Милутин МИЧОВИЧ. Негош и современная сербская поэзия
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Милутин МИЧОВИЧ. Негош и современная сербская поэзия

2015 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

Милутин МИЧОВИЧ

Негош и современная сербская поэзия

 

С принятием христианства славянскими народами началось их внутреннее преображение. Христианство, по своей сущности есть внутреннее преображение, преображение на экзистенциальном уровне, и преображение сознания. Славяне прежде крещения, и прежде христианской письменности, имели свою культуру, понимание жизни и смерти, но с принятием письменности медленно входили в саму природу и происхождение Слова. Слово было только человеческое, оно служило общению между людьми, но была и интуиция о благих и злых силах, олицетворенная в соответствующих божествах. Христианская письменность открыла великое и бесконечное достоинство Слова. Слово стало непосредственной связью между Богом и человеком.

Слово есть Бог, а Божие творчество продолжается через человека, через таланты, которые ему дарует Бог. В христианском понимании Бога и человека, человек сотворен для творчества, и прославление Творца через свое дело, которое есть в основе поэзия. Христианский Бог является как свет, который уничтожает тьму многобожия. Этим светом, который Бог дарит человеку, человек и сознает свое происхождение и понимание, что слово имеет возможность осуществлять внутреннего человека в его божественном предназначении.

Не только евангельская письменность поднимала понятие о Боге творце, но через это понятие кристаллизировалось и основное понимание о природе времени.

В языческих религиях, время понимается циклично, природно, через смены времен года и созревание плодов. Время поэтому затворено в себе. Так, все что рождается во времени, оно после приношения плодов, умирает во времени, оставляя новое семя для обновления цикла. Так, в языческом понимании времени происходит закрытие Духа.

Христианство обрело выход из цикличного понимания времени, оно уже не закрыто в себе, оно внутри себя открыло возможность эсхатона, то есть вечности. Потому новый смысл жизни не только рождение, созревание и умирание, смысл жизни есть преображение, которым постигаем эсхатон.

Христианское понимание не просто уничтожило языческое понимание природной жизни, оно в природной жизни открыло залог вечной жизни.

 

***

 

XX век у славянских народов век грубой и разорительной десакрализации жизни и культуры. Позитивистские и прагматические ценности почти изгнали духовные ценности в небытие. Ницше объявил в конце XIX века «Смерть Бога», и значительные западные философы на место Бога поставили абстракцию Пустоты.

Правда, и в XX веке, об обновлении метафизических и христианских ценностей жизнью и духом, посвидетельствовали русские христианские мыслители, которых прогнали на Запад при агрессивной, примитивной и тоталитарной атеизации и десакрализации жизни и культуры в Советской России.

Предстало, что при наиболее деструктивном и организованном разрывании духовных ценностей, залог духа остается внутри.

В новом, христианском, а кто-то называет и постхристианском мире, обновляется языческое природное понятие, что человек рожден для смерти. Это идея великого западного мыслителя двадцатого века Мартина Хайдеггера. Современная виртуализация жизни и культуры продолжает отделение человека от его божественной тайны. Так глубоко сокрытый божественный реализм внутри человека стал фикцией, а реальная жизнь стала виртуальной под действием новых медийных технологий.

Каждая из этих перемен в понимании человеком жизни и Бога отразились на современной культуре и поэзии. Глубокое понимание человека стало редким, изрядным. Современный читатель вопрошает себя: встречается ли такой опыт в современной культуре и поэзии, может быть это новая иллюзия, миф? Присуще ли это обновление мифотворной имагинации действительно человеческой сути? Какую это имеет связь с реальной жизнью?

И в сербской культуре и поэзии эти перемены и перевороты очевидны. Но это свидетельствует, что современное понимание человека и культуры стало очень сложным — что было в прошлом, никогда совсем не исчезает, а существующему в современном мире не гарантирована истинность. То, что в прагматическом понимании современного человека есть, того в сущности может быть и нет, а что в его понимании есть, того часто и не существует.

Множество современных читателей читает только популярную литературу, и часто читают (как в сербском, так и в русском языке существуют о том ироничные выражения), чтобы «прошло время», читаю — «убиваю время», читаю, чтобы «забыться».

Когда формируется такое настроение в читательском мире, многие потенциальные читатели теряют совсем доверие к литературе и к книге, и существуют в реальном мире без книги, и без силы слова.

В основе развивается такая инерция, что на одной стороне существует литературный мир без истинного читателя, а на другой стороне, реальный мир без книги.

Но великие писатели, гении человечества, русские религиозные мыслители ХХ века держат внутреннее равновесие мира, чтобы истинный читатель не потерял доверия к книге, и чтобы книга всегда сохраняла своего читателя.

Один из них — Петр Петрович Негош, сербский поэт и владыка, который писал в первой половине XIX века. Он и до сих пор, очень актуальный и всегда современный поэт, потому что в его творчестве сохранено глубокое и оригинальное понимание человека, с его сильными внутренними противоречиями, таинственной духовной глубиной, и смысла человеческого творчества.

 

***

 

В своем многослойном творчестве Негош ввел библейско-христианское понимание человека. Очень важно его понимание Бога-творца , как поэта, которое я особо выделяю в своем докладе, как одну из основных черт его комплексного понимания человека, особенно творческого человека. В библейско-евангельском понимании, Бог, сотворивший мир, не отступает от него, но всегда действует в нем своими божественными силами. Такое понимание Бога мы видим у Негоша. В космогонической поэме «Луча микрокозма» Бог действует своими творческими силами на мир, избавляет его от сил тьмы и небытия. Поэт у Негоша первый посредник божественных сил:

 

Свемогућство светом тајном шапти

само души пламена поете.

Званије је свештено поете,

глас је његов неба влијаније,

луча св’јетла руководтељ му,

дијалект му величество творца.

«Посвета»[1]

Всемогущество, светом тайным шепча,

само пламя души поет.

Звание священно поет,

глас его — неба влияние,

луч светлый — руководитель ему,

диалект ему — величество творца.

«Посвящение»[2]

 

Творец у Негоша суверенно владеет космическим порядком, изливая на бытие непрерывно свою благодатную силу. Это свидетельствуют стихи из «Луча микрокозма».

 

Свемогући на трон сједијаше,

таинственом украшен порфиром,

творителном зањат поезијом...

«Пјесма III»[3]

Всемогущий, на троне восседая,

таинственным украшен порфиром,

творческой занят поэзией…

«Стих III»

 

Све дивоте неба и небесах,

све што цвјета лучам свештенијем,

мирови ли ал’ умови били,

све прелести смртне и бесмртне —

што је скупа ово свеколико,

до општега оца поезија?

«Посвета»[4]

Всё великолепие неба и небес,

всё, что цвело лучам священным,

мировые ли то мудрости были,

все прелести смертные и бессмертные —

что им всем скопом, всё одно сколько,

до общего отца поэзии?

«Посвящение»

 

Негош свою антропологию частью строит на основе космологии, но его судьба, прежде всего, зависит от его свободы, и сокрытых возможностей открытия тайны, которую Бог дал человеку. Он полагал, что душа человека бессмертна, но до этих глубин можно дойти только внутренним подвигом и бесконечной свободой и любовью. По Негошу надо снять с себя тяжесть физического бытия и бремя смертности, чтобы открылся путь внутреннего открытия человека. Об этом внутреннем открытии поэт скажет:

 

Твар jе творца човjек изaбрана;

Ако исток сунце св’jетло рађа,

ако биħe ври у луче сjаjне,

ако земља привиђење ниjе,

душа људска jесте бесмартна,

ми смо искра у смртну прашину,

ми смо луча тамом обузета.

«Посвета»[5]

Человек, избранное создание творца;

Если восток рождает светлое солнце,

если оно блещет в сиянии лучей,

если земля не призрак,

то душа человеческая бессмертна,

человек искра в тленной пылинке,

луч света, объятый тьмою.

 «Посвящение»

 

Из таких глубин Негош создал свое поэтическоего дело, которое по своему характеру и философское и религиозное.

 

***

 

Подобную глубину мы встречаем в поэзии ХХ века у Рильке, Элиота и в трудах русских религиозных философов. В современной сербской поэзии нет такой глубины как у Негоша, нет такого экзистенциального порыва.

Можно сказать, что для сербской поэзии Негош «наше всё», как для русской Пушкин. Надо сказать и следующее, что у Негоша существуют некие духовные глубины, которых нет у Пушкина. По глубине и драматизму антропологического взгляда творчество Негоша можно сопоставить с Достоевским. У них обоих основные вопросы: существует ли Бог, и бессмертна ли душа человеческая? И у Негоша, и у Достоевского ясное видение адских сил и зла в человеческой душе, но и в таком жалком состоянии человеческой души они открывали присутствие Бога.

В сербской поэзии ХХ века нет такой сильной жажды к пониманию последних вопросов человеческой сути, ни приблизительно такого онтологически-экзистенциального поэтического укоренения. Ни один из них не имеет такую духовную глубину и широту понимания человека.

Между сербскими поэтами ХХ века есть такие поэты, творчество которых можно отчасти сопоставить с Негошем: Иован Дучич, Момчило Настасиевич, Васко Попа, Матия Бечкович.

Дучич имеет соприкосновение с Негошем в страсти сознания, в ощущении страданий своего народа, в мистическом соприкосновении с тайной человеческого существования.

Момчило Настасиевич близок к Негошу «по материнской мелодии» и трепетным ощущениям тайны жизни.

Васко Попа сравним с Негошем своим пониманием национального духа, темы Косово, сакрального сербского наследия, мистического простора человека, его духа и души.

Матия Бечкович сопоставим с Негошем прежде всего по владению подлинным народным языком, коллективной памятью народа, юмором и мудрой проницательностью.

Примечания

[1] Његош Петар Петрович. Луча микрокозма // Горски виjенац. Луча микрокозма. Подгорица: МИ&БА, НЕЊ ПУБЛИЦ, 2001. С. 142. Строки 169–170, 177–180.

[2] Подстрочный перевод на русский язык Н.Д..Блудилиной.

[3] Там же. С. 167. Строки 1–3.

[4] Там же. С. 142. Строки 171–176.

[5] Там же. С. 141. Строки 134–140.

Далее читайте:

Негош (Његош) Петр Петрович (1813-1851), черногорский поэт и государственный деятель.

 

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев