Евген Плужник. Недуг
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Евген Плужник. Недуг

2019 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2019 года
Архив 2018 года
Архив 2017 года
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

Евген ПЛУЖНИК

Недуг

Роман

X

Возле дома, где Завадская жила, встретился Ивану Семеновичу маленький горбун, принаряженный так элегантно, что сразу бросалось в глаза его храброе уродство.

«Где я видел его?» - хотел припомнить Иван Семенович, а тот уже улыбался ему бескровными устами, выставив из богатых мехов птичий образ свой.

- Товарищ Орловец? – брызнул он слюной и, разочарованный, а может, обидевшись немного, пропискнул: - Забыли? Я – композитор Мурив…

- Нет, помню… - промямлил Иван Семенович и, поклонившись, хотел идти дальше, когда услышал:

- К Ирине Эдуардовне идете? Ее сейчас дома нет. Я от нее…

- Нет? – остановился Иван Семенович. – Как нет?

И не мог разобраться – досада или радость подняла ему дух.

- Но через полчаса она возвратится. Увидите ее – передайте мой привет, - откланялся Мурив.

«Значит, он не придет больше», - с радостью отметил про себя Иван Семенович, стараясь ступать так лихо, как и горбун.

- А я думал, сердитесь вы на меня… - крутил тот головой на тонкой, хилой шее.

- Нет… Почему же, – не понял Иван Семенович, за что мог бы он сердиться на этого горбатого человека.

- А помните нашу беседу у Ирины Эдуардовны? О любви…

Выговорил это слово так, будто застряло оно в гортани и должен был силой его вытолкнуть; слово прозвучало, вроде оборванная струна скрипки, скручиваясь, билась о деку.

- Разволновались вы тогда очень… Не попрощались…

- Нервы, - рассеянно ответил Иван Семенович, думая о том, как сложно все в жизни человека: раз, хоть бы и случайно, запутавшись, само собой не вырвешься, путаешься далее, и нужно усилие, чтобы освободиться из этих сетей. Придет само, случайное, непрошеное и нежданное, а ты должен отдать ему время и внимание, пережить его, приглядеться, чтобы из всей массы выбрать только нужное тебе, отринув прочь все второстепенное… «Это и есть – творить свою жизнь», - припомнил он Сквирского.

- А вы не правы тогда были, - покачал композитор головой. - Не правы. Нет. Утверждение ваше ошибочно…

И, вспомнив, что Иван Семенович, собственно, ничего не сказал тогда, пояснил, осмотрительно слова подбирая:

- Все мы поняли тогда ваш такой… чудный выпад против Звирятина и вообще… как своеобычное выражение вашего возмущения на мое утверждение о возможности и нормальности любви между особами целиком враждебных классов…

Он помолчал, выжидая, не возразит ли Иван Семенович, потом заговорил снова, чем дальше – все быстрее и, видимо, волнуясь:

- Да, вы были не правы, товарищ Орловец, не правы… Для меня это так очевидно, что я понимаю даже, в чем корень вашей ошибки… По-вашему, такие люди не могут любить друг друга потому, что они будут оставаться враждебны. Хорошо. Соглашаюсь. Но далее вы делаете скачок, какой я никак сделать не могу! А точнее: раз они враги – то как же могут совместно жить?

- Разумеется, - начал Иван Семенович, да не дал ему говорить горбун, задергался весь, слюной забрызгал:

- Ага! Ага! – тыкал он пальцем в Ивана Семеновича. – Вот тут и ошибка ваша! Вместо любви подставляете вы совместную жизнь, сожительство мужчины и женщины, одной из форм какого есть семья. Однако же согласитесь, что не всегда приводит любовь к тихой семейной идиллии, напротив, чаще она кончается трагедией! Вот же, коли говорить о счастливой, -  будто сплюнул он, - любви, какая вершится супружеством, я соглашаюсь: быть ее меж людьми враждебных классов не может. Но почему же замалчиваете вы любовь несчастливую, любовь-трагедию? – впился он глазами в Ивана Семеновича, и только теперь приметил тот, как хороши у композитора глаза   - вроде два больших синих цветка под высоким спокойным челом.

И, будто не выдержав их горячего блеска, зажмурившись, Иван Семенович, как из темной глуби, принимал голос композитора:

- Не страсти, даже не сласти ищут сейчас люди в любви, а только удовольствия, забывая, что в самой сути своей есть она борьба… Борьба! – зазвенел ему тонко голос, - а может,  ненависть…

Казалось, опустошило его это слово – сник весь и ослаб; подал на прощание Ивану Семеновичу ручку вспотелую и, слова больше не вымолвив, пошел прочь.

«Какие все они … нервные», - подумал Иван Семенович и почувствовал себя в сравнении с ними сильным и уверенным.

Открыла ему дверь та самая, в черном, горничная.

- Ирины Эдуардовны еще нет, - сказала, - но она просила вас подождать.

Иван Семенович, не торопясь, разделся и прошел в гостиную.

Горела только одна лампа под тяжелым шелковым абажуром; мягкие тени разливались по потолку и углам большой комнаты. Пристально, будто изучая, оглядел ее Иван Семенович, к каждой мелочи прикипая взглядом, потом опустился в кресло, где когда-то Звирятин сидел, и усмехнулся криво: на столике, в углу за пальмой, белым огнем поблескивал графин с водкой.

«Для Сквирского … - подумал Иван Семенович. – Значит, часто бывает…». И вдруг припомнил к чему-то, как с ним прощаясь в тот раз, поцеловала Завадская Сквирского в голову, а тот позже, уже у себя в квартире, назвал ее при Иване Семеновиче просто Ириной.

«Творец, - ехидно прошептал Иван Семенович. – Теории разводит, а сам, наверное…».

И не закончил, услышав звонок в прихожую.

Вскочил и ступил к двери навстречу быстрым женским шагам.

- Наконец, беглец! – окутал его глубокий грудной голос Завадской разом с тонкими запахами мороза и сладостной парфюмерии. – И не стыдно так забывать старых знакомых? – пожурила она гостя, протягивая руку.

- Целуйте, целуйте! – засмеялась переливчато. – Время привыкать. На девятом-то году, как говорит Звирятин...

Приклонившись к руке ее, видел Иван Семенович, как бьются на ней нежные голубые жилки, струйками прячась в пахучих мехах рукава.

- Ну, поскучайте еще минутку без меня, - попросила хозяйка, уходя в другую комнату. – Я только пальто сниму.

Почувствовав на губах что-то сладкое и опьяняющее, Иван Семенович решил, что хорошо было бы выпить чарку водки и уже ступил к столику, где графин стоял, как послышался из соседней комнаты шелест шелка и щелчки кнопок.

«Переодевается», - лизнул Иван Семенович губы и, почему-то, дыхание затаив, сел на диван.

- Вы давно уже ждете меня? – поплыл из-за драпировки голос Завадской.

- Нет, недавно.

- Это я нарочно припозднилась, - засмеялась она. – Чтобы наказать вас за тогдашнее поведение! Ах, вы же дикарь! – высунула она из-за драпировки голову, и показалось Ивану Семеновичу – голым плечом сверкнула. – Ну да, дикарь! При женщине, мало того – при очаровательной женщине, - игриво опустила она очи, - заявлять, что он не смог бы ее полюбить как буржуйку!

И уже из глубины комнаты крикнула:

- А правда, товарищ Орловец, неужели вы бы не смогли полюбить – хоть бы и меня, например, - только за то, что я когдатошняя буржуйка?

- Что назвать любовью… - тяжело ответил Иван Семенович, - чувствуя, что начинает его раздражать этот разговор.

- Вы как Сквирский. Тот все ищет границы страсти и любви…

- А вы не ищите?

Ответа не было.

Подавляя в себе желание сейчас же уйти отсюда, взял  Иван Семенович альбом и, второй раз перелистывая его грубые листы, тщетно пытаясь опознать ту чужую, в платке цветастом девушку,  что давно когда-то, там, в юности, улыбалась ему на качелях, стройные свои ноги выказывая.

«Да что же меня тянет к этой … самке?» - с мукой посмотрел он на Завадскую.

- Ну, теперь здравствуйте! – примостилась она возле него на диване. – И признайтесь, почему так долго не показывались?

- А зачем? – спросил Иван Семенович, потирая ладонями колено, будто мучила его острая боль.

- Чудной вы, Орловец, - покачала женщина головой. – То сами ищите знакомства со мной, самые мельчайшие воспоминания обо мне собирая, то… Странный, - протянула задумчиво.

Почувствовав, как веет от нее пахучее, легонькое тепло, отодвинулся немного Иван Семенович и сказал сурово и холодно:

- Мюфке передал, что вы хотели меня видеть…

- А вы не хотели видеть меня? – зазвенел насмешливо ее голос. – Ну, скажите – не хотели?

- Хотел, - вздрогнул Иван Семенович, и глубокие морщины вспахали ему лицо.

- Ну, не буду, не буду… - положила ему на рукав руку Завадская. – Я-таки вправду хотела увидеться… У меня к вам просьба есть… Вы работаете вместе со Сквирским, давно его знаете, - так я хотела бы, чтобы вы все-все мне о нем рассказали… Мне это так нужно… Так нужно… - сплела она пальцы.

- Ах, так… О Сквирском… - прошептал Иван Семенович разочарованно и мертво.

- Мне некого больше спросить, - тоже шепотом посетовала Завадская. – И мы же с вами старые знакомые… Еще с качели, правда? Даже больше – мы с вами друзья… Правда же, мы – друзья? – близко приклонилась она к нему, в вырезе платья выказывая нежные линии пышной груди.

- Да, мы с вами … друзья… - повел он на нее задумчивые глаза и засмеялся горько и презрительно.

Зарделась и, дыша тяжело, вызывающе кидала:

- А, знаю, знаю! Враги мы! Как же – классовые враги! – перекрикивала сердито. – А через полжизни, даже через тысячи встреч пронести воспоминание о единственной встрече со мной – это враждебность? А, узнав меня, чужую и незнакомую, тянуться ко мне – это тоже враждебность? Эх, вы, враги! И вы, и ваш Сквирский! – выкрикнула она уже с болью.

- Причем тут Сквирский? – хрипло, с трудом разнявши челюсти, бросил Иван Семенович.

- А притом!

И, вся вздрогнув, покачивая, как на качелях, бедрами, прошлась по комнате.

- Говорит он, что нельзя любить, не зная человека. У, знахарь! – закинула руки за голову. – Ну, а вы…

- Я вас не люблю… - медленно ответил Иван Семенович и вдруг выкрикнул люто: - Ненавижу!

Посмотрела внимательно и насмешливо:

- Ну, а что же вас тянет ко мне?.. Может, ненависть? Классовая ненависть?

И, прищуриваясь, хищно удивилась:

- Ну а сильнее что: эта ненависть ваша или воспоминания о моих коленях? Помните, там, на качелях?.. Как это было? Как? Говорите!

И розовыми кончиками пальцев мяла платье на бедрах, открывая стройные по-девичьи ноги.

- Так?

- Нет, выше… - стиснул руки Иван Семенович, широко раскрытыми глазами глядя куда-то мимо нее.

- Ах, выше! – задохнулась гневно.

- Да, выше! – поднялся Иван Семенович.

Смотрели друг на друга остро, и, когда улыбкою озарился взгляд женский, прошептал растерянно:

- Выше…

- Так? – засмеялась звонко и рвущим взмахом открыла лезвие кружев над краями черных чулок.

- Да не надо же! – умоляюще вскрикнул Иван Семенович. – Не надо.

И, широко шагнув, упал перед ней. Горячими и тяжелыми руками обхватил ее колени, утонув лицом в пене кружев…

- Пустите! – прошептала она, склоняясь над его головой и острыми ногтями царапая ему сжатые пальцы. – Слышите, вы! Пустите! – рванулась крепче, круглым коленом зацепив ему лицо.

- Ах, вы же… - начала горько и с отвращением и – недоговорила: почувствовал, как обмякла вся и выпросталась. Свел глаза и похолодел: стоял на пороге Сквирский, усмехаясь спокойно и иронично.

- Я – как раз вовремя, кажется, - просипел тот деревянным голосом и, пройдя к своему столику, налил чарку водки.

- Вы всегда вовремя, - отступила от стенки Завадская и брезгливо разглядывая мелкие капельки крови на розовых своих блестящих ногтях, пошла из гостиной.

Иван Семенович поднялся с колен и обтирал поцарапанные пальцы.

- Нате, выпейте, - подал ему чарку Сквирский.

Тот поглядел на него бессмысленно и, рукой махнув, направился в прихожую.

Дрожал мелко и чувствовал, как страшным звоном наливались жилы; потом вдруг завихрились мысли и одна, внезапная и коротенькая, молнией рассекла иные: «А как же Наталка? Жена как?»

Бежал вниз, через две ступеньки перепрыгивая, и в такт шагам приговаривал: «Как же Наталка? Как же жена?» - и уже внизу, сонного извозчика толкнув, крикнул ему с отчаянием и мукой:

- К Кунице вези меня! Слышишь, ты, - к Кунице!

Перевод с украинского Петра Чалого.

Вернуться к оглавлению

 

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев