать свой Завет. Корни западничества, по Данилевскому, уходят глубоко в почву российской истории, еще в допетровские времена, а готовность приносить жертвы на алтарь Европы, своего рода умственное помрачение, — тоже черта застарелая.

Одержи она верх, вместо “сынов противления”, которым обухом приходилось прививать европеизм, продолжает Данилевский, сюда нахлынули бы колонисты чисто германской крови под водительством англосаксонской расы. “Вот тут на просторе завелись бы восточноевропейские или западноазиатские — соединенные штаты. Цивилизация повелась бы волной... А спичей, спичей лилось бы, я думаю, как в каком-нибудь Сити или Бетсиленде”. Сбылось: Москва-Сити уже есть, Бетсиленд на подходе. И то, что у Данилевского — фантасмагория и предостережение, у Збигнева Бжезинского, автора “полевых уставов” американской геополитики, — готовенький план отторжения Сибири под предлогом “совместного освоения”, коли обессилевшей России самой ноша неподъёмна. Он называет Сибирь, с её нефтью и рудными богатствами, “Новым Эльдорадо” для Запада и будущим местом обитания европейских поселенцев. Это и есть, без прикрас — отворяй ворота! — перспектива западного плана пресечения великорусской ветви человеческой цивилизации. Всякого русского человека, который в здравом уме и памяти, эта перспектива приводит в гнев и трепет, а закоренелого нашего западника чуть ли не в восторг. Для них, известное дело, Россия — “эта страна”.

Все сырьевые экономики на свете отличает одна особенность: территории, где производится экспортный монопродукт — нефть, каучук, какао, бокситы... имеют несравненно более высокий уровень средних доходов, социальных трат местных бюджетов и... коррупционной мзды, а другие территории прозябают и держатся из последнего на подножном корму. Отличие этих горемычных “сырьевых” стран от России в том, что они так и не провели индустриализацию, единые нации не сложились, а отверженная часть населения живет в первобытном укладе натурального хозяйства. А Россия в образе сверхдержавы — СССР — еще в конце 70-х находилась на пороге постиндустриального уклада, далеко опережая все Португалии. По уровню развития человеческого потенциала мы находились в первой десятке стран. Хотя бы даже по экономической географии размещения предприятий авиакосмической промышленности можно было судить о высоком уровне разделения труда, наукоемкости передовых технологических укладов, а также цивилизованных социальных стандартах на всей территории страны, что присуще лишь зрелым экономикам. У Советского Союза были две докучные проблемы — местничество и ведомственность, но при общенародной собственности на средства производства аппетиты и алчные устремления федеральных и местных элит были урезонены, а тенденция к распаду государственного единства и образованию этнократий, какую бы околесицу задним числом ни несли политтехнологи на содержании супротивников России, была близка к нулю. Пока черти не вознесли “меченого” в генсеки из-за бездействия геронтократов из Политбюро, проспавших сроки модернизации советского общества. Сегодня же, после полутора десятка лет владычества криминальной буржуазии, Россия как никогда близка к конфедеративному распаду. Не боевик с “калашниковым” и не “серые волки” пантюркизма являются угрозой целостности Россия, но куда явственнее... сами русские, складывающиеся в своеобразные “региональные нации”.

 

 Идеологическая “воровка на доверии”

Что за невидаль “региональные нации”? Причиной их зарождения является раскол и рассыпание прежней сильной и творческой исторической общности — советского народа. Этот субъект истории был поистине новым цивилизационным явлением, которое превзошло в своей многосложности и противоречивости вульгарное осмысление его казенным марксизмом. Последний так и не смог выбраться из противоречия между “расцветом многонациональных культур” и унификацией социума, присущей любому зрелому индустриальному обществу. Философ Александр Зиновьев назвал этот цивилизационный феномен, не оцененный современниками, коммунистическим Сверхобществом. Мне хотелось бы сделать лишь акцент на том, что ядром этой общности были великороссы, не русские, а именно великороссы, которые являются сложившейся в веках многоэтнической имперской общностью. Советский человек был великоросс по преимуществу, даже если не всегда грамотно говорил по-русски и чтил обычаи предков и рода. Отечественная война показала, что не только И. Сталин и комму-нистическая идеология сплотили соотечественников в духовный монолит, а были глубокие внутренние мотивации, которые и подготовили экономический и духовный взлет страны в 60—80-е годы. И эта великорусская общность оказалась предательски расколота и ослеплена духовно идеологической “воровкой на доверии” — сообщничеством западников-либералов и отребья партноменклатуры. Отрава “демократизации” и гласности сладким дурманом опоила страну под присказки — “дозволено все, что не запрещено законом”, как если бы не существовало духовных и нравственных заклятий от зла, греха вероотступничества, черным по белому нигде не записанных, но нерушимых для здоровья общества и основ правопорядка. Под вопли “больше социализма” страну волочили к криминальному капитализму. Восьмидневные прямые трансляции горячечных “дискуссий” на съезде Советов довели страну до идеологической одержимости. Это было, как оказалось, не пиршество правды, а тризна по неповинной стране, отдаваемой на заклание. Безумная критика прошлого, региональный хозрасчет, дурь выборов руководителей госпредприятий довели всех вовлеченных в перестроечную круговерть до умопомрачения...

Вот тогда и проклюнулись первые “подснежники”, предвестники зарож-дения “региональных наций”. Кто еще не забыл Кооперативную Республику Коми, которую чуть было не провозгласил Артем Тарасов, подстрекавший воркутинских шахтеров “выбросить на рынок” свой уголек и “ни с кем не делиться”. Впрочем, то были только первые всполохи. Государственность становилась разменной монетой в распре партократии и охлократии за власть и собственность. После Августа, для того чтобы утвердиться новым этнократиям в Казани, Уфе, Якутске и Адыгее, хватило считанных месяцев. При ельцинской бузе государственная целостность России не распалась по причинам, в которых Кремль не повинен. Три силы, удерживавшие скрепы России, которая втягивалась в экономический и политический коллапс, имеют название: МПС, “Газпром” и Единая энергосистема России. По рельсам везли рудное сырье и сырую сталь на экспортные терминалы. “Газпром” в долг поставлял миллиарды кубов на электростанции. Последние поставляли энергию предприятиям-банкротам по бартеру либо под необеспеченные векселя. Монетаристы пробавлялись “сталинским” натуральным продуктообменом, а живые деньги ходили лишь в спекулятивном секторе. Технологическая и инфраструктурная связанность “тела страны”, а не политическая воля и разум власти удерживали бывшую сверхдержаву от распада. Но...

При усеченном вполовину ВВП России и убогой сырьевой модели хозяйства целые губернии выпали из экономического оборота. Государство из экономики “идейно” ретировалось. Почувствовав потачку безвластия, региональные элиты обосабливались от Центра. Резкое, кратное падение транспортных услуг населению подорвало мобильность окраин. Разветвленные местные авиалинии попросту исчезли как таковые. Закрылись очаги культуры в глубинке, зато расплодились винокурни и питейные заведения. Новые откупщики, словно возникшие из исторического Зазеркалья гоголевские корчмари плутовски выманили у казны, задаром, “монопольку”. А экономически активная провинция повадилась в сопредельную заграницу. Москва стала далекой, как во времена конного извоза.

Духовная и идеологическая пустота, в которой прозябал ельцинский режим, должна была быть непременно чем-то заполнена. Если компрадорская элита мегаполисов все теснее душой и кошельком льнула к Западу, то русский человек среднего и крепкого достатка в глубинке искал себе иного духовного пристанища. А когда подросли его дети, родившиеся в новой России, им успели внушить, что СССР был “империей зла”, а жизнь при коммунистах — мрак кромешный. Заодно их застращали, что последнее дело быть великорусским националистом, даже если что-то горячее и поднимается в душе, когда на тебя смотрит с экрана сытая физиономия Борового, наперсника полоумной русофобки и “ниспровергательницы” всего советского Новодворской.

Когда колодцы отравлены, приходится хлебать и болотную водицу. И оживают тени почившей давным-давно Омской директории, вольной Дальневосточной республики и Великой Перми... В Писании ведь сказано, что довольно и щепотки дрожжей, чтобы заквасить тесто. Так всходит опара региональных наций в теперешней России, которая складывается, что тут попишешь, из чистокровных подчас русаков и даже противников “космополитичной” и погрязшей во грехе “западничества” Москвы. Но как и всякая самоидентификация, основанная на местной исключительности и остром экономическом интересе местных деловых элит, ее при “диком” рынке приходится отстаивать в драке. Она центробежна поневоле. Эти новые элиты дрейфуют к конфедерации, т.е. пресечению исторического бытия России — от Рюриковичей до “питерских”.

...Демоны раскола, подстрекающие волей-неволей отколоться от Москвы, веками искушали государевых людей в бывших медвежьих углах. Тобольский воевода Гагарин угодил даже на плаху, когда стал помышлять, что вольное Сибирское царство, не посылающее ясак за тридевять земель в Белокаменную — чем черт не шутит, — может и сладиться? В вече Великого Новгорода по временам брали силы, тяготевшие к союзу с Ганзой и шведами, против московского государя. Тяготение к “воле” в великороссах никогда не исчезало напрочь. И в Смутное время, стоило только ослабнуть власти, давало о себе знать.

Николай Данилевский, как никто, глубоко вник в природу Русского государства: “Русское государство с самых первых времен русских московских князей есть сама Россия, постепенно неудержимо расселяющая во все стороны...”. Инородческие поселения Россия не покоряла силой, а “уподобляла самой себе”. И дальше: “...Только непонимание этого... как и всякое русское зло, — настаивал Данилевский, — от затемнения взгляда... европейничанья, может помышлять о каких-то отдельных провинциальных особях, соединенных с Россией... отвлеченной государственной связью, о каких-то “не-Россиях в России”. Пожалуй, это и есть изначальный генезис “региональных наций”. Русский мыслитель, словно прорицая ныне происходящее с Россией, говорит о побудительных причинах к обособлению, о поведении вождей “региональных наций”, объединившихся по этническому признаку. Он подчёркивает, что нерусским народностям нет причины быть враждебными к России. Им довольно того, что в единой России они сохраняют “невозбранно” свои национальные формы быта. Иное дело “высшие классы” (в наше время элиты национальных автономий). У них, по Данилевскому, исподволь зарождается “сожаление о прежней политической самобытности их нации, невозвратно погибшей в историческом круговороте, или мечта о будущем ее возрождении”. Это стремление не имеет за собой внутренней силы, потому что расходится с народным чувством. Но если дать ему потачку, то дело быстро идет не к единению с государствообразующим этносом великороссов, а к разрушению этих уз — к “обоюдному вреду”! Раньше татарские мурзы, черкесские князья на службе государю обращались в русских дворян. У них был простой выбор — “...оставаться в своей племенной отчужденности или сливаться с русским народом”. Однако в новых условиях, когда и русская элита пытается принять “общеевропейский облик”, сепаратистские устремления местных князьков получают новый импульс. “Так, может быть, народятся молодая Мордва, молодая Чувашия, молодая Якутия...”, — провидчески замечает Н. Данилевский.

Разве не подобное происходило все 90-е годы? Сепаратизм и “региональные нации” в теперешней России — порождение “западничества”. Отсюда и особое покровительство наших западников всем сепаратистам и “региональным нациям”. Их общая враждебность великорусскому самосознанию, которое они тщатся вытравить. Региональные элиты используются западниками как рычаг превращения России в конфедерацию. Идеолог CПC Алексей Кара-Мурза почти что с пафосом вещал о зарождении региональных наций, называя их ничтоже сумняшеся “специфической формой национально-освободительного движения”. Если, дескать, гражданское общество — конек СПС, а на самом деле, фантом — подвигнет их к самореализации, появляются шансы возникновения неких “локально-террито-риальных наций”, высвободившихся из-под “оболочки имперского Центра”.

“...Колобок от бабушки ушел”, — потирает в предвкушении руки “коллективный Гришка Отрепьев” из “образованцев”.

Вернуться к оглавлению

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев