Виктор БОЧЕНКОВ
       > НА ГЛАВНУЮ > БИБЛИОТЕКА > КНИЖНЫЙ КАТАЛОГ Б >


Виктор БОЧЕНКОВ

2017 г.

Форум славянских культур

 

БИБЛИОТЕКА


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2019 года
Архив 2018 года
Архив 2017 года
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
Суждения

Прочее:

Виктор БОЧЕНКОВ

Чешский диптих

1. Идущий за миражом

Бюст Ярослава Гашека в его музее (Бугульма). 

Итак, я наконец-то сорвался с места и поехал уфимским поездом в Бугульму. В ноябре, когда в Москве ещё не было снега. Соседи мои, муж и жена, лет обоим под шестьдесят, вряд ли больше, шуршали бумагой и кульками, разворачивая дорожную снедь: бананы, свежие огурцы с помидорами, ломтики хлеба, предусмотрительно нарезанные заранее, как и колбаса с большими вкрапинами жира. Забравшись на верхнюю полку, я развернул «Бугульминские рассказы» Гашека. Когда стемнело, убрал книгу под матрас.

Утром, проснувшись, отдёрнул занавеску окна: перелесок, белая земля да сухая трава с колено высотой торчит редкой щетиной меж деревьев, выбегая на насыпь. Неглубокий, но снег, напоминающий о том, что я в другом мире и с каждой минутой всё дальше погружаюсь в него. Подумалось вдруг, что там, в Бугульме, будет холодно.

Соседи мои спали.

Когда я спрыгнул с вагонной подножки, то понял, что не ошибся. Мороз стал щипать щёки и ладони.

По коричневой плитке перрона я прошёл вслед за толпой, и, свернув на первом же повороте, спустился по лестнице с железными перилами к городу, который прятался за железобетонной вокзальной коробкой с огромными буквами «Бөгелмә», к стоянке машин. На площади, что открылась перед глазами, ехал в никуда старинный паровоз – музейный экспонат под открытым небом. Черный весь, сверху снежком присыпан, колеса красные с белыми ободами, и красная звезда впереди. Я люблю старые паровозы – вокзальные памятники, символы преемственности времён. Перед чёрным гигантом прямой стрелой легла, рассекая серые пятиэтажки – воплощение однообразия, дорога в ледяных надолбах, как волнистое кровельное железо. Не оставалось ничего, как разведать дорогу у первой встречной женщины, которая, сведя брови, задумчиво посмотрела куда-то мимо, будто нужные слова спрятались где-то у меня за спиной, а это всегда значит, что человек ничего не объяснит и не поможет. И действительно, на едином выдохе она скороговоркой произнесла:

– Возьмите такси. Пятьдесят рублей.

Мы переехали узкую речушку, занесенную снегом, и слева я увидел знакомый по фотографиям зеленый дом. Доски, которыми он обшит, в пространстве меж окнами сходились в ёлочку, стоящую вверх ногами, однако с Советской улицы, где вход, где окон больше, шесть, с белой решёткой меж рамами, и где расположены они теснее, ближе друг к другу, дощатые планки были уложены и прибиты ровными диагоналями. Ёлочкой они тут прилажены только внизу, под окнами, где кладка фундамента покрыта свежей некрашеной железной лентой. Наличники белые, с синей окантовкой, резные, вверху вырезаны домиком. На крыше торчит печная труба, которая, по всей видимости, уже давно не дымит. Шофёр повернул во двор соседней пятиэтажки. Я расплатился и вернулся назад.

Если официальным языком, то бывшая комендатура называется теперь так, что сразу не выговоришь: «Муниципальное бюджетное учреждение культуры “Литературно-мемориальный музей Ярослава Гашека” муниципального образования город Бугульма Бугульминского муниципального района республики Татарстан». Об этом сообщает типовая бронзово-зеркальная вывеска над коричневой деревянной дверью.

На входных билетах улыбается маленький Швейк, отдающий честь. Ладонь у виска повёрнута к смотрящему. У входа стоит скамейка. Нужно сесть и одеть бахилы – тапочки с резинкой позади.

Самая первая комната налево – гашековская. Мемориальная, как её называют. Толстоногий стол, покрытый сукном цвета тёмного зелёного мха, на нём керосиновая лампа с длинной стеклянной колбой, чернильница из белого мрамора с железным пёрышком, открытая книга и старый телефонный аппарат, большой, будто гиря, с длинными рожками-рычажками, на которых покоится трубка. На стене ходики в корпусе из тёмного дерева, сверху у него выточены две резных башенки и что-то похожее то ли на деревянную шапку, то ли на хохолок в виде дуги, прямо над белым кругом циферблата. Резчик любил витиеватый стиль. Справа над железной кроватью плакат: красноармеец в съехавшей набок папахе с красной звездой кричит мирным гражданам, чтобы сдавали оружие, подняв вверх руку, которую вот-вот сожмет в кулак. За его спиной нарисована большая пятиконечная звезда, будто встающая заря. К бойцу со всех сторон тянутся чьи-то руки: в одной наган, в другой штык, в третьей сабля. Кровать застелена простеньким тёмным одеяльцем, по-походному. В одном из «Бугульминских рассказов» Гашек так и назвал своё тогдашнее рабочее место: канцелярия-спальня. Тут же, конечно, на тумбочке пузатый медный самовар. Без чая никак!

Здесь, верно, было сыро зимой. Прежний владелец купец Нижарадзе (его фамилию я узнал из музейного рекламного буклета, который купил вместе с билетом), бежавший с отступающим Колчаком, вряд ли успел позаботиться о дровах. Посетители бахил не одевали, принося с улицы грязь, песок, снег… Дом просторный. Видимо, квартировали тут и солдаты в одной из комнат, а может и не в одной. Штат комендатуры состоял в конце 1918 года всего из четырёх человек: самого коменданта и трёх помощников: Гашека, Шпитульского и Таранова. Фамилии их известны. Работать приходилось круглые сутки, сменяя друг друга на дежурстве.

«Я вышел из комендатуры и отправился обойти дозором весь город. Солдаты Тверского революционного полка вели себя вполне пристойно. Никого не обижали, подружились с населением, попивали чай, ели “пеле-меле”, винегрет то есть, хлебали щи, борщ, делились махоркой и сахаром с хозяевами – словом, всё было в порядке. Пошёл я посмотреть, что делается и на Малой Бугульме, где был размещён первый батальон полка. И там я нашёл ту же идиллию: пили чай, ели борщ и держались вполне по-дружески».

Это несколько минут гашековских будней.

В «Бугульминских рассказах» есть эпизод: в один вечер город украсили плакаты: кто не умеет читать и писать, должен немедленно в течение трёх дней обучиться. Всех неграмотных, дескать, расстреляют. Гашек и комендант Бугульмы, он же командир Тверского полка Ерохимов (в рассказе – инициатор обучения неграмотных) друг друга постоянно арестовывают, подозревая в контрреволюции. Расстрел – неотъемлемый элемент «чёрного» юмора «Бугульминских рассказов», и в то же время – тогдашней обыденности. Но как просто говорит об этом Гашек! И Ерохимов! «Немедленно напечатай, голубчик, а то я тебя, сукина сына, пристрелю на месте!» (Это комендант добивается, чтобы руководство типографии подготовило плакаты). «Тот, сволочь, аж затрясся весь, а как прочёл, затрясся ещё сильнее. А я – бац в потолок!.. Ну он и напечатал. Здорово напечатал!» В рассказе «Потёмкинские деревни» Ерохимов изобрёл замечательный способ отчитаться перед инспекцией Политического отдела Реввоенсовета: арестовал бугульминского священника, городского голову, исполнявшего эту должность ещё при белых, и бывшего пристава. Всех запер под замок. А потом у кирпичного завода на окраине вместе с солдатами возвел три могильных холмика и таблички установил: здесь похоронены поп, голова, пристав, расстреляны за контрреволюцию. Приедет инспекция, увидит, похвалит! А уедет – несчастных отпустят.

Все они когда-то прошли через этот зелёный купеческий дом – прототипы Ерохимова и прочих героев бугульминского цикла.

Идёшь дальше, там тебя встречает нарисованный едва ли не в полный рост Швейк, отдавая честь, румяный, радушный, с ладонью под козырьком. На нём серая гимнастёрка и яркие синие брюки. Позади на окне – розовая занавеска, как парус. В двух других комнатах разместились экспонаты времён гражданской войны: карта Бугульминского уезда за 1912 год с поправками на 1918-й, внесёнными кем-то от руки, предметы домашнего быта: старый чайник, кружки, массивный железный утюжок, ручная мельница для приготовления пищи домашним животным – этакий квадратный ящичек с рукояткой сверху, как у старых мясорубок. Ну уж вряд ли она была в комендатуре! – скорее дома у кого-то из её посетителей. Я не спросил, зачем её поместили на витрину. Подумалось: символ мещанского быта, в каком смысле ты это мещанство ни понимай. Круглая театральная тумба с афишами бугульминского театра, объявлявшими о спектаклях по Швейку. Много рисунков на стендах: Швейк художника Йозефа Лады, знакомый по многочисленным книжным иллюстрациям, сам Гашек, который сидит по-дружески с солдатами или ораторствует на митинге. Старые фотоснимки Бугульмы – здания, улицы, копии архивных документов, скульптурные изображения писателя, в том числе гипсовый бюст, покрашенный под бронзу, может быть, самый большой экспонат: Гашек курит трубку и задумчиво глядит в сторону. Не подумаешь, чтобы человек с такой трогательной «меланхолинкой» в глазах смаковал расстрелы. Отдельно выстроилась коллекция фигурок Швейка, среди которых выделяется бутылка из-под местного бальзама: до демократии такие производил Бугульминский фарфоровый завод.

В «Бугульминских рассказах» есть эпизод, когда помощник коменданта упустил белого полковника, я имею в виду «Затруднения с пленными» и «Перед революционным трибуналом Восточного фронта». Речь там идёт о группе пленных, захваченных красными и доставленных в Бугульму. «Среди них были мордвины, татары, черемисы, которым смысл гражданской войны был понятен не более, чем, скажем, решение уравнения десятой степени». Тут же оказался один старый царский полковник. Арестованных разместили в пустующем винокуренном заводе, а полковника решили доставить в штаб. При этом между комендантом и его помощником возник спор. Первый предлагал всех расстрелять, чтобы не кормить, а второй ссылался на декрет от 16 июня 1918 года, согласно которому все офицеры старой царской армии считаются мобилизованными в Красную, даже если попадают в плен. В конечном счёте, полковника решили отконвоировать в штаб, и расстрелять только в случае сопротивления. Завершилась вся история тем, что, оставшись с Гашеком – героем бугульминского цикла – один на один в лесу, в ельнике, полковник от него удрал, да ещё лошадь прихватил. «…Полковник внезапно ударил меня своей громадной лапой по виску, и я, не успев даже вскрикнуть, повалился в придорожный снег. Так бы я там и замёрз, если бы несколько позднее не нашли меня двое мужичков, ехавших на санях в Бугульму. Они взвалили меня на сани и доставили домой». Комендант Ерохимов обвинил помощника, что тот нарочно отпустил врага, а лошадь ему подарил.

Что там на самом деле было, точно не установить. А вот что касается «Крёстного хода», то тут гашековедам удалось кое-что обнаружить, и на одном из стендов я увидел фотокопию приказа, который Гашек направил в здешний женский монастырь. Во всех комментариях пишется, что «Бугульминские рассказы» основаны на реальных событиях. Как хотите, но нафантазировал или дофантазировал Гашек там очень много. В рассказе он пишет игуменье: «Предлагаю вам выслать немедленно 36 монашек для нужд Пятой Красной Армии». Явная фривольная двусмысленность. И потому в рассказе в комендатуру приходит целый крёстный ход, чтобы заступить за инокинь. А в действительности? «Предлагаю вам выслать немедленно 30 монашек для уборки помещений штаба Пятой армии в дом Волжско-Камского банка по Советской улице. 17 декабря 1918 года. №598». То есть, туда, где должны были располагаться казармы. Никакого недоразумения, как в рассказе, текст вызвать не мог. А дальше думай, что хочешь. Но, раз уж удалось обнаружить ответ, в котором игуменья писала, что такого числа монахинь в монастыре просто нет, то, надо полагать, никаких крёстных ходов тоже не было, может пришло несколько человек что-то объяснить на словах, да и то…

< Назад

Вернуться к оглавлению

Вперёд >


Далее читайте:

Чехия (подборка статей в проекте "Историческая география").

Ярослав Гашек (биографические материалы в ХРОНОСе).

Цинговатов Ю.Л. Юбилей бравого солдата Швейка.

Исторические лица Чехословакии (указатель имен).

Чехослования в XX веке (хронологическая таблица).

 

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев