Родственные проекты:
НАРОДЫ:
◆ СЛАВЯНСТВО
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
БИБЛИОТЕКИ:
Баннеры:
Прочее:
|
Луч микрокосма
Поэма
ПОСВЯЩАЕТСЯ
Г[ОСПОДИНУ] СИМЕ МИЛУТИНОВИЧУ
(ЦЕТИНЬЕ, 1 МАЯ 1845 Г.)
Да, мой присно дорогой наставник,
певец Сербский, небом осиянный,
цель
смешная – судьба человека,
жизнь людская – сновиденье страшно!
[Прочь]
изгнанный за врата чудесны,
сам он чудо собою являет:
бросил его на берег
суровый
смелый случай таи[нствен]ным взмахом,
сир и беден, [он] лишен
надзора,
предоставлен тайному промыслу,
он о первой помнит своей славе,
о блаженстве грезит он счастливом,
но мечты [все] и воспоминанья
от[о]
взора надежно укрыты,
и бежит он стремглав, помраченный, 15
в широчайшу
летопись времени;
разве только прохожденьем темным
сожаленья в душе след
оставит,
из оков [он] тогда тщетно рвется,
мрак проникнуть стремясь
окрест себя.
Под [летучих] облак брошен сферу,
оба ль здесь он
зачатия принял?
Не вдвойне ли здесь колыбель его?
Даровал ли Творец ему
землю
как урок [Свой] некий сокровенный,
иль награду временно-бурную,
духовного ль блаженства рассадник?
Ах, се тайна, [всех] величайшая
и
духовной страшнейшия бури,
от нея же ключи суть во гробе. 30
Сколько
раз я, сколько [крат], бывало,
поглощенный мыслию глубокой,
на природы
[дивно]цветном лоне
насыщаясь питательным соком
из прелестных персей
обнаженных,
храбро матерь спрашивал щедрую:
чего ради Творец ее создал?
на потребу ль многим ее чадам,
или чад [сих] – для ее довольства,
иль
друг друга [сотворил] их ради?
Кормилица бренная, однако,
украшена
порою цветущей,
увенчана солнечной короной,
заплетая пряди [много]цветны
[и] кропя их росою жемчужной 45
при мерцаньи звезд светловолосых,
чтоб
наутро [еще] горделивей
появиться пред своим Владыкой,
на жаркое мое
любопытство
отвечала [одним только] смехом.
Сколько раз я, сколько
[крат], бывало,
свод лазурный [сих] небес священных,
засеянный семенем
алмазным,
воспаленной заклинал душою
святую мне открыть [эту] тайну:
украсил ли [дивну] твердь Создатель,
отверз [ли] ей книгу великую –
да
славит тварь Творца и блаженство,
или чтобы человек читал в ней
ничтожества своего безмерность? 60
[Присно]чутко мудрецов земных я
о
судьб[ин]е пытал человека,
о звании его перед Богом;
но различных
[масса] доказательств
содрогалась от непостоянства:
все их мысли,
собранные вместе,
не являли ничего другого,
кроме жажды темного блужданья,
[а] в итоге – лишь немое слово,
взор, что с [первым] угасает мраком.
Сном тяжелым человек забылся,
зрит во сне [он] страшные виденья,
и с
трудом лишь заключить способен,
что иное естество имеет.
Показалось другой
раз, [как] будто 75
избавленье ото сна настало;
о надежды тщетные
людские!
в этот миг он погрузился вольно
в царство грезы мрачной,
жесточайшей,
в область самых страшных сновидений!
Ловкость ему
дадена с проворством,
лишь покуда сам он член достойный
земной [этой]
ярмарки бездумной;
воли его зиждется основа
на крыла[том на]
непостоянстве;
а желанье – всех страстей ужасных
возбудитель, путевождь
незрячий;
злоба, зависть, адское наследье
человека ниже скот низводят,
разум – ставит с безсмертными вровень! 90
Во жилище временном и бурном
человеку неведомо счастье –
истинное, цель исканий вечных,
неведомы грань
его и мера;
чем [он] ближе встал к вершине славы,
тем [он] больший счастью
неприятель.
Земля наша, матерь миллионов,
осчастливить одного не в силах;
если ж сын сей стал ее владыкой –
почтит его чашей Геркулеса.
Срок весенний нашей жизни краток,
следом лето знойное приходит,
смутна
осень, зима ледяная;
[так,] чредою, день за днем минует,
каждый муку
новую несет нам. 105
Нет [в помине] дня, что б мы хотели,
ни блаженства,
коего взыскуем.
Кто безумный ветер обуздает,
кто вздыматься запретит
пучине,
кто границу очертит желанью?
Человеком храм один
воздвигнут:
лютой боли и тоски обитель;
каждый смертный, на земле
рожденный,
володеет обителью мрачной,
под чьим [темным] сводом ядовитым
временные муки угнездились.
Се – наследье горькое людское,
[что] друг
другу и себе вручаем,
[а] кто счастлив – на пустом созиждет—
ради смертной
гармонии скорбной. 120
Орган слабый человек имеет
для собственных
чувствовыражений;
поэтому подает [он] знаки;
различные [есть]
телодвиженья,
дабы чувствам дать наружу выход.
Но жалкие наши оговорки
и слабые все переживанья,
по сравненью с тем, что жаждем молвить,
суть
немые безсвязные речи,
бормотанье души погребенной.
С каждой точки
глянь на человека,
и каков бы суд о нем твой ни был –
человеку человек
сверхтайна!
Тварь избранна у Творца [вселенной];
если солнце всходит на
востоке, 135
если жизнью брызжет луч [сей] яркий,
коль не призрак [вся]
планета [наша],
[то] людская душа впрямь безсмертна,
мы – [та] искра в
смертном прахе [сером],
мы – луч [оный], окутанный тьмою.
О Создатель
[наш] непостижимый!
в человеке светлая есть искра,
отражен в ней Твой
безбрежный разум,
как един свод из Твоих чертогов,
отраженный пучиною
нашей.
Блеск короны день Тебе дарует,
ночь – порфиры пламень таинственный,
дивны эти знаменья чудные,
слабой твари не постичь их смысла,
у нее Ты
лишь восторг рождаешь. 150
С Пифагором Эпикур [жестокий],
душ
безсмертных злобные тираны!
мрачной тучей покрытые оба,
с целым сонмом
вослед вам грядущих,
вы – людское унизили имя
и звание наше перед Богом,
с безсловесной сравняли нас [тварью],
[вы] украли искру божественну;
очаг
ее изронил небесный,
[вы ж] одели скотской мертвечиной.
Когда б
[слепо] глупцам доверяли,
безумцами [звали бы] поэтов.
Не сгущалась если б
ночь над твердью,
лицo неба [разве] б так сияло?
Не будь острых зубов зимы
лютой, 165
о благости тепла [разве] б знали?
Без тупицы [с] безсмысленным
взором
ум светл[ейш]ий [нешто] заблистал бы?
Святу тайну Шепот всемогущий
[рек]лишь душам пламенных поэтов.
Чудеса все и небес, и тверди,
все
цветенье священносияний,
будь миры то, иль умы [блестящи],
безсмертная иль
смертная прелесть,
что [все] это – [и] сполна, [и ]вкупе –
как не песня
Отца [Все]общего?
Священно есть звание пиита,
голос его – эхо небесное,
луч [пре]светлый им руководствует,
в нем глаголет Творца величие. 180
Певец дивный сербского народа,
бич судьбины тяжкой испытал ты,—
мир
желанью угодить не может.
Судьба тебе и моя известна;
нет на свете, думаю,
подобной:
до самых врат Тартара проник я,
ад с проклятьем на меня рыкает,
зрю его я все картины гнусны;
но на участь [воз]роптать не смею—
волей
Божьей блещет мне надежда!..
От тебя я многого жду еще:
да предстанут
в огненных глаголах
пред очами Сербства и Славянства
[наш] Георгий, Душан
и Обилич,
и еще кто из героев сербских, 195
возгреми же и хулою грозной
на Вуицу, Вукашина, Вука,
богомерзких изменников сербства;
имя сербов зло
в них помрачило,
Тартар для них малая есть кара!
I
Нелегко ли [да] в полет пускаться
на лодочке [утлой] крыл распятых
без кормила и без руководства,
в [тот] безкрайний океан воздушный,
где
[и] солнца – только капли света,
а миры [вcе] – искры, едва зримы;
где
бушуют ужасные бури,
не давая смертным отверзть очи,
но гоня их в
мрачное жилище,
Бог весть коей судьбой назначенно.
Правда, Божьей
рукой освященна,
ты, чье имя всюду [будет] свято,
вплоть до [дальних]
границ светозарных,
огради [же] щитом меня крепким
от [сих] cмерчей
кораблекрушащих. 15
Вот, [есть] жертва с алтаря чистого!
Не дадено
восходить ей в небо,
ради славы коего возжжена!
Паломника сира виждь и
бедна,
к святилищу по морю плывуща;
в набожности став почти что
льдинкой,
завет несет на алтарь Творца [он];
вихри его ярые объемлют,
туда-сюда [по волнам] швыряют,
страхом смерти мучая [нещадно],
после –
бросят в кипящую бездну.
Покарай Бог безпутную силу,
поправшую Божии
законы,
яже полнит ужасом и мраком
горизонт наш и судьбину нашу! 30
В нощи бурной, жутких стонов [полной],
луч какой-то в глаза вдруг сверкнул
мне,
слышу будто ангельский я голос:
«Аз есмь [свет] твой в душе
помраченной,
луч [твой, искра] огня безсмертного;
чрез меня ты
вспомнишь, что утратил.
Понапрасну пылкие поэты
творят себе богинь и
поют их:
я одна лишь мрак [могу] проникнуть
и достигнуть [оных] врат
небесных».
Что же, пой мне, [пой], тварь безсмертная,
о паденьи
страшном твоем с неба,
о временном твоем заточеньи
в [сей] юдоли скорби
и печали:
что за сила, [рцы,] нечастивая 45
грех пред Богом свершить
заставила,
что попрал ты вечноcти законы?
Что, [скажи мне, ] гнев Творца
[и Бога]
на зло твое так воспламенило?
Судьбу свою горькую поведай!
О, сколь страшно твое падение,
страшна участь, выпавшая смертным!
Мучения тяжкого мы жертва,
пагубного труд [мы] преступленья!
Сном
забвенья [ныне] ты забылась,
и всю радость жизни первозданной
с
источником безсмертного счастья,
райски кущи, вечное блаженство,
Создателя взор животворящий –
несчастному предала забвенью. 60
Вырвись [смело], искра божественна,
из объятий владычицы мрачной,
поднимися, [взмой] на светлых крыльях,
распалися пламенем безсмертья,
с
очей моих скинь [отягощенных]
смертельную мутную завесу,
отрывая взгляд
их отупевший
от мятежной суеты ничтожной,
уводя их на поля блаженны
в освященном творением храме,
да узрю [я] колыбель огромну,
в коей
вечность была взлелеяна,
из нее [ли, да] расправив крылья,
полетела она
на просторы,
ото всех [там] взоров сокрылася, 75
кроме Взора
Всепроницающа,—
в естества [ли] всего святилище,
где с мирами солнца
рождаются,
где с зачатьем созданье венчано,
где крестились духи
безсмертием.
Веди меня на поля небесны,
блаженное да узрю жилище,
где возникла и ты, и жила там,
архангела следуя стезями
на безсмертных
светозарных крыльях
под знаменем славы развеянным,
в дивной славе
благости небесной,
как и ныне за ним поспешаешь
в [этой] грязной и
мрачной юдоли,
мертвенностью скована телесной. 90
«Аз есмь искра
твоя безсмертная!—
молвила мне светлая идея,—
веду тебя к очагу извечну,
из коего сама возлетела;
физической тяготы оковы
время сбросить,
сделаться свободным:
не стенай [же] под бременем чуждым;
стебелек сей,
слабый и незрелый,
вырастает для смертного часа,
снедью гадов ползучих
он станет».
Так сказавши, молвит: «За мной следуй!»
Ввела меня в
царство мирозданья,
словно капля с цветка росистая
или льдинка
прозрачно-хрупкая,
что под светлым взором солнца [ясна] 105
слабый луч
[свой] устремляет в небо.
И, величьем небес пламенея,
поступил я по их
[же] примеру:
вознесен был туда неким свойством,
[как] магнитом
священным притянут.
Вот [вам] искра малая, слабая,
среди солнца
пламенных пределов,
что богатством [тех] лучей безсмертных
затопляют
миры и пространство!
Да! она-то свет и породила,
океан ведь составляют
капли:
[Сам] Создатель величьем сияет
в [этих] искрах, яко в солнцах
[жарких],
в смертных [каплях] – как в божествах [чудных],
вся [тварь]
славит мощь Его [дивную]! 120
Шести небес сквозь коловращенья,
через млечных шесть пройдя пределов,
громадную выписал я сферу,
кою
вечно светлые движенья
описуют в правильном порядке,
Всесильною иже им
десницей
начертала Мудрость пресвятая.
Ой ты, тайна, Богу лишь ведома,
устроенье сверхмощной машины,
безчисленны миры яже движет!
Пяти
небес [твердь] пройдя недвижну,
за лучиком следуя идеи,
созерцаю царство
безконечно
величия, миропостоянства:
[все] здешние [миры] суть огромней,
135
чем пространства [между] подвижными,
но [все] зримы в свете
лучезарном,
как большие острова морские,
когда снегом зима их оденет,
так что видит пловец издалёка.
Стань в полете, искра божественна!
круг возможный давно перешли мы:
небесные лучи острозрачны
вред
смертному [принесть] могут взору;
безконечно небес пространство
для
субтильных сил воображенья.
Мольбу мою дочь небес услышав,
летит вправо
плавными кругами,
в направленьи мира огромного,—
там, на светлом
отдыхаем бреге. 150
[Дивным] светом поражен [здесь] взор мой
величием [небывалым] – чувства,
упадаю на [тот] холм хрустальный,
закрывая ладонями очи –
[и] не смею ни за что отверзть их.
Слышу звуки
музыки безсмертной
и небесной [внемлю] гармонии,
яже сладость струит
благодатну;
мою душу смятенную глас [с]ей
божественно [всю] электризует.
Но тут кто-то взял меня за руку
и окликнул голосом приятным:
«Встань, созданье Творца [все]общего,
пусть же взор твой быстрый насладится
[видом] Божьих предивных творений; 165
пред великим [таким] дерзновеньем
опасности да скроется имя;
без очей [же] все миры суть мрачны».
Небожитель возвратил мне бодрость
и направил на брег неведомый.
Любопытство рой безсмертных духов
хороводом вкруг меня [сoбрало],
но
благого, пристального взора
один [только] не сводил все время,
симпатией
взгляд его светился.
«О блаженный сыне Предвечного,—
рек ему я голосом
умильным,—
судьба моя чем тебе занятна,
почто лик твой божественный дышит
[столь] искренней обо мне заботой?» 180
«Высокою волей назначен я
быть Aнгелом твоим хранителем;
священного не отрину долга,
как от солнца
луч [сей] не отступит;
едва круг лишь миновал земной ты,
тонку сферу
суеты безумной,
сопутником стал твоим я тотчас,
провел [тебя] сквозь
громов громаду,
коих в оном поднебесье вашем
всегда было больше чем с
избытком.
Разве б смела душа смятенная
смертной плоти одолеть оковы
без священной воли Создателя,
по простору летя небесному,
ища [всюду]
первый дом блаженный 195
и судьб[ин]у своего паденья?
Все, что с грязной
связано землею,
не имеет понятья о небе,
жизнь духовна – в небесах
[высоких],
материя [живет] в царстве гнили.
Вся[к] безсмертны[й] зрит
[твое] стремленье:
падения ищешь ты причину.
Куда хочешь, тебя поведу я;
участь вашу горькую я знаю».
«Небожитель, Творцом назначенный!
неужели
Создатель могучий
столь судьбою нашей мрачной занят,
что атому мыслящему
[даже]
божество дал уровня такого
провожатым в полях мирозданья?» 210
«Лучезарным ступай за мной брегом
венчанного постоянством мира,
и ободри
ослабшую душу,
величием неба разъятую!»
И повел мя средний дух небесный,
как сынишку пугливого матерь,
что милует нежно свое чадо,
утешая, чтоб в
себя пришел [он],
на пригорок [оный] топазовый;
на него мы вышли и
присели.
«Вот [и] небо, куда полетим мы!»—
указал мне рукой
белоснежной
и благости исполненным взором:
«Там Престол [свят]
Миросиятеля,
иже в свете купается [дивном]». 225
Бог весть, что мне еще
Aнгел молвил,
аз же взор свой исправил пред небом
и, в восторге, его [уж]
не слышал,
созерцая Мир миров со дрожью,
охваченный сладкою немощью.
«Все твои здесь представленья гинут;
само собой [мрет] воображенье,
гоня
себя [прямо] в неизвестность!»
От [этого] мира, где мы были,
до небес
[тех], престолодержавных,
преужасным вышло расстоянье –
как сто поприщ с
Земли до Урана;
небосклон [наш], сколько мог я видеть,
[весь собою] Мир
миров заполнил –
[сияющий] светлый шар [огромный]. 240
Безсмертными
омыл он лучами,
как реками все стороны [света].
Как если [бы] Творец
мощным словом
развеял вдруг по ветру землю,
и земные [все бы] океаны
серебристой пролились струею
в глубокую [и] черную бездну,
так щедрые
текли лучи [эти],
с их кротостью и благом безсмертным,
на просторы
естества громадна.
[А] сквозь волны небесного света
[вдаль] летели
комет мириады,
стремительны [и] резки чрезмерно,
туда-сюда сновали
[поспешно],
те – на небо, а эти – [уж] с неба; 255
так [трудятся] усердные
пчелы,
Творца когда десница благая
им сладкую манну щедро сыплет,
они
же [все] будят своим гулом
с тишиною венчанное утро.
«Хранитель
мой, Предвечного сыне,
что шарики эти означают
на пламенном поднебесье
здешнем,
что движутся [в] правильно[м порядке]:
[там] темные льнут к небес
святыне,
[здесь] светлые спускаются долу?»
Божественный на мя взор
воззрился,
вечно юной красою венчанный;
[пред] сим ликом дивным бы
померкли
все прелестны рожденья Авроры. 270
«Те, что [прямо] к небу
устремились,
так что [ясно] зримы в светлой сфере
в виде темных шаров
непрозрачных,
то суть солнца [и] вожди созвездий,
из недр [они] вырвались
мрачн[ейш]их
по священной воле Создателя,
на четыре края неба идут
окреститься безсмертия светом,
увенчаны светом [этим] вечным,
к
[из]вечному воротятся царству».
[Тут] меня он чуть вперед
подвинул:
«Погляди [же] теперь и налево:
видишь шар тот (он других
побольше),
что пускает лучи чернозрачны?
Он один лишь на просторе светлом
285
облачился в черную порфиру;
лютейшие крайности зол разных
под одной
в нем собраны короной;
образует кафедру он мрачну
всех ужасных [и
постыдных] зрелищ!
Ад зовется, сатана царит в нем,
мрачнодушный
ненавистник неба;
зло – утеха его единая,
обручился со злом он навеки,
огромную принес ему жертву:
шестую часть воинства небесна,
[чем] лишил их
святого блаженства,
в царство мрака увлек [за собою]
на страшные без конца
мученья;
[а] узнаешь, что и вам соделал!» 300
Как пучина после
страшной бури,
присутствие духа утративши,
сморенная сильным напряженьем,
природные прескочив границы,
пытается [заново] улечься
в[о] песчаной своей
колыбели,
так слабая душа моя [ныне],
восхищена Творца чудесами
за
пределы воображения,
в глубокое впала уныние;
крылатого лишенной
мечтанья,
отверзлись ей пропасти мрачные,
ужасные, пожрать ее алча;
напугана видением страшным,
священная так трепещет птица, 315
юже гонит
cмертоносным криком
нарушитель мира воздушного;
до паденья волосок
остался,
но хранитель [бело]снежнокрылый
магнетизмом спас ее священным.
«Заблистай,— рек,— огнем Создателя!
Ты ведь – искра, для неба созданна
[и] безсмертным Богом помазанна.
Что влечет тя в колыбель людскую,
где
стенанья с плачем коронуют,
где с тиранством венчается глупость,
где – на
горе только человекам –
обожествлен Цезарь с Александром,
где смертные
прелести все вкупе
лик являют из илистой грязи?» 330
Воспрянул я и,
отверзши очи,
хранителю безсмертному молвил:
«[Из всех] дух[ов], что
Творец наш создал,
без насилья ни один не стал бы
ярмо носить цепей
[этих] смертных;
[да и] кто бы когда добровольно
суеты [сей] возжелал
безумной,
где лишь гнусно[сть и] зло торжествует,
где раздора знамя всяк
подъемлет,
где, как камнем, гнилью ранит души?
Судьба наша – с
[горьким] ядом чаша;
судьбы вечной священны законы:
существа все оным
покорствуют.
Заточенье зрит человек свое,
смутно помня о первичной славе,
345
молниею к небу устремится;
но удержан [будет] смертной цепью,
пока
узам [рабским] срок не выйдет;
ярчайшие смертные поэты
с врат небесных
упадают в бездну».
II
Яко солнце в день облачн[о-светл]ый,
когда бросит с ясного запада
cтремительно-пламенные стрелы
на хрустальный венец Чамалара[1],
так безсмертный встрепенулся Ангел,
на огненных [прянув] светлых крыльях
к
блеску неба, к трону [Все]вышнего,
ко своим [ли ко] блаженным ликам,
приял
меня под [сень] крыл зефирных,
в небесные вознеся пределы.
Виждь,
идея, искра безсмертная,
досель тебя струи и теченья
океана сего увлекали,
[а] теперь мы у чудес истока,
[а] теперь мы прямо в царстве света, 15
на
могучих зыбях [и] безбрежных,
безсмертия пламенем возжженных,
огнем вечным
любови священной,
здесь [все] наши исчезают силы,
словно взоры в [по]токе
времени.
Вместо взора два да вспыхнут солнца
и идею целый век [наш]
смертный
пусть по царству ведут Небодержца,
дабы оным лучезарным взглядом
величия небесного прелесть
всю могли бы обозреть [воочью];
ты, рука
ли слабая, дерзаешь
описывать небесные нивы,
величие и красу чудесну,
ангельские наслажденья вечны? 30
Близорукий обращу [ли] взор свой
на
просторы равнины небесной:
взор [мой] тотчас в прелести потонет,
от чудес
[сих] уста онемеют.
Кто, Создатель, понять Тебя может,
могущество Твое
[вдруг] представить?
Мрачный ада алчного правитель,
[как] и узник, из рая
изгнанный, —
безсмертные коль смогли бы духи
величавость Замысла
постигнуть,
имя ада навсегда б осталось
под безмолвным ничтожеством
втуне,
смерть на гроб сей [пала] б в отчаяньи;
и Адам бы свои легионы
смерт[онос]ным не предал оковам 45
и себя бы в жертву не дал с ними
наследственным ужасам смерт[ель]ным!
[Как] велик Ты, Творец и Господь наш,
и творенья Твои [досто]чудны,
нет предела Твоему величью!
План
небесный вечная Премудрость
начертала рукою искусной:
все равнины, сколь
их [есть] на небе,
цветущими покрыла лугами
и царит там вечно[-постоянно];
неизменны и прозрачны краски,
каждый цветик в правильном порядке
словно
выткан с мастерством великим;
воздух полон [дивных] ароматов,
небес ради
[только] и созданных. 60
На просторах лугов буйноцветных
вертоградов
цепь необозрима
протянулась стройными рядами,
хороводы сомкнула дивные;
горделивы тополя и кедры
и иные дерева безсчетны, –
[разве] только небесам
подобны:
едва можешь видеть их вершины
в облаченьи из зелени вечной;
[и] всем правит порядок священный.
По равнине холмы поднялися,
строго-чинно, как все остальное,
в окруженьи вертоградов пышных;
на
[главах] их воздвигнуты троны
из лучистых рубинов и топаза 75
для Ангелов
[ для] первопрестольных;
над престолом каждым колышется
круг блестящий
среди [струй] возду[шны]х,
что подобен кольцу Сатурнову
искроцветьем и
круженьем [чудным].
Посредине [тех] полей обширных
протекает река
безсмертия;
ее струи – словно луч прозрачный,
а теченье – идея
безсмертна,
в рубиновых берегах чист[ейш]их.
[Там] тысячи мостов из рубина
изогнулись правильной дугою;
все, что есть там, горние фонтаны,
иже ниву
небес орошают,
из нее бьют, в нее низвергаясь. 90
Славословят
ангельские лики,
[чьи] безсчетны хоры, легионы,
засевая поля блаженные,
распетые [их] сладкоголосьем
и гимнами [в честь] любови вечной,
наслажденья вкушают безсмертны,
кои смертный представить не в силах;
легионы паки – несть числа им, –
рассыпаны [в] строго[сти] по братствам
по небесной благодатной сфере,
колыхаясь на крылах зефирных,
любви
вечной песни воспевают.
Ах, лепоту воинства небесна
невозможно постигнуть
смертному!
В каждом лике Ангела [Господня] 105
совершенство Творца
воссияло,
[как] и прелесть поэзии Божьей;
а по копьям [ангельск]им и
стрелам,
по щитам их боевым [пре]светлым
лучи дивны пляшут и играют.
Средь равнины [ceй] необозримой
[та] гора[ли] вознеслась крутая:
основанье
– чистого рубина,
из брильянтов – прочая громада;
о размерах
престолодержавной,
о сияньи ее переливов
ни един взор, ни воображенье
представленья получить не могут:
се есть тайна Вышнего Промысла
для
безсмертных непостижимая. 120
На вершине высится трон гордый
и
планина Царя Предвечного –
колыбель там вечности [сокрыта]:
здесь короной
ее увенчала
Создателя десница святая;
[и] отсюда она устремилась
на
господство и царство велее;
высечена первая здесь искра,
что прянула
сквозь пределы ночи
и явила [мраку] облик света.
Здесь [же] мрака
мерзостные силы
раздроблены были [в одночасье],
своей власти в естестве
лишились,
жалку участь [прияв] хладной смерти;
в [ярком] свете первая
отсюда 135
всем созданьям заря улыбнулась;
[и] отсюда с безсмертием
правда
сочеталась на вечное царство;
ум и воля, и судьба отсюда
во
едином ключе заструились.
Над высоким Престолом престолов
[дивно]
коло в воздухе сияло,
как сияли, кружась, и иные –
над тронами Ангелов
первейших;
только [нимб] тот в миллионы раз был
[и] огромней, и светлее
прочих;
мириады солнц блестяще-ярких,
по[дчиняясь] правилу святому,
привешены к главному власами,
свет струили в обширную сферу. 150
То
корона истинного Бога,
которою Сам Себя венчал Он
над вечностью и времен
[потоком],
под коею учинил завет [Свой],
Сам с Собою на священном троне,
[обязуясь] гнать мрак за пределы,
озаряя естества границы;
дабы правды
прославили имя
миры мрачны, тьмою объятые,
как на небе славится [оное].
Вкруг горы [той] престолодержавной
алмазные высятся четыре,
превысоки, в правильном порядке;
бьет из каждой [скалы] по фонтану,
как
живой луч пламенеют [струи]; 165
вздымаются мощными столпами,
гармонично
[после превращаясь]
в обширную Небодержца сферу.
Поднимутся [стройные]
колонны,
высотою от земли до неба,
изогнутся правильной дугою
под
блаженным куполом небесным,
на четыре границы горние
обрушатся в океан
воздушный.
Шары с[о дна] бездны ничтожества,
из хаоса [из] безформенного,
к бытию [ли] Творцом призванные,
в [эти] струи летят рой за роем;
крещаясь
[в н]и[х,] лучами вcкормленны,
воздушными станут светилами. 180
«[Ну,] теперь ты, думаю, доволен
и душою [вполне] ободрился, —
[пре]красный мне молвил небожитель,—
коль [Сам] тебя допустил Создатель
престол Его лицезреть [пре]светлый
и прелести рая священного!»
«О
хранитель, святой путевождь [мой]
сквозь ширь неба необозримого,
из
какого лика-легиона
святых [его] жителей ты будешь?»
«Видишь, — рек
[он],— [все] те легионы,
иже возле горы [оной] тронной
по равнине во
множестве [зримы],
вплоть до брега реки безсмертия?
То суть [рати,]
воинства густые 195
Михаила первопрестольного;
аз есмь [также] из этого
лика,
блаженное мое там жилище
и сладкое [присно]векованье
по
[Господней] всемогущей воле.
[Как] нависли над воинством нашим
шесть [ли] тысяч коло[вратов] светлых;
огромный [же] стан наш раскинулся
на сладостных безсмертия водах,
сорок тысяч мостов занимая,
ведь жители
небесных просторов
летать могут молнией огнистой,
могут легкой шествовать
стопою,
разъезжать [ли], если [по]желают,
на огненных своих колесницах».
210
[А] музыки славогласной хоры
и безсмертных ликов [песно]пенья
постепенно стихать начинали;
[рать] небесных полков бел[окрыл]ых
заполнила
мосты [над водами]
чудесною массою своею.
В стан свой [нынче] воротился
каждый,
кто – на крыльях, а кто – пешим [ходом];
[и] становья необозримые
белизною сплошною покрылись.
Как облако крылатое [долу],
когда
смотришь с планины высокой,
лелеемо напевом зефира,
спускается на поля
цветущи,
что белеют [сонною] громадой, 225
дабы отдых дать зефирным
крыльям
на весенних коврах [пышно]цветных,—
безсмертного воинства подобный
вид имели становья обширны
во полях [ли] радости блаженной.
«Вот,—
промолвил сладкогласный Ангел,—
ныне время отдыха настало,
ночь его вы у
себя зовете».
[И] заране описал явленья,
кои вскоре предстали и сами.
Всю внезапно небесную сферу
шатром дивным накрыло хрустальным,
был
[хрусталь] тот бел и непрозрачен,
лучей [ярких] прервалось теченье,
нежным светом озарилось небо. 240
Шатер дивный и зело обширный
высокими [паки] идеями
рука Творца чудно украсила,
блистанием каждой
цветопряди
в колыханьи прозрачно-лучистом.
Здесь парила вечность
венценосна,
выправляла полет свой искусно,
туда-сюда [сновала] на крыльях,
вверх взмывала, опускалась долу,
таинственной скрыта завесою.
Следом
время с непомерным шумом
на зефирных крылах поспешало,
и широким
[хватом-]коловратом
поймать ее, [настичь] порывалось.
[О,] такого без
устали рвенья, 255
напряженья [наи]сильне[йше]го
никто себе представить
не может;
но [порыву]не достигнуть цели:
у матери веков безконечных
легче крылья, нежели у тени.
И другая ясная идея,
изваянье на шатре
хрустальном,—
Поэзия Творца всемогуща,
венчанная короной творенья;
все
красоты, яже тварь имеет,
[всe,] что разум Творца безпредельный
в царстве
света [духом] видит ясно,
под короной тою обреталось,
на лице том чудно
выражалось
с велелепым святым совершенством. 270
План небесный она
созерцала
и [всю] прелесть правильного вкуса.
Тысячи ли духов, [тварей]
Божьих
ревновали о ней, восторгаясь;
поэзией ее упивались
[и], по свету
скитаясь бледному,
создавали разные предметы.
Но творенья призрачные эти
убегали их живого взора,
как бегут [прочь] замки сновидений.
Над
равниной тихою небесной
миллионы шаров пролетали
четким строем, [стройным]
хороводом,
зримы, яко луна в телескопе.
Цвет и свет их также [был] как
лунный, 285
и на каждом безсмертной Рукою
свой был [некий] замысел
начертан
ликованья небес победного;
расцвечены красочным узором,
в
свете они весело блистали.
«Ой [же], сыне честной Создателя!
[сколь]
чудесна картина подобная!» —
«Каждый вечер, — рек мне [мой] хранитель, —
безсмертные, новые идеи
нашу сферу дивно озаряют;
а день каждый у небес
священных
новые нам дарит наслажденья,
новогласье музыки безсмертной
оглашает поля цветущие
новой славой Творца могучего!» 300
Восстал
Ангел на крыла зефирна
[и] немного вперед провел меня,
к источнику
[подведя] малому:
«Здесь присядь ты и воды напейся
из чистого сего
источника;
она тебе и откроет [правду],
удел страшный твоего паденья!»
Так промолвил и стремглав помчался
ко своим [ли] светлым легионам,
как
[мчит] звезда с запада к востоку.
С хранителем [со] своим расставшись,
в скорбь слезную я повергся [разом],
как сиротка, что отца лишился
и
остался в мире [сем] мятежном
судьбе буйной на произвол[енье]. 315
После
долгих горестных [раздумий]
[все ж] испил я воды с источника,
[он] открыл
мне горькую судьбину,
как предметы у нас за спиною
[открывает] светлый
лик зерцала.
III
Всемогущий восседал на троне,
в
таинственну облачен порфиру,
поэзией занятый творенья;
миры [многи] к
светлому Престолу
из мрачного устремлялись царства,
так, в ночи
[ли]страшного пожара,
сквозь густые облака из дыма,
[дружным] роем [ввысь]
стремятся искры,
к небосводу [из] лазури дивной,
[гнет] стихии несносной
презревши.
Cоздателя [свят]венец священный
своим видом [так] украсил
небо,
[что] в [чудесном] пламени веселья
небесные взыграли светила
и
сребристы струи безсмертия. 15
Два стратига воинства небесна
подлетали к
трону [Все]вышнего
на огненных своих колесницах,
легионы их сопровождали
и гром велий небесной музыки.
[Тот] полет их уподобить можно
двум
могучим воеводам моря,
что на белых поднялися крыльях,
[над] веселым летя
океаном,
а вокруг них вереницей длинной,
в пляске брызги рассыпают волны,
столь [же] дивно воинство небесно
провожало двух своих стратигов.
[Как] в
чертоги вошли воеводы,
с гулом славы рать [их] воротилась. 30
«Преблагий [наш] Отец безсмертия,—
молвил Богу Михаил Архангел,—
непрестанно разум Твой пресветлый
творения поэзией блещет;
Тебе жертву
благодарения
во всех светлых мирах сожигают
в чистоте [ли тех] лучей
огнистых:
но с заботой вящею Твоею
и ласкою Отчею в сравненьи
ничтожны
суть жертвы [всех] созданий».
«[О] созданье мое избранное,
ты [как]
солнце среди [прочих] духов,
[из них] тебе лишь один подобен,—
всемогущий
Творец ему молвил,—
Аз Един есмь, Кто творить способен 45
и Кто венчан
всесилием [полным],
Мне [лишь] только все [и вся] покорно,
и в
пространстве, и за пределами;
отступи Я от долга святого,
царство мрака
пребывало б вечно.
Число миров бысть непостижимо
никому же, кроме
[как] Мне только,
покрытое хаоса тучами,
в [жутких] недрах тьмы
погребенное.
[О,] сколь [много] приложил трудов Я,
пока время [не] вырвал
у мрака
из цепей тех и темницы [страшной],
полет ему даровав свободный
по обширной державе вечности
и по царству [пре]светлого Лика. 60
Ведь однажды мрачное [то] царство
всюду было власть свою простерло,
лики
его, [полные] уродства,
заходили [и] в поля небесны
(вырожденья и мерзости
оных
никто кроме Меня не представит);
разве только к горе сей священной
и к Престолу подойти не смели,
ибо взор Мой пламенный [и страшный]
сокрушал их мощно [и] ужасно.
Безобразным полчищам нелепым,
что
всегда Мне покорялись [в страхе],
[приходилось] к мрачной колыбели,
в
разоренны вихревые [норы]
стремглав мчаться, [чуть] Лик Мой завидят; 75
впрочем, мертвым правилом [ведомы],
выползали [после] многократно,
лишь
корону воздену над троном.
[Но] удар тот, первый, сверхблестящий
[безпощадно] раздробил их царство.
Побежденны венцом Моим светлым,
сокрылися массами густыми
во простр[анных] безжизненных бездн[ах];
[и]
свои там плачевно-мертвые
творят [вкупе] со смертью фигуры
по гнусному
собственному вкусу.
Чем творенью дарю Себя больше,
тем их царство
становится меньше;
придет время к той [заветной] цели –
[и] мрачные бездны
озарятся. 90
Возжегал Я пламенные вихри
средь пределов ночи и хаоса,
да пробудят и миры, и солнца
ото сна [ли] хладно-предвечного.
Свет в
[краях] тех грозные победы
над безмолвным одерживал царством,
раздвигая
светлые границы,
призывая к бытию сладкому
из смертного обширного лона
узников тьмы число огромное».
«[О] Источник счастия безсмертных,
истинная, светлая Надежда
миров [оных], что уснули в безднах,
[тех,]
которым мертвенность слепая
Создателя не дает величье 105
в Отчем познать
благоутробии, —
Гавриил рек Отцу безсмертному,—
и средь этих безчисленных
ликов
перед троном Твоим возжгут жертву,
благодарность всех воспламенит
[их]!»
«Над густыми рядами начальник,
ясно солнце между
безсмертными!
Когда пламень лучей светозарных
толщу ночи и лик ее
[мрачный]
огнем своим попалит светл[ейш]им,
превратит [их] в слезы
лучезарны,
не оставив даже капли мрака
ни в пределах, ни за пределами,
когда сгинет облик ее гнусный,
а край каждый светом запылает, 120
два
стратига, первенцы небесны!
Творец тогда [Bсе]общий почиет,
исполнивши
Свой завет священный,
миров тогда страшные пространства
гармонией
взгремят сладкогласной
любви вечной и радости вечной;
душа Моя Отчая
охотно
обратится к сладкому покою,
с[о] безсмертным взирая довольством
на тварь всяку, увенчану счастьем.
«Ах, Всеобщий Отец благодушный! —
хором [молвят] оба Архангела,—
при таком[-то] Создателе [дивном]
с
неизмерно великой Душою,
что любого из благ совершенных 135
превыше есть,
и[бо] их питает,
подобало б всем скопищам мрака
[и] мирам всем, в оных
погребенным,
самим [скорей] поспешить воскреснуть,
до того как узрят Лик
Твой светлый».
«Два стратига воинства светлого!
Я, — [про]рек Он, —
Сам был и с Собою.
Впредь не может ничто для себя быть,
это против закона
природы,
печать Мою на лице носящей.
Все да идет во свое [ли] время,
венчанное Мною на безсмертье, –
чье мгновенье – веков миллионы.
Шаги мои
[также] божественны,
их могу Я называть пространством: 150
два
созданья мои светлейшие
средь всех духов [светлых и] безсмертных!
Как
пространства обширного имя
разуметь вам, [видеть] попущено?»
Тихим гласом
Михаил [про]молвил:
«То Тебе [лишь] Одному известно;
я [же] вот как о нем
понимаю:
шар небес [сих], престолодержавных,
всякий знает, ярче всех и
больше,—
он есть центр [для] всего пространства.
Вкруг него [же]
кол[есниц] небесных
миллионы, [как] себе [я] мыслю
(число cие я возвел бы
даже
в наивысшу степень исчисленья,
кою [только] тварь Твоя безсмертна
165
умом может собственным представить);
круги [эти] солнцами сияют;
главенствуют солнца над мирами –
сколько дал Ты каждому [светилу],
у
каждого мира – своя сфера.
Меж кругов [тех] кладу расстоянье –
славы
ради Божеского вкуса:
кругом дальним ближний [круг] охвачен,
как шар
больший меньшего объемлет;
потому-то, чем окружность дальше,
тем огромней,
и шаров [там] больше.
За пределы выйдя описанья,
достигаю [и] областей
мрачных,
мрачных будет [столько ж], сколько светлых;
я пространство вот
как разумею». 180
«[О] Архангел, [раз]умом высокий,
для духа ты
воспарил довольно,
честь делаешь Творцу своему [ты],—
ответствовал
могучий Создатель, —
значенья же пространства – не знаешь:
[все] просторы
и мрака, и света,
что в уме ты своем представляешь,
если все [их], и те, и
другие,
в шар единый лучей светоносных
обратить [вдруг], по правилу
сливши,
а шар оный растянуть в прямую
нить тончайшу, кая лишь
возможна,
сквозь пространство ужасное [это],
то [длиною своей] нить
такая,
проникая его светом тонким, 195
в нем, ужасном [и необозримом],
чьи границы лишь Я постигаю,
не превысит одной даже точки!
Безграничен
Один только [Раз]ум,
все другие умы близоруки».
«Странно, — молвил
[Творец] всемогущий
воеводам неба священного, —
что в чертог Мой не
явился с вами
равный чином Сатана [вам], друг ваш,
ибо часто вместе вы
являлись,
небесные военачальники.
Правда, каждый из безсмертных духов
обладает правом на свободу,
[правом] делать все, что пожелает,
по правилу
легкому, святому». 210
«Светоч [Дивный], правдою венчанный! –
Гавриил
рек Отцу Предвечному,—
правил Твои[х своды] суть священны,
их премудрым [и
святым] порядком
украшаем замысел небесный.
Мы вкушаем счастие вечное;
Сатана же, друг наш блистательный,
на престоле у себя остался,
меж своими
мощными полками,
зыблем хором любови безсмертной».
«Архангелы
первопрестольные!
Я сейчас вам поведаю нечто,
еже души поколеблет ваши:
[та] гордая душа Сатанина
облачилась в черные одежды; 225
воевода
славолюбив[ейш]ий,
мир небесный возмутить [он] хочет
и низвергнуть в
вечную погибель
с собой вместе [все] свои дружины.
Гнев [же] правый –
оружие правды!
Душа его мерзостно-гордая
зла [успела] зачать в себе
имя
и страданья развернула знамя.
Зла этого зрю Я последствия,
о
погибших скорбя творениях;
Но в имени неблагодарности
к Родителю – промах
величайший:
святой правды строги суть законы,
все должно им следовать,
[как рек Я],
преступников бич Мой наказует. 240
Злом упившись, душа
чудовищна
бурей [темных,] мрачных [дум] теснима;
безрассудный гордец
помышляет:
не Моей-[де] мощною рукою
на трон поднят он из ничто[жества],
силы мрака ему дали б царство
[и] престол [бы] божеский воздвигли,
чтобы [правил] по своей прихоти,
составляя новый круг небесный
и
безсмертья венцы [раз]давая!
Раб глупости, враг миропорядка,
не
ведает всемогущий смысл [он].
Меня ли он чествовать стыдится,
Иже словом
[единственным] мощным
шар великий неба блаженного 255
утвердил [вдруг] на
легком воздухе?
Иже [оный] океан воздушный
островами сиянья наполнил,
увенчав их святым магнетизмом,
так что держат друг друга [лишь] взором?
Мирозданья общие законы
[суть] обет Мой, [как] и жизнь природы;
если б
стали все миры их рушить,
Моя на них мощная десница
страшным гневом
вооружилась бы:
на обломки [на] безобразные
раздробивши, Я б низверг их в
бездну,
[ну] а после, заново другие
воскресил бы из мрачного лона
и на
круги [новые] венчал бы. 270
Дух лукавый и злобой вскормленный,
к собственному замыслу гиблому
увлек [с собой] все свои полки он,
подвиг
на зло [также и] Адама,
воеводу, младшего вас чином,
и рать его
многочисленную.
Легковерье страшное Адама,
лика его [нрав] непостоянный
ввергнут [всех] их в состоянье плача
……………………………………………………….
Сатанины замыслы мрачные
зрело око Мое всевидяще:
он замыслил зажечь
бунт[а пламя]
на равнине неба обширного.
Ему смелость слепая вещает, 285
что он ваши одолеет силы
[и] Престол Мой силою захватит,
оборвет[-де] цепь
миродержавну,
что крепится у Меня под троном,
[и] во мраке все миры
утопит.
Злочестием душа ослепленна
и своею погибелью вечной,
[раз]делить [он] власть со Мной задумал,
всемогущство [по]делить со Мною,
а там – вместе будем миротворцы.
Честь большую обещал Адаму,
после нас с
ним – высшую на небе;
из двух ликов ратникам [отважным]
обещал [он]
каждому корону,
[власть] над миром большим [и] о[т]д[ель]ным». 300
«О пресильный и преблагий Отче!—
хором [молвят] оба архангела, —
странно,
как мы во столпы хрустальны
от двух этих крайностей не смерзлись
пред
Твоим [ли да] Пресветлым Троном —
[Се] всесилье Твое божественно,
Слепота
[ли] духа Сатанина!
С Тобой, Отче, кто б тягался силой?
C Тобой, Чье лишь
единое слово
ввергнет в трепет и миры, и бездны!
Милостивый,
пресвятой Создатель,
услышь наше слабое моленье
блага ради души
божественной!
С[о]праведным помедли Ты гневом
над [созданьем] в вечности
несчастным 315
и в злодействе ему сподручными,
иже встали на край
погибели:
атом входит в солнца луч [пресветлый],
[cвет] ли в душу не
войдет немирну;
чай, приидут в себя пропащие!»
«[Лютым] ядом
душа напоенна,
обуянна завистью слепою,—
воеводам [про]молвил Создатель,—
путь истины никогда не узрит,
не вкусит[ь ей] безсмертного счастья.
[Тот,]
кто правды закон попирает,
грозна имет Кар[опод]ателя;
Святилища Сатана
лишился,
гнев ужасный навлек Создателя,
злу вечному [черный] трон
воздвигнув. 330
До какой [же] глупости дошел он:
oборвет[-де] цепь
миродержавну!
Что [он] мыслит, дурень [раз]несчастный:
что крепится цепь
миродержавна
на безсчетных [тех] столпах алмазных,
в моем иже высятся
чертоге?
не весть, [жалкий]: цепь миродержавна –
это слово Творца
всемогуще,
еже полнит мирами пространство,
миры – [сонмом] ангелов
счастливых!»
IV
День [давно] уж к вечеру клонился
на
цветущей равнине небесной;
два венчанных славой полководца
[шли], как
пламя, чрез полки густые
врага неба и отца несчастья;
как ладьи две, под
парусом полным,
проплывают по узкой протоке
среди снегом покрытой равнины,
так средь белых они [этих] скопищ
проходили воинства падшего.
«Сатана, брат, чином [с нами] равный,—
начал ему Михаил глаголать, —
сколь
гибельно то, что [ныне] вижу
в чертах твоих и твоей дружины,
неужели и
впрямь ты решился 15
Создателя испытать гнев правый
и низвергнуть в вечную
погибель
с собой вместе все [те] легионы,
что под властью твоей пребывают
и короны твоей архангельской?
Как врагом злым называть ты смеешь
своего [же] Отца, Отца мiра,
из атома Иже тя [малого]
духом вечным [и
мощным] соделал,
увенчавши венцом архангельским,
дабы сладость вкушал ты
вечную
в[о] пределах неба блаженного?
Обрати же, Сатана, [вновь] взор
[свой]
ко престолу Отца Предвечного:
Он ведь старше конца и начала! 30
Обратись [же], душа заблудшая!
слезы теплы пролей покаянья
пред
[Все]общим Творцом милосердным,
что есть Имя, познай, Всемогуще
и что [сам
ты и] смысл твой пред Оным;
изгони тьму из ума слепого,
злую зависть – из
души нечистой!
Благ Создатель и многомилостив,
простит тебе твое
заблужденье,
впишет в [книгу] вечного блаженства».
«Нет [и] нет
[же]! — взгремел гласом низким
злой губитель [дивных] душ безсмертных,
так что слышал целый стан мятежный,—
Михаиле, чином мне подобный,
но
намного низший меня духом, 45
ведь с душой ты [явно] не [c] моею –
благородной гордостью зажженной,
прощения Сатана не ищет:
благородство
моих намерений
небо слышит, а миры – узнают!
Горьки суть мне все
блаженства неба,
пока цели своей [не] достигну,
дав другие естеству
законы;
Всемогуще Имя [я] не знаю,
Коим [вы]мне так угрожаете.
Чего
ради Властелин ваш гордый
из сна меня пробудил вечного
с благородной моею
дружиной,
коль короны самодержцев [властных]
на главы нам возложить не
думал? 60
Я желал бы навсегда остаться
в сна объятьях, в его власти
мирной
со всей моей светлою дружиной,
чем – на [белый этот] свет явившись
–
преумножить кичливую гордость
Противника невыносимого.
Ввек не будет
душа Сатанина
множить славу Соперника злого,
ввек не станут уста
Сатанины
хвалу Ему возглашать [покорно].
Искусная душа Сатанина
дивно тайну мрачную прозрела,
разглядел я в подробностях [тонких]
небес
гордых прошлую судьбину,
как Властитель [сих] небес надменный 75
[власть]
присвоил [и] всемогущество,
завладевши пространством ужасным.
О своем я
прочитал начале,
о всецелом уделе собственном
и дружины моей
благородной.
Что кичится Недруг горделивый,
[Сей,] якобы меня
сотворивший
и светлые мои легионы:
тайный случай был отцом нам [общим];
с [нарочитым] умыслом нас создал,
чтобы дали естеству законы
и гордыне
предел положили,
с [Cим] надменным Властелином неба
разделивши власть и
могущество,
да[бы] равным обладал всяк правом. 90
Небес первых [был]
удел ужасен,
о [судьбе] их страшно и помыслить.
Грабителю выдался смелому
сходный случай завладеть пространством
и присвоить Имя Всемогуще
своевольно, с Своего согласья.
Небес оных страшное паденье
мраку Его
задало начало,
вековечной тьме непроходимой,
что сгустилась вокруг Него
[тотчас].
[А ведь] прежде целое пространство
заполнялось светлыми
шарами,
тьма [же] лик свой нигде не являла.
Каждый шар [тот был] величиною
с наше небо, [кое видим ныне], 105
столь же светел и [зело] обширен.
[И]
на каждом престол возвышался,
как Престол наш [нынешний] верховный;
на
[том] троне над каждым был небом
[свой] правитель, короной венчанный.
Небес первых [вящее] величье
рок ужасный поразил внезапно:
пагубная некая
судьбина
всколебала миры и пространства,
и страшные возмутили бури
океана[2] минувшего недра;
потрясенья участились злые,
[миров] светлых пробил [тут] час судный;
на [сию ли] великую жертву
гладной бездны челюсти разверзлись. 120
[И тотчас же,] во мгновенье ока,
божества все низверглись с престолов,
и миры все стремглав обрушились,
с
гулом страшным [пали], сокрушенны,
на жертвенник владычицы мрачной.
Ужасного зрелища такого
не представят все умы [вселенной];
как летели шары
к погребенью,
раздробляя в полете друг друга,
повергаясь обломками в
бездну.
С обширного все миры пространства
низринулись в вечную
погибель,
один только невредим остался –
слепой волей некоей судьбины, –
[тот,] на коем высится трон гордый 135
Противника моего страшного.
Счастье[м] было б, коль и oн тогда [же]
в мировую ввергся [бы] гробницу
и
царствие ночи мирновечной
всюду света лучи угасило!
На лихую судьбу
небес падших,
воцарились ночь с опустошеньем,
но слепые владычицы эти
в безсилии преклонились тотчас
пред упорным своим Соперником.
Из
хаоса небес раздробленных
деятельный Властелин Небесный
создавать стал
миры небольшие,
поселяя жителей в них слабых
дабы было все Ему покорно.
150
Вот [он] случай, — возопил [он] страшно,—
имже смелый Властелин
Небесный
приобрел [вдруг] Имя Всемогуще,
Сатана же – открывает тайну!
Средь равнины [пре]обширной неба
да разделим, требую я, власть мы
и
падшие небеса воздвигнем.
И природе дадим закон первый:
пусть [жe] каждый
властию верховной
в своем небе выспренно гордится!
Соперника ведома
мне сила
и страшное Его постоянство,
но клянусь [я] оружием светлым,
щитом [грозным и] непобедимым
[и] храбростью моих полководцев, 165
легиона
своего оружьем,
искренностью Адамова лика:
мы исполним [свое] намеренье,
либо жертвой станем благородной:
покой вечный – вечное блаженство!»
Едва слово рек вождь погибели,
к Творцу ядом зависти полное,
миллионы
гласов отозвались
из мятежных полков развращенных:
с изумленьем всякий
ему кличет,
[все] согласно верность выражают.
Колышется [эта] рать густая,
как зрелое по равнине жито,
еже [остру] поджидает косу,
когда [ниву] вихрь
смутит безумный. 180
«О зависти ядовитой жертва,
виновники
погибели вечной!»—
молвил было Гавриил Архангел;
но хуленья тысячные
крики
на Вышнего и двух полководцев
вкруг [последн]их слились в хор
[свирепый],
оборвавши слово Гавриила.
Два поднялись верных воеводы,
на
зефирных полетели крыльях
во свои [ли] полки блаженные.
Сатанины [ж]
злоумышленники
идут к нему с общего согласья:
Алзьзянк, Йолзхуд и
Алзавалг гордый,
Абенгурден и Алызрач злобный
зла владыке несут венец
тяжкий, 195
коронуя собственную гибель
всею волей воинства падшего.
Злой властитель со злом лишь венчался,
отовсюду загремели клики,
он [же]
гордо [всех] благодарит [их].
Виждь Адам[а], виждь Ноелопан[а],
тут
[и] Разец, здесь [же] и Аскела,
от своего злосчастного лика
приветствуют
отступника неба
и клянутся быть дружиной верной,
лишь бы [только] сдержал
обещанье —
увенчал их венцом самодержцев
над единым из миров, как рек
[им].
О несчастный род славолюбивый,
та ошибка дорого вам станет! 210
V
Покой тихий неба блаженного
вскипел страшной [ярости]
картиной,
распри [ныне] веют в нем знамена,
хулы крики его наполнили,
кровавая война в нем клокочет;
легионов жуткое движенье,
славой ратной
опьяненных люто,
всколебали его повсеместно;
[се] враг неба гнусный
поспешает
испытати кару заслуженну.
[Все]вышнего два верных стратига
быстро строят [свои] легионы,
в бой кровавый устремиться жаждут,
распаленны гнусною хулою
души мрачной отступника неба. 15
Встало войско
длинными рядами
на широких небесных просторах
с двух сторон [ли], друг
напротив друга;
иные [же], яко туч громады,
на воздухе выстроились к
битве.
Так предстанут взору [изумленну]
горды [кущи] северного леса,
как зима их покровом оденет,
а над ними в ясном [зимнем] небе
раздвоится
облако большое
на две [светлых] необъятных массы,
что два встречных
возмущают ветра;
вид подобный два воинства страшных
на равнине являли
небесной,
ко кровавой битве [из]готовясь. 30
Лязгом, звоном музыки
военной,
возгласами ратными [и кличем]
небесные взгремели равнины.
Закипел бой между безсмертными
с величайшим ожесточением;
ревностные
спорят воеводы,
кто вящую выкажет отвагу;
Творца ради верные ревнуют,
неверные — рвутся к [своей] цели,
всемогущим завладеть чтоб троном.
О слепая выспренняя злоба,
злая жертва души утраченной,
вы восстали на
Всемогущего!
Несчастные скорей мореходы,
застигнуты кораблекрушеньем 45
океанской посреди пучины,
что воззрели на восход светила,
в коем ищут для
себя спасенья,
дотянутся рукою до солнца,
чем вы трон [сей] мощный
захватите.
Полюсов двух если б льды [седые],
что почиют двумя
громадами,
под напором вихрей [ураганных]
раздробились на куски и льдинки,
по простору буйному [рассеясь],
не пролили б столько стрел [пернатых],
как два [оных] войска друг на друга,
разрушенья не явили б столько,
сколько [было] в битве [той] небесной
[по]разбито щитов и оружья. 60
Два дни светлых [и] две ярких ночи
шла на равных яростная битва;
с
обеих стран воинов безсмертных
виднелися скошенные груды,
жестокими
ранами покрыты
(но напейся воды безсмертия –
и воспрянешь после скорби
малой).
[Там] тысячи единоборств [грозных] –
на воздухе, и по [всей]
равнине, –
в чудовищной выделялись свалке.
Мечи, копья, пламенные
стрелы
ангельскою кровью обагрились;
воеводы младшие, старшие
на
огненных мчатся колесницах,
опьяненны храбростию ратной, 75
люту доблесть
воинству являя;
от ран тяжких, многие, страдая,
с колесниц тех,
сверженные, пали,
на равнину, меж рядов [военных]
[сих] двух ратей, кровию
омытых.
Третье утро зрелища ужасна
как взыграло на полях небесных,
отступает Адам с его ликом
из злосчастной, губительной битвы
со глубоким в
душе покаяньем.
Негодуют на него жестоко
Ноелопан, Разец и Аскела
и
прочие многие старшины,
что измены именем постыдным
омрачил он честь их
легиона. 90
«Воеводы, мне подчиненные,
славолюбье еже вас слепое
с
бранной славой пламенной подвигло
ополчиться, с моего согласья,
на своего
Творца Всемогуща,
[су]против мя гласа не вздымайте!
Страшный промах
осознал я поздно,
заблужденье наше безрассудно
и смысл [велий] Имени
Всесильна, –
гроб отверзся погибели нашей!
На огненной летя
колеснице,
пред зарею сном я вдруг забылся:
и узрел в нем страшное
виденье,
[грозну] кару Творца прогневлённа.
Эта сила праведного гнева 105
душу мою скорбно-заблудшую
устрашила и заледенила.
Преступному страшно
[ведь] безумцу
на сильного Отца Всевышнего
воззреть [оком], когда Он во
гневе!
После [оной] страшной Его кары,
коей небо допрежь не видало,
легионы двух стратигов верных
смятенного Сатану погнали
вместе с ратью его
разгромленной,
до пределов гнали [их] небесных
[и] загнали в алчущую
бездну,
разжженную смрадною стихией:
богомерзкий царь и его войско
потонули в бездне [той] горящей. 120
Бич праведен [в] Руце Всемогущей
вогнал когда отступника неба
в кипящую пламенем пучину,
[все] воинство
победоносное
под началом двух [архи]стратигов,
с необорной на нас прянув
cилой,
страшным кличем выгнало нас также
из жилища небес блаженного
вслед за нашим злым лжевластелином,
с ним да делим горькую победу.
Свято Слово Отца Милосердна
нас с границы погибели вечной
всемогущей
отозвало волей.
Верные же небу легионы,
во оковы тяжки и плачевны 135
всех нас [тотчас] крепко заключивши,
на шар мрачный, необустроенный,
нас
бросили, чтоб влачили цепи
[там], где меркнет память о блаженстве,
[там],
где тени возмущают сферу!»
Зла причина и зла предсказатель
судьбу
злую предрек легиону,
и на лицах божественных [сразу]
воцарилась
мертвенная немощь,
умерла в них живость небесная –
и в движеньях, и в
чертах [поблекших].
На семейство, числом великое,
eже, светлой лишившись
надежды,
отрешенно с кладбища шагает,
походили полки Адамовы. 150
Враг небесный с яростью слепою
по-прежнему продолжает битву –
все жесточе
и все отчаянней.
Ужасные храбрости примеры
он являет на поприще ратном,
вокруг него месиво сплошное
из множества [ангелов] безсмертных.
Нелегко [им] отступника неба
с его [гордой] ратью воинственной
в[о]
кровавом одолеть сраженьи.
[Вот] день третий с ужаснейшим шумом
небесную пересек равнину;
два под вечер верных воеводы
Пред Престолом
Творца [вновь] предстали:
Отца молят Премилосердного 165
оружие у обеих
ратей
смертоносным заострить ударом:
«Ибо,— молвят,— хула Сатанина
и
дружины его безрассудной
в отчаянье [уже] нас повергла».
«Нет, —
рек [Вышний],— два стратига верных,
завет святой ввек [Я] не нарушу:
что
однажды Аз венчал безсмертьем,
косу смерти [уж] не испытает!
Злобой к небу
врагов опьяненных
с покаяньем ждал Я [днесь грядущих];
думал, вспомнят,
[устыдясь, безумцы],
дар Мой [вящий], вечное блаженство,
и долг твари
перед Создателем,
сладчайшего неба веселие. 180
Ибо [если] Ангела
небесна
наслажденье перелить святое
в стать гордую кедра в [кущах]
райских,
[сей] бездушный исполин древесный
полетел бы по небесной сфере,
растопляясь от кроны до корня
от пресладкой духовной сладости;
но cмерзлые
от зависти души,
презрев[-таки] благость Создателя,
наслажденья вечного
лишились.
Весы уже – святой облик правды –
до предела злом
перегрузили,
[сами чашу] склонили к гибели.
[Но] заутра день четвертый
грянет
на них страшным гневом [должной] кары 195
и их [лютой] погибели
вечной.
Вонмут завтра удару всесильну,
испытают гром его ужасный,
завтра слава Творца отзовется,
вам [же с н]ею – ликовать победно.
Круги неба все миродержные,
движимые и неподвижные,
завтра хором
отпразднуют [с нами]
удар страшный Мощныя Десницы.
По безгласным
мрачно-жутким безднам,
усыпленным намертво сном вечным,
прокатится завтра
эхо славы
могучего их Супротивника,
страшный завтра Я удар обрушу,
дабы
Сам мог назвать его сильным! 210
[Та] неправда души Сатаниной
зла шар
черный в [круг] ввела эфир[ный],
адом прозван, [край] мучений злобы,
царя
злого мрачное владенье.
В нем [же] некто – лютый враг небесный
адским
[своим] горд самодержавьем:
заслужил он оную награду
вместе с злобным
своим легионом,
иже небом завладеть восстали,
лишить трона Творца
[Все]вышнего.
Шар тот [черный и] отнюдь не малый,
темный сгусток,
[горький и] плачевный,
слит из ночи и рыданий вечных.
Две стихии [суть] в
нем ужасные,
до предела злобой доведенны, – 225
огнь и стужа, вихрями
раздуты,
ужасными бурями влекомы
на все страны царства Сатанина,—
жутким хором воют непрестанно
в[о] своих [ли] смерчах супротивных.
Стикс то царство царя злочестива
кипящими ярыми волнами
и пламенем
смоляным [и] смрадным,
[жестоким] льдом [и] морозом страшным,
девясильным
кольцом окружает:
[как ]полцарства – [кольцом] смоль-огнистым,
[а]
полцарства – [венцом] мразно-льдистым.
Сей ужасный многослойный обруч
в
каждом круге закипает жутко
с мучительной лютостью своею. 240
Вал
плачевный [хладного] Коцита
заструится с водою нечистой
[с мест] мучений
отступников неба,
за ним [следом] – Флегетон и Мента
с яростию алчущего
ада.
Между [оных] двух стихий враждебных
поток тайный протекает Леты,
охраняем дщерями Горгоны,
чтоб прегнусным небоотверженцам
от струи той не
вкусить отрадной.
В мучительном царстве врага неба
[зело] низок
[твердый] свод [и мрачный]
грубой бронзы, без отделки [всякой];
[там]
полцарства океан огромный
смоляных вод смрадных занимает, 255
что вскипают
с лютостью ужасной,
испуская бледный, [мертвый] пламень
(в коем зримы
страх и облик смерти)
с огнедымным облаком смрадн[ейш]им,
и мрак [черный]
смешивают с бледным.
В океана мерзостного недрах
[там] курятся тысячи
вулканов,
с глухим всхлипом изрыгая [жутко]
на поверхность глубокой пучины
страшны струи дыма и пламени,
что о грубый [низкий] свод дробятся.
Как
вулканы смрадное дыханье
во утробу вернут распаленну,
ужасные пропасти за
ними
разверзнутся, все в огне и дыме. 270
Берега все кипящей пучины
засеяны частыми холмами,
но голыми, плачевного вида;
жутчайшие бьют из них
вулканы,
иже алчну и мрачну утробу
гнусной смесью океанской полнят,
чтобы снова в мрачную пучину
[все] того же моря-окияна
[вы]блевать [все] с
громким, жутким стоном
во облацех пламени и дыма.
[Там,] в тартаре,
царстве хулителей,
все ужасы [там] свои природа
в[ы]плеснула с яростию
вящей;
она его [сонмом] населила
безобразных и страшнейших [чудищ], 285
что, беснуясь, с ревом ищут жертву
в [недрах] мрака на поганых волнах.
Шипят гидры, страховидн[о-лют]ы,
велей стаей, многоголовые,
над пучиной
главы воздымают;
несть числа там мерзостным ехиднам,
из просторной
жаждущей утробы
глас плачевный подающим глухо;
там химеры [везде] и
драконы
огромными, [страшными] стадами
с [диким] страхом мчатся по пучине,
чтоб природы долг исполнить страшный;
громадного там размера змеи,
крокодилы, чудища гнусные
поджидают Сатану средь мрака. 300
Там
летают фурии ужасны,
с [жутким] криком, аду [лишь] присталым:
не находят в
о[ной] тьме покоя,
хоть [родная] то [для н]их стихия,
ведь их мучит
[собственный] злой норов,
[понуждая] изливать желчь муки
на слепцов
[cих], возмутивших небо.
Превосходит злоба их намного
зубов ада остроту
любую,
всяко жало хвоста ядовита.
Половину [того] царства мрака
зима люта льдом сковала вечным,
там морозы до степени крайней
жидкость
водну в камен[ь тверд сгуст]или,
[там] метели завывают хором: 315
за
мгновенье наметут холм гордый,
во мгновенье – разнесут [его же],
в грозных
вихрях развевая [прахом];
там туманы плотно-снеговые
с [самым] крупным
выпадают градом.
Воеводы, два слуги Мне верных!
страшно воют ураганы
ада,
стонут жерла мрачные вулканов,
рык ужасен чудовищ тартара,
яростен
звон цепи раскаленной,
бьются волны с мучительным шумом,
оглашая
мрачн[ейш]ие своды,
гудит тартар из утробы мрака
страшным гулом единым
злогласным –
алчет жертвы хулителей [злобных]!» 330
Как промолвил
слово Всемогущий,
объявивши верным воеводам
страшну кару и погибель вечну
врага неба и его сопутных,
архангелы с благоговением
от Вышнего отошли
Престола,
к полкам верным [воротясь] небесным,
иже страшну и кроваву битву
с царем ада вели равносильно;
в бой яростный и они вступили.
[Вот] на
небе настал день четвертый
с величайшей жестокостью ратной:
гул равнины
потряс небесные
богохульством воинства злобного.
[В] главе гордой
властителя мрака 345
оно мнилось уж непобедимым,
судьбы своей он не ведал
чашу,
[кою] ядом переполнил черным;
[роковой] миг незримо подкрался,
грянув звоном погибели вечной!
Вдруг как будто молния сверкнула!
[И]
громада облака тяжкого
плотной массой, белой [и огромной,]
всю объяла
гору престольную,
аккуратный венец образуя,
исполинский, правильный, но
страшный,
[иже] начал вращаться проворно
на зефирных разъяренных крыльях
вокруг трона и горы священной
с ужасными грома раскатами. 360
Океанов
брань совокупная
со крутыми [морскими] скалами,
[вся] их ярость
[сверх]величайшая,
все порывы ветров [ураганных],
иже воют по земному
шару,
на густые леса ополчаясь,—
если слить их в один глас могучий, —
зело слабы были бы раскаты
по сравненью с силой [того] гласа,
коим облак
гудел крутящийся.
Cим явленьем чудным [и] нежданным
бой кровавый на
небе был прерван;
всякий ратник, верный и неверный,
на Tрон воззрел Творца
[и Владыки],
неверные хулить продолжали 375
имя Бога небес и славы;
небесные в ту пору светила
свой прервали [бег и] течение,
половину
пламенного света
под венец [свой] каждое вернуло.
[И] внезапно облак
громоносный
полюсов двух принял облик жуткий;
на них тотчас явилась, [
блистая,]
колесница, светлая, как солнце,
тысячею молний запряженна
огнекрылых, яже влекли ее.
Всемогущий восседал на оной,
страшным гневом
вооружившийся:
о, какою взор Его пламенный
яростию [за]сверкал ужасной!
390
[Как] пустил Он стрелу светозарну
из [тугого] лука алмазного
в
Сатану [ли,] отступника гнусна,
в легионы его [ли] мерзкие;
и взвилася
стрела крылатая
исполинской колонной огненной.
Звон Господня лука
алмазного,
свист летящей [стрелы сверкающей]
не с чем [будет] сравнить
мне, кроме [как]
с всемогущей силою Божией.
Угодила стрела крылатая
в середину рати богохульной
и разбилась со гневом огненным:
cквозь мятежно
воинство тысячи
от ней страшных прокатились громов. 405
Царь тартара и
[все] его войско
на поле [том] полегли сраженья,
пораженны стрелой
[Все]вышнего
и пламенем ее опаленны,
облачившись в черноту вечную.
От удара, [что нанес] Всевышний,
бездны хладны, атомам[и] полны,
не
знавшие имени доселе
среди мертвой тишины холодной
ни зефиру, ни лучу, ни
гласу,
сотряслися от Десницы мощной
и, немые, из утробы мрачной
вторят
эху всемогущей славы;
смерть из [темной] гробницы предвечной
пробудил в
них сей удар [всесильный]! 420
От удара [той] стрелы Господней
содрогнулись светлые созданья:
созвездия необозримые,
мириады миров
лучезарных,
провиденьем и страхом влекомы,
с кругов своих сорвались [и
тотчас]
роем к трону Творца подлетели,
каждый полон воинством
безсмертным,
и с той поры, волей Всевышнего,
небесными стали курьерами.[3]
Всемогущий Победитель светлый
метнул едва стрелу громоносну
из
сильного и звучного лука
в Сатану [ли, в] небоотверженца,
поразивши полки
неверные, 435
[как] немедля молнии, впряженны
в колесницу Творца
священную,
радугою [взмыли] вверх единой,
развернувши назад колесницу.
Господь славы на трон воротился!
Венец Его взыграл над престолом
во
всей [своей] славе лучезарной,
и прочие в небесах светила
заиграли с
живостию свежей.
Два стратига со воинством верным
и все рати [всех] миров
приспевших
в [за]облачный хор необозримый
возлетели по блаженной сфере,
[вос]пев славу Творцу победную
и блаженство любви [Его] вечной. 450
День четвертый страшного явленья
могущества Господней десницы
ко святому
тек отдохновенью:
зазвучали гимны вышней славы
и раскаты музыки
сладчайшей.
Легионы длинными рядами,
всемог |
