Радован КАРАДЖИЧ. Ветер и цветок
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


 Радован КАРАДЖИЧ. Ветер и цветок

2017 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2016 года
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

 Радован КАРАДЖИЧ

Ветер и цветок

Скорбная весть облетела летом 2008 года весь славянский и православный мир: бесстрашный вождь боснийских сербов и признанный лидер сербского народа Радован Караджич был предательски схвачен изменниками и, «дабы избежать эксцессов», спешно выдан американскому судилищу в Гааге. Те же нелюди, что нанесли сербам подлый удар в спину еще в 1999 году, во время американо-натовской агрессии против суверенной Югославии, вновь продемонстрировали свою животную ненависть к народу, ставшему на рубеже третьего тысячелетия христианской эры символом надежды на возрождение христианской Европы.

 Люди, подобные Караджичу, не редкость на сербской земле, где и в новое время жив старый юнацкий дух – как отражение древнего героико-эпического начала, лежащего в основе европейского архетипа. Когда-то, в своих ранних стихах, юный Радован, тогда еще не знавший, что спустя тридцать лет ему суждено будет возглавить великую борьбу боснийских сербов «за Крест Честной и Свободу Златую», воскликнул со всей искренностью и пылом молодости: «В тот миг я разрушил все существующие теории – и в первую очередь эту гнусную теорию относительности!» Тлетворный (чужеродный) релятивизм, поразивший европейскую культуру (а всякая цивилизация и ее культура, как писал святитель Николай Сербский, основывается прежде всего на вере), был преодолен в роковом ХХ столетии лучшими представителями сербской интеллигенции. И хотя принадлежность к конкретному времени и среде делала сей процесс нелегким и мучительным для каждого из них, они нашли в себе силы вернуться к исконной жизни, к ее принципам и ценностям. Враги называли Радована Караджича «героем волчьего времени». Лукавые «друзья», делающие свой бизнес на его имени, до сих пор пытаются представить славянского героя неким бунтарем и анархистом – в духе собственных местечковых идеалов («Ты уже знаешь: ад перешел на нашу сторону», – писал о подобных горе-славистах – часто не знающих толком сербского языка, однако при этом еще и намеренно смягчающих и искажающих в переводе на новорусский сербские тексты, — сам Караджич). Но мы, русские люди, помним подлинного Радована Караджича. Когда в 1992 году я познакомился с этим замечательным человеком на Палах, а после побывал на сербских позициях под Сараевым, то ни на одном из его бойцов не заметил берета Че Гевары – только двуглавые византийские орлы на кокардах, только православный сербский крест, как и в золотую эпоху Неманичей.

 Сегодня Радован Караджич приговорен к смерти тайной беззакония, мстящей ему за создание первого в новейшей истории христианского государства на европейской земле. Но духом он не сломлен. Митрополит Черногорский и Приморский Амфилохий посетил его в гаагской темнице и приобщил Животворящих Христовых Тайн. Славянский герой по-прежнему полон мужества и решимости.

 Илья Числов, председатель Общества Русско-Сербской дружбы

 

ВЕТЕР И ЦВЕТОК

 То ветер, непостижимо-яростный,
 в лазурь переплавил скалы,
 в землю загнал цветок.
 
 Цветок ускользает, изнемогает.
 Стреножен.
 Стремится к небу.
 
 Разрастается небо,
 сердце ему разрывая:
 разум теряет цветок.
 
 А к зрению путь далек.
 Стреножен,
 борется все же.
 
 ПАСТУХ
 
Любит свое незримое стадо,
что мирно пасется на небе зеленом;
оберегает ревниво шаги его.
 
Весь мир травяная дубрава,
а он – флюгер
на золотом холме мечты.
 
Слух его полнится
белыми шарами дрожащими.
Захлебывается лаем
псоглавая зарница верная.
 
И тогда
подземный бирюк,
звукоглот, мясоед,
пожирает стадо шагов.
 
Весь мир травяная дубрава,
чуткая паутина слуха.
 
 МРАМОР
 
Творившая ночь,
усталая,
смолкла свирель.
 
И вот уже дарит воздух
несбыточной белизной.
 
В нем плачут дожди:
мра-мор.
Солнца круглые очи
бессонно блуждают.
Темнеют родимые пятна молочной души.
 
Не грезит.
Ибо, сомкни он ресницы,
земля под ним лебедью станет.
Или же – станет змеей.
 
А когда погибает,
звезды в наших глазах зажигает
незабвенного, незабудкового цвета –
и сам над могилами расцветает,
и жизнью брызжет злорадство это.
Он знает:
как является день,
так и мир к нему, неподвижному, явится,
чтобы во мраке его преставиться.
 
 ПРАПАМЯТЬ
I
Свет по этому свету бродит не света ради:
высветит вещи – и засветит;
и всюду игра рождения и угасанья,
но нигде – как на водной глади,
где неясный блуждает трепет.
 
Капли воды, капельки чуда –
рябь в зеркало света канет,
беспечная, куда и откуда
грядет прапамять.
 
II
На пламя свечи
прапамять слетает в ночи
в нашу юдоль.
 
Усталый взгляд освежит,
затянет крепче узлы
и, затаясь, облик тьмы принимает.
 
А днем – облик льва,
который спасает едва
солнца гордость и боль –
и нас покидает.
 
III
Сквозь бархатный монолог,
как сквозь трубу печную,
уходят в небо ошметки души.
 
Где-то злодей вожделенно
прапамять крушит.
 
 ВУКСАН
 
Сны твои – волки разносят,
и пищи иной не просят;
Вуксане, волчьи мечтанья,
красивое имя.
 
Сойди в города,
чтоб гадов добить навсегда;
Вуксане, благодеянье,
красивое имя.
 
Ждал свет покорный немало
тебя, наездник усталый;
Вуксане, могильный камень,
красивое имя.
 
 ЧЕРНАЯ СКАЗКА
 
Есть порой ослепнуть желанье,
Дабы впредь узнавать творенье
Через легкой руки касанье,
На твое полагаясь зренье;
 
Чтоб вела ты меня сквозь ужас
Черной сказки необъяснимой,
Духом павшего – сына, мужа, –
Силой матери и любимой.
 
Чтоб, ослепнув, не зреть пучины
И кошмаров злобную стаю,
Но, предчувствуя звон глубинный,
 
Знать в ночи без конца и краю
Лишь тебя… А крик петушиный –
Возвестит о том, что скрываю.
 
 ГАВРИЛО ПРИНЦИП
 
Больно видеть затуманенный лик
Бога, Брата и Праотца.
Стала смерть водой – не вином;
И обманута поделом,
Ибо этот взор ни на миг,
Никогда
Не закрыть ей своим бельмом,
Никогда – без свинца.
Безумец, остановись!
 
Бог чужой по небесам бродил.
Крепости и градуса лишил
Наши горы европейский плут. Гляди:
Горизонт поплыл. Останови распад!
А рука – ослабла.
Илистая грязь скопилася в крови.
Слышишь, как рога охотничьи трубят,
Разоряя гнезда? Этот звук нас подкупил.
 
Мир на шалую кобылу взгромоздили,
Вскачь несет она слепого седока.
Лязгают иллюзии на груди царя:
Сербскую змею, мол, приручили.
Бог чужой и строгий угли ворошит пока,
Наш, благой и кроткий, призывает зря
Гайдуков и отшельников за пяльцы.
 
Безумец, остановись! По небесам чужой разгуливает Бог,
А наш – смущенно жмется у обочины дорог,
И прячется в цвет липовый, черемуху и птиц,
В слова заветные,
Что повергают ниц.
С чем ты взойдешь на небеса? И на какое небо?
Как тускло время неприветное!
Стреляй же в звон бессмысленных стекляшек,
В литую твердь небес, небес ненастоящих!
 
Безумец, остановись! Останови распад, десница!
Родной, стреляй в царя,
Пусть в чувство главное все воплотится!
В эпоху целую – стреляй!
Пусть дрогнут поджилки у времени,
Пусть лбы наморщат империи,
Пусть в Вене онемеют,
Пусть в небе оцепенеют.
 
Стреляй в царя, Родимый:
Пусть пуля смыслом мир сей озарит,
И Бога нашего лесного призови!
А после – пусть века нас
Вознесут!
Хочу,
Чтоб свет пролился на заброшенный могильный камень,
На кость мою,
И на звезду,
И на свечу.

С сербского перевел Илья Числов

Далее читайте:

Сербия (подборка статей в проекте Историческая география)

 

 

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев