|
|
Пётр ЧАЛЫЙ. Граница по сердцу |
|
2021 г. |
Форум славянских культур |
|
ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР |
|
|
|
Пётр ЧАЛЫЙГраница по сердцуПовествование - хроника о том, как мы, славяне, разделяемся – отдаляемся в русско-украинском пограничье…
О.Н. Трубачёв. Глава четвёртая. Год 1993-йРоссии чёрный год. Вынесли сор из главных столичных изб Москвы. Уже не скрывали: властная верхушка разделилась на два лагеря. В Кремле президентская рать с Ельциным во главе. В Верховном Совете депутатский корпус, руководимый Хасбулатовым и Руцким. Вчерашние единомышленники вдруг стали непримиримыми врагами. Как покажет время, на словах все желали «процветания» новой «демократической» России. На деле – сражались за власть собственной корысти ради. Ведь кто у государственного штурвала, тот и хозяин ведущей мировой державы с несметными богатствами в природных кладовых, тот у кормушки вместе со своей камарильей мог «прихватизировать» всё и вся. У всех схожие стремления: лично богатеть, богатеть и богатеть… Хоть и давно, но и о них сказано: из грязи - да в князи!.. Стравливали умело их незваные покровители, желавшие видеть Россию «сырьевой банановой республикой». Об этом проговаривались собратья по перу писателя-классика Ельцина в его книгах: президент США «Буш просил без борьбы Гайдара и Козырева не сдавать». Страна оказалась на краю пропасти. Впервые за послевоенное время в России стало уменьшаться население. Неукротимый рост цен заставил-таки сменить «умного» Гайдара на «крепкого хозяйственника» Черномырдина… Украина тоже не оставалась без закордонных опекунов. В январе её ведомые не без их подсказки не подписали Устав Союза Независимых Государств. В марте пришлось внести первый платёж за российский газ. Верховная Рада объявила о правах Украины на ядерное оружие СССР, находящееся на её территории. С весны начался исход русских семей из Чеченской республики. Там разжигали костёр чужеземные силы и свои предатели, готовые и дальше раскалывать Россию. А власти боролись за власть. На глазах всего мира, тут уж постарались американские друзья и их тележурналисты, танковыми пушками 4 октября расстреляли Дом Советов вместе с его защитниками. Это позволило Ельцину заявить, что он «покончил навсегда с советской властью». В России, по сути, произошёл государственный переворот.
Январь. На границе тучи ходят хмуро Девяносто семь километров в Кантемировке и пять в Россоши - такое расстояние составляет межа нашей Воронежской области с соседней Луганской. Совсем недавно ей, по сути, не придавали особого значения, так географическая черта разделяла республики. Теперь же медленно, но верно превращается межа в государственную границу России с Украиной. Таможенный пост. Рука таможенника на пистолетной кобуре, к поясу приторочены связкой наручники. Поодаль парень в милицейской форме держит навскидку автомат... Хоть понимаешь, что ребята выполняют служебную инструкцию, хоть в кармане у тебя лишь блокнот с авторучкой, оформлена путёвка у водителя, всё одно - очень неуютно чувствуешь себя при досмотре. Наша Кантемировка уже позади, осталось через всхолмье-перевал спуститься в яр - и на пути первый украинский районный городок Марковка. Выросший в чистом поле табор нашей таможни с мощной командой плечистых парней стал уже привычен для жителей ближних сёл, где уже год квартируют и кормятся наезжие десанты охранников из Воронежа. С украинской стороны за межевой лесополосой по-прежнему пустынно. Лишь уже на въезде-выезде поселковом у шлагбаума, как и раньше, дежурят милиционеры с жезлом «гаишного» инспектора. - На Украине средств не хватает на организацию таможенной службы, - доверительно сообщил мне воронежский милицейский офицер, с кем разговорились об их житье-бытье. - У нас-то хватает, мы очень богаты, - с грустью пошутил я, слушая бойкую речь о том, что уже объявлен набор крепких здоровых мужчин на охрану границы, что и воронежские ребята довольно охотно несут вахтовое дежурство, согласны оставаться здесь, не спешат возвращаться домой. Понятное дело - в городе с хулиганьём возись, а тут - пустынная сельская дорога. Солдат спит, а служба идёт. Как мне, так и моему собеседнику хорошо известно, что тот, кто вывозит контрабандой ворованный товар, не полезет на рожон, с асфальта свернёт на полевой просёлок погожим днём. А когда и там встанет милиционер или пограничник (в Кантемировку уже приезжали на смотрины офицеры пограничных войск), то позаботится прежде о том, чтобы заиметь требуемый документ. Вывезет груз хоть машиной, хоть эшелоном. Сейчас же на просёлках останавливают для «отчётной галочки» чаще Ивана с хутора. Он-то по простоте душевной вздумал напрямки проехать со свежим салом и торбой картошки к сыну в Донбасс, какой стал вдруг в одночасье хоть и ближним, но - зарубежьем. - Нужна лицензия на вывоз продукта, - толкует ему таможенный. - А где я её возьму? Картошка с огорода, кабанчика сам растил! - горячится Ваня. В другой раз он будет умнее, от греха подальше свернёт на волчью тропу. Потому, скорее всего, нынче непривычно тиха довольно бойкая прежде дорога, по какой исстари соседи любили ездить друг к другу на базарные и магазинные торги. Кантемировцам нравилась марковская сметана и луганская обувка, а марковчанам глянулись богучарские сушки-бублики, хлеб кантемировской выпечки. Колхозы-совхозы обменивались сортовыми семенами, строительными материалами, запасными частями и сельхозмашинами. Полюбопытствовал у таможенника: если не секрет, то кого же задержали они за свою вахту. Оказалось, что в одной легковушке нашли газовый баллончик, а водитель другой незаконно возил пневматическое ружьё. Дело времени, заслон, на границе ещё как оправдает себя - укажут и докажут служивые люди. Они отработают приличную зарплату, дайте срок. И всё же - печально и грустно. Совсем недавно бичевали себя за то, что расплодили на свою же голову огромный чиновный аппарат. Теперь туда же спокойно сманиваем молодого хлебороба, с поля да в охранники. Совсем недавно клялись в нерушимой дружбе единокровных славянских народов. Впрочем, она ведь была и будет таковой. Но - на полувековой юбилей в память об освобождении Кантемировки от фашистских захватчиков впервые в кои годы не позвали соседей. Схоже, видимо, поступят и в Марковке. В прогаре хлебороб по обе стороны межи. На воронежском поле утвердили себя донецкие сорта ячменя и пшеницы. В Луганске нахваливают наши подсолнечник и сахарную свёклу. Сейчас же обмен семенами труден. По причине недопоставок металла из Запорожья стоит в Митрофановке конвейер небольшого, но важного завода, он ведь заваливал транспортёрами животноводческие фермы Украины. В прогаре и рабочий. Это факты местного масштаба. Но и они paтуют против устроения границы, какая здесь никогда таковой не являлась, даже во тьме веков. * * * Мои попутчики ехали мариупольским поездом в наши воронежские края. Дорога располагает к знакомству. Сразу разговорились. У меня допытывались: сколько им оставалось ехать из Россоши в Лиски, холодная ли зима, как с продуктами в магазинах. Мужчина лет сорока оказался родом из Бобровского района. - Чёрт сманил меня обжиться в Донбассе! - жалился и корил себя за то, что прошлой весной поскупился взять в селе Хреновое дом и не перебрался туда на жительство. - Купить ведь никогда не поздно, - попытался его успокоить. - Так там меня и ждут. Теперь таких охочих на жильё хватает. Цены той хате не сложат. А кому мои карбованцы нужны? Собеседник – мужчина в силе, к тому же, строитель-монтажник. Такого ведь не испугаешь только тем, что килограмм сливочного масла вдруг стал стоить полторы тысячи купонов и в полтысячи - десяток яиц. Пусть за ними и очередь. Попутчик соглашается, что резкое повышение цен на продукты ещё не повод для переезда. Но просит выслушать другого соседа, тоже моложавого человека, какой молчаливо посматривал на нас. Он, оказывается, недавно выбрался из Абхазии, вывез свою семью из Пицунды, теперь ищет пристанища по родичам на Украине или в России. Подробно рассказывает о как том, как совсем недавно дружно жили в подъезде их многоэтажки семьи абхазцев и грузин, армян, русских, украинцев. Никогда не разделялись по национальности. - Как это сделать? Мой отец грек, а мама украинка. Какой крови больше? - разводит руками собеседник. По профессии музыкант, работы лишился, когда закрылись дома отдыха. Теперь вот и жилой дом опустел. Точно знает, что соседи-абхазцы погибли, о судьбе других не ведает. На его родине война. Мне приходилось гостить в Гантиади, совсем рядом. - Вокзал и жилые дома поблизости разрушены, - обрисовал картину посёлка у моря. Там, под сенью орехового дерева, и жили мои знакомые. Не веришь в то, что услышал, в памяти ведь иное: уютный двор, овитый виноградной лозой, а вдали - «парус одинокий, в тумане моря голубом». Войну начали не из-за национальных распрей, убеждён собеседник, затеяли её те, кто боролся за власть, а дальше случился раскол меж абхазцами и грузинами. Конца-краю этой кровавой бойне теперь не видно, теперь слишком многим «война мать родна». - Так что - украинцев и русских можно схоже столкнуть друг с другом? - спросил я у жителя Донбасса. В ответ он только пожал плечами: угадаешь в наше мутное время? В Лисках попутчики оставили вагон, дальше пересаживались на электричку. Сутулясь, пряча головы в куцые воротники - морозец сразу хватал за уши, они уходили по перрону. Как не вспомнить стихи из школьной хрестоматии: Дубовый листок оторвался от ветки родимой И в степь укатился, жестокою бурей гонимый... * * * Позвонил по телефону друг детства. Живёт он в украинской глубинке, в Россию вырвался к маме на побывку. Иду в гости, с порога пошутил: как, мол, живётся в незалежной - колбасу салом закусываете? Друг посмеялся: - Салом зять здесь угощает. Только вот думаю, как с гостинцами через границу перебраться. Мама печалится, что я худой, так ведь выгодно - привяжу кусок сала к животу... А дальше весёлым разговор не выходил. Откровения слушал тяжкие. - Ты же знаешь, как я любил украинскую песню, речь. Страшно признаваться самому себе - начинаю всё это ненавидеть. С утра до ночи вдалбливается людям по радио, телевизору - во всех бедах на Украине повинны москали... Друг привез мне «Историю Украины». Теперь читаю: Киев в древней Украине (Русь не упоминается) объявлен матерью городов украинских, а князь Владимир – «ясным солнышком» Украины. Утверждается, что - пересказываю дословно - «неправду говорят москали: будто мы и они - одно. Тот народ нам не родной, даже - чужой, хоть имеет в себе много украинской крови»... И так далее, и тому подобное... Все эти исторические изыскания кажутся наивными, даже смешными. Да ведь адресована книга - «дитям школьного вику» - возрасту. Справедливости ради надо сказать, что чёрных гробокопателей в отечественной истории немало объявилось и у нас в России. Партизанка Зоя Космодемьянская, боец Александр Матросов, маршал Жуков никакие не герои, зато в чести у них иуда генерал Власов.
Май. Вокзал Случилось коротать ночь на вокзале. С вечера свободных мест в зале ожидания не было. Чем на ногах истуканом торчать в душном помещении, проще, конечно, и удобнее присесть на уличную лавочку и глядеть на грохочущие железнодорожные составы. Но майский дождик понуждал искать крышу, В конце концов, рад был и высвободившемуся местечку на подоконнике, благо, ещё век назад о нас позаботился безвестный строитель - сделал оконную нишу широкой и низко от пола. Расслабился, с наслаждением дал отдохнуть ногам. Охотно отозвался на расспросы соседа по подоконнику, растолковал ему, как добраться на автобусную станцию, чтобы не упустить утренние рейсы. Попытался уточнить - куда ему дальше ехать. - Да я и сам ещё не знаю. - Так довольно странно ответил мне собеседник. Мелькнуло - не хочет посвящать в свои заботы, так я и не набивался ему в поводыри, сам первый зацепил. Впрочем, зря плохо подумал о человеке. - Не знаю, - повторил сосед. – Ищу село, где есть хоть какое-нибудь жильё. Липецкую область проехал без пользы. У вас в Воронежской области предлагали селиться на хуторах, куда даже асфальт не проложен. - А по профессии кто? - Строитель, шофер, тракторист. - В городе попытайтесь устроиться, в строительные организации нужны такие кадры. - Не-ет. Я по природе сельский. Привык, чтобы жить в своём дому, чтобы держать живность во дворе, чтобы вокруг простор. Семья большая. - Путь-то откуда держишь? - Из Казахстана. - Казахстан большой. -Талды-Курган, слыхал? Под самым, Китаем. - А здесь ни знакомых, ни родичей? - С ребятами воронежскими на Дальнем Востоке в армии служил, но адресов не осталось. Мать говорит, что её дедушка родом из ваших краев, точно не помнил, его маленьким туда привезли, до революции. - Ты коренной казахстанский. У вас же вроде спокойно. - В шею не гонят. Но намекают, что мы пришлые. В школе учить стали только на казахском. Документ, любую справку пишут на их языке. В бригадиры не попадёшь, о должностях повыше не говорю. Помолчали. Обижать собеседника не хотелось, но, признаюсь, со стороны мне не показалась серьёзной причина для того, чтобы срываться, кинуть поколениями до тебя обжитые места. Парень будто почувствовал, почему я не поддерживаю беседу. - Пока не побудешь в шкуре инородца, трудно понять, - сказал отрешённо, уже вроде, как и не мне. Подсказал ему адреса, где можно попытаться найти жильё, работу. Записал он нужные фамилии... А тут у билетной кассы уже выстраивалась очередь на мой поезд. Признаюсь, я уже иначе всматривался в моих попутчиков на ночном вокзале. Глазами выхватывал человека и пытался прочесть его судьбу. Молодая семья окружила себя кожаными чемоданами. Мама кормила грудью дитё, а папа прикрывал их от чужого взгляда красивой цветистой курткой. Пижонистая кепочка куполом, крышей козырёк подсказывали - из Прибалтики гости. Угомонился, уснул сидя моряк, какой недавно громогласно объявлял, что вернулся из плавания и не поймёт, в какую страну возвратился. Под ботинком на полу валялась смятая денежная бумажка. Купон или рубль никто и не пытался поднять. Турков - месхетинцев можно было признать за цыган. Но если для вольных жителей мира вокзал - дом родимый, то месхетинцам, как и большинству пассажиров, он - лишь дорожный приют. Не галдят, ведут тихие разговоры, окорачивают расшалившуюся не по полуночному часу ребятню... На прощание хотел кивнуть, пожелать всего доброго, удачи моему собеседнику. Но он спиной уперся в батарею отопления, а голову уткунул в колени. Не смотрел на людей.
Иркутск. Зоя Горенко:
Что дальше, братья-славяне?
Я снова видела Богдана При булаве и на коне. - Скажи, - спросил он, - что славяне? - О, батьку, батьку, Страшно мне. Сыны твоей козацкой славы Теперь живут не то, что встарь – Своя у каждого держава, Свой храм, и поп, и пономарь. Да только дивно – всеми правит Не хан, не лях – заморский царь. Из-за морей, из-за горы Он шлёт указы и дары. Встречая нового Батыя, Кричим заздравные слова, Ликуют самостийный Киев И самостийная Москва. Где шла небесная царица, Благословляя Русский Дом, Мы строим новые границы, Гордясь земным своим умом. В своём кичливом окаянстве, Друг друга дёргая за ус, Экономическим пространством Мы нарекли Святую Русь. И по пространству – боком, скоком, С переворотом, брейком, роком. Под руку с бесом и прогрессом, Торгуя золотом и лесом, И всем и вся. С новейшей одой Своей зачумленной свободе! Средь этой пляски оголтелой Чуть слышен шёпот: «Что творим? - Ведь мы сейчас не землю делим, А тело Господа кроим». …И поднималась тень Богдана Над Росью, Доном и Днепром: - Очнитесь, бедные славяне, Вернитесь, братья, в отчий дом.
Сентябрь. Луганский гость Двор Несмеяновых в селе Бондарево Кантемировского района сторожит дикий степной зверёк-сурок. Здесь его ещё называют байбаком, байбачком. Малышом попал в руки хозяев, да и «одомашнился». В еде неразборчив, даже конфетками балуется. В друзьях домашняя птица. На зов откликается к своим. А чужих людей вместе с дворняжкой Жучкой не пускают на порог. Забавный рыжий увалень, маленький медведик - медвежонок, когда-то был хозяином на донских холмах. День-деньской столбиком стоял он на меловом насыпном кургане у своей норы и довольно чутко охранял окрестности. Чуть что не так в окружающем мире, резким посвистом упреждал соседей об опасности. В минувшем двадцатом столетии сурок исчез. Не принял условия обитания, продиктованные человеком. С одной стороны, залежную степь распахали, а с другой - охотники били не жалеючи. Оставалось лишь воспоминание о зверье в местных названиях балок - вроде Байбаковых, Бабаковых яров. А ещё - в прозвищах-фамилиях да в ёрничных присловьях - как байбак отъелся, отлежался, отоспался... Скажем, смысл шутки был понятен, но редко кто вразумительно мог объяснить, что за диковина байбак, порой не знал об этом даже фамильный обладатель его имени. Мало кто ведал, что небольшие колонии зверька сохранялись в Стрельцовском заповеднике, расположенном в Меловском районе Луганской области, на границе Украины с Воронежской и Ростовской областями. И вдруг в семидесятые годы двадцатого века сурок вновь стал сам заселять земли на юге Воронежской области - в Богучаре, Кантемировке, Россоши. Обрадовались тому охотоведы. Поначалу не за ружье хватились, тысячи и тысячи зверьков расселили не только у себя, но и к соседям по сию пору отправляют - в Тамбов и Белгород, Липецк, иные места. Байбак возродился, по сути, «из пепла», приспосабливаясь к обитанию в условиях нынешнего «агроценоза» - таково мнение учёных. Обживает он не распаханные всхолмья, а не тронутые плугом склоны балок. Теперешний сурок во многом не похож на своих далёких предков. Но как раньше, так и сейчас для него важно, чтобы скот, как это ни удивительно, осенью подчистую выбивал копытом пастбище. Аппетитные запросы у сурка-зеленоеда таковы, что ему вполне хватает травы и после пастьбы коров, овец. К тому же он рано ложится в спячку. Зато ранней весной чуть пригреет солнышко, его уже встречает зверёк. А вокруг на голых проталинах быстро, прямо на глазах зеленеют крутогоры. Не страдает отощавший за зиму сурок от бескормицы. Байбачонок, по свой натуре, домосед. Большую часть жизни - а сурочий век до четырнадцати лет - проводит в норе. Его подземелье обычно сильно разветвлено - коридоры жилища в полусотню метров и имеют несколько выходов. Увидев тебя на подходе, спрячется, юркнет в нору и уже пугает свистом за спиной, из другого отнорка следит за непрошеным пришельцем. Его «дом» на приличной глубине - от одного до четырёх метров. Большой чистюля - имеет отдельные кладовые, спальню, уборную. Хороший семьянин - детёнышей растит до двух, а то и до четырёхлетнего возраста. Мать живет с байбачатами обычно отдельно. В апреле выводит их одно - двухмесячными попастись на травку. От норы семья далеко не уходит. Чуть опасность - сурчиха силком загоняет неопытных малышей домой. До сентября байбак нагуливает жир. Осенью вся семья собирается в зимовочной норе, куда не просачиваются ни грунтовые, ни талые воды. Входы-выходы забивают травой и землёй. В спальне же запасено сухое травяное одеяло. Сворачиваются калачиком, тесно прижимаются друг к дружке, чтобы сохранить тепло, и засыпают. Замедляется дыхание, выдох в две-три минуты; три-четыре удара в минуту бьётся сердце. Сон длится до будущей весны, редко-редко зверёк просыпается, чтобы отлучиться из спальни по нужде, опорожнить мочевой пузырь. Узнаёшь об этом от учёных охотоведов и по-доброму завидуешь сурку; Тебе в его шкуру - никакие «реформы и реформаторы» не были бы страшны. Летом возмужалые байбаки нередко покидают большую семью, перебредают на новые места порой километров за семь-восемь. Стараются выбирать на жительство меловой грунт. В «крейдяных» норах всегда сухо. Наверху палящий степной зной, а в подземелье держится прохлада. На байбачка уже начинают обижаться сельские жители. То он вдруг среди поля насыпает меловой курганчик вокруг своей норы. Понятны его заботы о том, чтобы дождевая сточная вода не подтапливала жилище. Даже умилительны, удивляешься - насколько смышлён зверёк. Да ведь и досадно пахарю. Отхватил себе сурок на пашне поляну, объезжай её - на мелу ничего не растет. Балуется порой сурок - возьмёт да и «проредит» зубами ранние всходы подсолнуха, кукурузы. Впрочем, вряд ли ему выпадает доля быть серьёзным вредителем. От человека с ружьём спастись трудно. Потому будем благодарны судьбе, если она порадует встречей с луганским гостем. Довольны и бондаревские Несмеяновы. Свой в их семье сурок. Хоть иногда и вредничает. Роет во дворе себе нору, где ему захочется...
Октябрь. Вечерний звон Было время - разбивали церковные колокола. Его хорошо помнит старожил Россоши, с каким поднимаемся витой деревянной лесенкой на верхотуру Александро – Невского храма. В средней части колокольни Иван Петрович Девятко остановился не просто, чтобы отдышаться, показал давний пролом в стене, заложенный после кирпичом. «Сюда спустили самый тяжёлый колокол. Говорили, весом больше пяти тонн. Выбили дыру, а в неё и скинули его наземь. Раскололся, обломки валялись года два. Гудел звонко: мама взяла как-то меня с собой в Постояловку - там было слышно. «Бом-бом!..» Километров за тридцать». Мать моего собеседника всегда по звуку колокола угадывала, что в городе. То ли нынче Святой день, то ли помер кто, то ли беда случилась... Слушаю Ивана Петровича, оглядываю нашу зелёную Россошь: городок отсюда весь, как на ладони. Кажется чистеньким... Высота скрадывает и пыль, и машинный грохот. Тогда, в 1930-м, мой спутник босоногим хлопчиком прибегал сюда полюбопытствовать, «как Бога голоса лишали». А теперь, спустя шестьдесят лет, смотрим на тросовые снасти, какими монтажники собрались поднять сюда, под своды храма, колокола, свежеотлитые воронежскими мастерами. Шесть колоколов уже ждут своего часа на площади под колокольней. - Самый большой - весом в 432 килограмма, - рассказывает священник, батюшка Николай. - А остальные поменьше. Заказали их на народные деньги. Люди откликнулись. В тени старых деревьев запел церковный хор. Благочинный протоиерей Острогожского округа Отец Александр и настоятель храма Отец Николай освятили колокола, окропили их и присутствующих святой водой. Запомнился разговор в толпе собравшихся людей. Глядя, как укрепляются колокола, развязный недоросль хохотнул. - Водка не налита? А то нам бы по бадейке... Резко оборвала его стоявшая вблизи девушка. Напомнила о святости совершаемого дела. Скажем, в автобусе она вряд ли осмелилась бы учить их уму-разуму. А тут ведь отрезвели парни, прикусили языки-то... Выходит, ещё не ушло время бить в колокола, будить в человеке совестливое… Перехваченный монтажным поясом парень дал знак своим товарищам, выкрикнул: «С Богом!». Высвеченный полуденным солнцем первый колокол поплыл ввысь. Аплодисментов не было. Были слёзы и напутственные слова колоколу: «Да минует тебя роковая судьба твоих старших собратьев». Вскоре с колокольни над городом будто с небес разнёсся новый, ещё непривычный звон. Зазвучал он в вечерний час, как в старинной русской песне «Вечерний звон».
Ноябрь. Аты-баты, на базар! Случай давний, но не позабытый. Чтобы сохранить местные продовольственные припасы, из нашей Воронежской области запретили вывоз сельхозпродукции. А в Ольховатке умудрились продать выгодно гурты бычков не кому-нибудь ближнему - африканцам. Рассчитались с долгами, зарплату выдали. «Живые» деньги в руках. Но о сделке дошёл слух до верхних этажей областного начальства. Провинившихся «высекли», дабы другим было неповадно. Да высекли так, что главный закопёрщик – крепкий мужик – с инфарктом ушёл до земного срока в мир иной. А когда шло скандальное разбирательство, то из соседней Россоши без осложнений вывозили за дальний кордон добрую половину областного каравая. Отгружали эшелонами минеральные удобрения, хотя сами сеяли озимый хлеб без них. Так чуден капиталистический рынок, куда нас гонят строем. «Аты-баты! Шли солдаты». Вначале на наши горемычные головы обвально обрушилось освобождение цен, в миг отобравшее денежные сбережения у большей части населения Отечества. Затем приватизация заставила всю страну заполошно бегать с ваучерами в поисках причитающихся богатств. Ещё бы не суетиться! При советской власти за всю доставшуюся жизнь не мог сколотить-скопить денег на машину, а тут подручные самого Президента уверяют: бери две «Волги» сразу. Оказалось, опять же большинству легковушек не хватило. Обиженным «простоватый» Лёня Голубков рисовал на телеэкране «кривую» в богатый рыночный рай. Не захочешь, а поверишь в то, что «я сижу, а денежки идут». Стрелянные публицисты-экономисты, завладевшие основными средствами массовой информации – газетами, радио, телевидением - снова ловко провели всех на мякине... Что ещё грядущий день нам готовит? Захочешь оглядеться, перевести дух и попытаться осмыслить происходящее - не выйдет. Толкают в зад - «аты-баты, на базар!» На нашем областном рынке чаще всего обделёнными себя считают сельские жители. Вспомним хотя бы навязшую в зубах во времена не столь отдаленные «квоту». Горожанина она не касалась: продавал и продаёт свой товар куда захочет, как ему выгоднее. Землепашца принудительно обязали немалую часть кровью и потом добытого продукта поставлять в областной закром по указанным чиновником ценам. И кому какое дело до того, что себестоимость литровой крынки молока у тебя складывается в семьсот рублей, а тебе платили сто тридцать, да и те несчастнее рублишки платили - выкладывали месяцы спустя. «Прежде думай о Родине», - наставляло начальство, имея в виду родимый край. - Кто спорит - патриотизм дело хорошее, - размышляет Николай Егорович Коротецкий, председатель сельскохозяйственного товарищества в селе Шекаловка и одновременно на общественных началах глава союза аграрников в Россошанском районе. - Все мы в одной лодке. Так давайте грести на равных. У нас ведь силы на исходе. Грозными указами не остановить сброс поголовья в животноводстве, не вытравить бурьян в поле. Коротецкий подчеркивает: село не требует помощи, не выпрашивает льгот. Лишь призывает - вместе «думать о милой малой и большой Родине». Нынче уже мало кто из сельских жителей сетует на местную «продразвёрстку»: вчера были квоты, а сегодня - контракты. Вольную волю в капиталистическом рынке испытали многие, мало кому она глянулась. Виктор Стефанович Тютерев - шофёр россошанского сельхозпредприятия «Первомайское» и член правления - судит обо всём не понаслышке. - Однажды меняли сахар на бензин. Земляк помогал нам обойтись без посредников. Неделю в Лисках, это ближний главный железнодорожный узел, пороги во всех конторах пооббивали, но выпросили вагоны. Однако на сахарном комбинате не ставят их под погрузку - бракованные. Сами конопатили щели. Можно грузить. Бац! Телеграмма из Башкирии: железнодорожная станция не принимает грузы. Заявка на вагоны, конечно, устарела, поехали опять в Лиски. Когда загрузили сахар, оказалось, нечем опломбировать вагоны. В Воронеж, четыреста вёрст туда и обратно – не кривулька, гони машину за какой-то специальной пломбой. Два месяца канителились. Уже согласны были хоть на горбу отнести тот сахар за Дальний Восток. Менял я сахар на шины на воронежском заводе. Заехал в склад, мне говорят: сам выгружай мешки, если хочешь взять товар. Привези и подай на блюде... Схоже - с мешком сахара на горбу, за который добывают тракторы в Волгограде, грузовики в Нижнем Новгороде и Набережных Челнах - входят в рынок большинство селян, будь то колхозник, акционер или фермер. Редко кому удаётся бесхлопотно и с выгодой сбыть продукт. Куда проще продавать его на дому. Ведь сколько говорилось о фермерах зарубежного покроя. Подоил корову, слил молоко и - никаких забот: приедут, заберут. «Я работаю, а денежки идут». В неизбежных муках рождается и у нас в области очередная фирма «Агроконтракт», сродни печально знаменитым «рогам и копытам». Как наладить с ней деловой контакт? – Об этом посоветовались председатели хозяйств из Ольховатского района. На первый вопрос главы райадминистрации Ивана Ивановича Гайворонского: стоит ли идти на связи с фирмой? - все ответили утвердительно. Но с грустью: выбирать-то не приходится. «Как родильный дом, крутись - не крутись. Повитуху кликать больше неоткуда». «Кто будет управлять корпорацией?» «Акционеры». «А здорово нас слушают на мясокомбинате, молочном заводе?» «Кто станет контролировать фирму?» «Обладминистрация берет основной пакет акций». «Есть предложения?» «Есть. Делегировать в совет представителя района. Ограничить трёхпроцентным «наваром» прибыль за закупаемую продукцию, за отпускаемый товар. Договор заключать по предварительной цене, а окончательно рассчитываться станем по биржевой. Контракт составляем по всем видам продукции, пусть покупают у нас не только ходовое». В споре - разговоре пакет предложений составили. Не для протокола печально предрекли наперёд, что вновь продают урожай на корню за бесценок. Ведь цены на горючее, технику, удобрения так разняться с закупочной стоимостью зерна, мяса, молока, что их немыслимо перекрыть. Сегодня солярку, бензин на весенний сев, утверждают сведущие люди, дешевле купить за границей, чем у себя дома в ЮКОСе. Как это понять? Прошлое лето по зерновым было неурожайным. А вот в позапрошлом в Жилино Россошанского района намолотили на круг сорок два центнера зерна. По области урожай был собран почти вполовину меньше. Ещё Докучаев утверждал, что Россия богата не лесами, не золотом, даже не нефтью с газом, а русским чернозёмом. Отчего же вдруг перестало родить воронежское поле? Оплошал хлебопашец? Не скажите! Василий Иванович Остроушко, председатель «Жилинского», охотно объясняет, что они сумели за кирпич выменять минеральные удобрения, внесли их по технологии, получили хороший хлеб. Что и позволяет не петь «Варяга», а строить и содержать пекарню, маслобойный заводик, обзаводиться новой техникой. Сосед же - «стукнул по карману - не звенит, стукнул по другому - не слыхать». Вышел в поле без удобрений и остался на бобах. Как бы милостива ни была к хлебопашцу погода, без минералки двухсотпудового урожая, к которому начали было привыкать при «застое», нам не видать. Потому-то и возвели под Россошью химический гигант. Сооружали на деньги, выделенные государством для развития нашего сельского хозяйства. Это, к слову, одна из тех самых «ям», «чёрных дыр», о которой умалчивают лукавые экономисты, когда говорят о былой прожорливости отечественного аграрного цеха. Химзавод построили в чистом поле силами воронежцев. Здесь работали не одни лишь осуждённые, цвет строителей и монтажников вынянчил, выносил на своих руках новостройку. Сейчас же АО «Минудобрения» является одним из главных экспортеров области. Россошанский аммиак в спросе у зарубежья не потому, что он запашистей. Давно известно, что цивилизованные страны предпочитают в своём дому не строить подобные производства. Для окружающих это не конфетная фабрика. Они не жалели и не жалеют денег для закупки удобрений, сырья на стороне. Мы же собственным добром себя, своё поле обделяем. Стоит завод на нашей земле, дымит над нашей головой, что не лучше сказывается на нашем здоровье. Уже только поэтому сам Бог велит дать крестьянину туки дешевле и в полной потребности. Нет, это не призыв посылать на завод красноармейские продотряды. Есть областная Дума, есть администрация - им и карты в руки, чтобы принять решение в интересах всех людей. Чтобы не ездить нам с пустым лукошком за океан. Механизатор ещё не позабыл азы агрономической науки, а поле, как когда-то писали газеты, заботы оплатит сторицей.
Поле слободское, поле Памяти Олег Трубачёв (1930 – 2002). Пытаясь хоть как-то противостоять «дележу» единого духовного и культурного пространства, с осени 1992 года стал выпускать на страницах «районки» «Вестник» в нашей воронежской Ольховатке «газету в газете» - «Поле слободское». Позже её приветили в газетах соседней Россоши, Кантемировки. А в 2006 году, 2008-м и далее появится книжный альманах «Слобожанская тетрадь». В слове к читателю подчёркивалось: эти издания не только – литературные, историко-краеведческие. Родились они в ответ на учреждение государственных границ меж Россией и Украиной. По живому ведь был разрезан некогда единый край. Раны незаживающе кровоточат. Если суждено их исцелить, то лишь общими усилиями – народа и власти. Речь идёт не об отмене независимости - незалежности. Речь о нормальном человеческом общении. Как в той же Европе: проехал, скажем, из Германии во Францию и не заметил, где граница. Мы же разом оборвали экономические, социальные, культурные связи. Зачем же нам повторять пройденное нашими пращурами в пору древней Руси? Ведь даже в семье отчуждение укорачивает людям век. Разрушает оно и государства - соседи. Сколько таких примеров в истории: двое дерутся, а третий потирает руки. Не лучше ли нам, братья, в русско-украинском пограничье вспомнить былое? Для того и приглашаем читателя в путешествия по родимому краю – во времени и пространстве. Приглашаем, как говорили в старину, подымать память о лучших людях, тем самым – поселять в гражданах любовь к родине. Кто спорит, любопытно знать, как живут люди за тридевять земель, в тридесятом царстве-государстве. Но куда нужнее, а сейчас особенно, услышать и понять соседа – по городскому дому или селу, за межой районной, областной, даже за границей, поскольку она теперь за полевой лесопосадкой. Ведь все мы – земляки. У нас богатая единая история, «какой нам Бог её дал». У нас одно поле, которое было заселено слободами и его называли «слободским». У нас единая на всех славянская земля. Она даровала нам жизнь и пусть дает её нашим потомкам из века в век. Чтобы нашему роду не было переводу… Как бы там ни было, но наши «уездные» публикации печатались и читались в Воронеже и Москве, в Луганске и Киеве. В ту начальную пору на московских газетных развалах мне попала в руки газета «Литературный Иркутск» с рассказом об истории славян уважаемого и любимого мною учёного-слависта Олега Николаевича Трубачёва об истории славян. Догадываясь о занятости академика, решил не отрывать его от дел важнее. Сам разделил материал на короткие главки, озаглавил их и открыл просветительский раздел «Славянская академия» в своём «Поле». Печатал заметки из выпуска в выпуск.
Славянская академия
У истоков Великороссии Наша нынешняя культура - лишь маленький отрезок, эпизод продолжительной и непрерывной, в серьёзнейшем смысле этого слова, эволюции культурной. Убедить нас повернуться к ней спиной, вообще попрать или, скажем, вдруг начать датировать её с октября или, чего доброго, с августа никто не вправе. Удивительные ухищрения можно наблюдать на примере названия Великороссия. Давно ли уважаемый читатель встречал его в последний раз в прессе, в политической литературе? В том-то и дело, что и припомнить трудно, а умолчание - метод испытанный. Сначала посеять подозрение, что Великороссия - термин шовинистический, великодержавный, а потому - «не наш», затем постараться спустить эту установку в школьные учебники истории и - дело сделано, ещё одной печатью припечатано наше самосознание, получен ещё один суррогат вместо подлинного знания. А пытливый взгляд честного историка языка и этноса видит другое: такие названия, как Велико-россия, Велико-британия, никакого самовеличания перед другими странами, другими народами, как это многим до сих пор мнится, не выражают. Их подлинный, изначальный смысл делается понятным из окружающего контекста, потому что названия эти возникли как ОРИЕНТАЦИОННЫЕ, они как бы знаменуют область вторичной колонизации и её отношение к области исходной. Так, Великобритания (раз уж мы её упомянули) образует в указанном смысле пару с Бретанью, исходной областью на материке; древнейшая колонизация острова шла оттуда. И таких примеров довольно много в древней истории разных стран и народов; жаль, что почти все они оказались принесены в жертву политическим спекуляциям и кривотолкам. Проистекающие отсюда искривления национального самосознания и раздор между близкими нациями делают понятным, насколько всё это небезобидно. А в сущности тут всё довольно просто: и античная Великан Греция – это вторичные поселения греков в Нижней Италии, и Великая Моравия времён наших первоучителей - святых Кирилла и Мефодия - это область к югу от той Моравии; что в теперешней Чехо-Словакии. Иногда старая, исходная область начинает в итоге называться «Малая». «Мало-», что также не следует понимать буквально или оценочно. Например, в составе польских земель Малопольша зовётся именно так по той причине, что славяне - предки поляков освоили её раньше, чем Великопольшу. расположенную дальше на север. Знать эти примеры необходимо и нам, если мы хотим правильно понимать самих себя, живущих в Великороссии, для которой - для Руси Великой - Русь Малая, Малороссия всегда имела смысл Руси изначальной.
Вначале было слово Ушло то время, когда земли к югу от Припяти и Десны звались Русью, и возобладало (тоже старинное и объективное) название этих земель за их окраинность - Украина. В живой речи на Украине никто теперь Украину Русью не называет. Следы былого, как нередко бывает в подобных случаях, ещё хранятся, впрочем, на собственных перифериях национально-культурного ареала, да ещё у соседей. На крайнем западе Украины сохраняется память называния этих мест Подкарпатской Русью, а жителей - русинами, так же зовут себя по сей день жители небольшого украинского (украинско-словацкого) очага в Югославии. До недавнего времени и поляки употребляли слово «Русь» для обозначения Украины. Да, память всё же стирается, а пробелы знания заполняются домыслами. Эти названия, на которые я приглашаю взглянуть лишь как на объективные указатели направления великих миграций прошлого, в нашем случае - с Руси изначальной, приднепровской, на позднейшую Великую Русь (и - никак иначе! Хотя ведь пытаются и иначе - представить дело так, будто великорусы Новгорода Великого прибыли откуда-то с запада и лишь потом, по пути вниз по Днепру, встретились с довольно чужой южной Русью…), - эти названия Русь, Малороссия, Великороссия порядком захватаны грязными руками политиков и ими же, похоже, прежде времени сданы в архив. Цель: искажение рядового сознания и правильного понимания подлинной истории наших названий, а через них - своей собственной истории. Когда я говорю «история», я хотел бы при этом не ограничиваться прямолинейным пониманием истории, то есть только того, что чёрным по белому записано в её анналах. Во-первых, любая самая богатая письменная традиция обязательно грешит пробелами; кроме того, запись явления и возникновение явления в живой речи - это совершенно разные вещи, запись сплошь и рядом случайна, и название всегда появляется намного раньше. В нашей исторической науке, по-моему, не очень утруждают себя правильным пониманием этих различий. Так, Москва (обозначение и обозначаемое) появилось, конечно, намного раньше случайной летописной записи под 1147 годом. А ведь с легкой руки историков именно эту дату записи празднуют как дату основания города... Точно так же «буквоед» готов факт первого упоминания Великой и Малой России в документах константинопольской греческой патриаршей канцелярии XIV века представить чуть ли не как время и даже - место возникновения названия, тогда как мы здесь имеем дело со СЛУЧАЙНОЙ, записью, упоминанием того, что возникло раньше и в совершенно другом месте. Принципиальную зависимость исторической науки от письменных источников и осторожность её по отношению ко всякой реконструкции понять можно. Но - этого явно недостаточно для более глубокого постижения всей Истории, значительная часть которой так и не отложилась в письменности. Для этих целей требуются и реконструкция, и широкое сравнение форм, и правильная оценка их возникновения, развития и употребления. Всё это - задачи современного сравнительного языкознания, которые обретают свою полную актуальность, просто призваны прийти на помощь в большом вопросе возникновения Великой, Малой, Белой Руси, их названий, отделить идеологизированные, политизированные плевелы от самого зерна, прояснить, оздоровить сознание тех людей, которым это небезразлично, потому, что это их язык, их народ, их страна.
Как утверждал Нестор-летописец Сейчас время всевозможных опросов населения, а я рискну тут предрешить данные опроса, который никем не проводится. Боюсь, что, вздумай кто опросить достаточно большое число русских - людей села или людей «у станка» (интеллектуальные слои оставим в сторонке), задав им один единственный вопрос: сознают ли они себя славянами? - уверенных ответов практически не будет. Вероятно, вопрос вообще останется непонятым. А было так не всегда. То, что мы можем наблюдать сейчас, есть определенное разложение самосознания. Возможно, началось оно давно, но довершали, «добивали» его уже на памяти последних поколений. Люди, чья духовная зрелость пришлась на 1930-ые годы, хорошо помнят и свидетельствуют, что слово «славянский» в их представлении было чем-то реакционным и консервативным. Юмористы и те приложили свою руку («славянский шкаф», «гей, славяне» - очень смешно…). Война приостановила эту свистопляску, но ущерб оказался, похоже, непоправимым. А, между прочим, имя СЛАВЯНЕ представляет собой замечательное культурно-историческое явление. Дело в том, что с достаточно раннего времени это имя охватывало всех славян, независимо от их принадлежности к тому или другому славянскому племени или народу. Наличие такого единого самоназвания лучше самых изощренных вопросов говорит о существовании единого этнического самосознания, сознания и принадлежности к единому славянству. Дальнейшие сравнения лишь подчеркивают замечательность этого феномена, ибо оказывается, что ничего подобного мы не найдём у древних германцев и у древних балтов: и у одних, и у других представлены свои группы названий отдельных племён, а общее отсутствовало (привычные нынешние обозначения «германцы», «балты» введены поздно, в научной литературе, ни германцам, ни балтам в древности они известны не были...) А ведь во времена Кирилла и Мефодия (IX век) тогдашний болгарин, по дошедшим до нас сведениям, сознавал ещё себя и славянином, а наш преподобный Нестор-летописец уверенно утверждал, что славянский и русский одно есть. Словом, тогда это было живое, народное самосознание, и наш, пусть запоздалый, долг - разъяснить и как-то возмещать последующее оскудение и забвение.
«Ясно говорящие» У нашей науки, кроме горестного свидетельства утрат, останется ещё немало неиспользованных возможностей, в частности - восстановить забытую историю того, как сложилось имя «славяне», какие понятия и представления этому сложению сопутствовали и предшествовали. При этом, отбросив маловероятные толкования имени славян («жители по реке Слова», «жители влажных долин»,.. высказанные уже современными нам учёными), мы оказываемся вправе завязать плодотворную перекличку с учёным-славистом ещё первой половины прошлого века Шафариком. С большой долей вероятности он уже тогда связал имя славяне (словяне) и слово. Сейчас мы можем уточнить, подключив сюда и глагол слыть, древнее - слути, слову, собственно «слышаться, быть понятным, говорить понятно». Раскрывается древний смысл имени славяне - «ясно, понятно говорящие» (антоним: немцы, собственно «немые, невнятно бормочущие», обычный для древности принцип обозначения иноязычных иноплеменников). Но «понятно говорящие» - это, в сущности, «свои», «наши», и это как бы подсказывает нам, что мы в состоянии частично отдёрнуть пелену, скрывающую от нас древний мир мысли наших предков. Их имя – славяне - появилось, как мы думаем, на исходе античности, целиком неся на себе признаки древнеплеменного общества. Не преуменьшая значения межплеменных общений и древних торговых путей, всё же признаем, что кругозор древнего этноса был довольно узким, обходились простейшим совпадением «мы», «свои», «наши» и, в сущности, ещё не прибегали к особому обозначению собственного этноса. Даже когда такое самоназвание появилось, оно всё ещё носило отпечаток описанного архаического образа мыслей, как мы это наблюдали на примере этимологии славяне - «ясно говорящие». Да, такой первобытный порог в древней истории славянского племенного общества наблюдается, можно сказать, он доступен нашему современному научному пониманию, - когда же сами славяне, естественно, существовали, причём - на своих древнейших местах обитания, о которых пойдёт речь дальше, обобщающего самоназвания у них ещё не было.
Где «прародина славян»? Ранние античные источники ничего не говорят о славянах. Само имя славяне (другие их пограничные имена - венеды, анты - для краткости здесь опускаем, да и к славянам они применимы были вторично) достоверно упоминается в VI веке нашей эры. Конечно, любители прямолинейных заключений делали из одного этого раннего не упоминания вывод, что славян до того в Европе, в поле зрения тогдашнего греко-римского культурного мира попросту НЕ БЫЛО... Понятно, что в первой половине девятнадцатого века к науке охотно примешивали политику. Впрочем, сейчас на это можно взглянуть как на научный миф, одно из великих заблуждений. Славяне издавна жили в самом сердце Европы: это к северу or Карпат, в польские земли они вступили позже, вторично и их великое расселение на Восток, в Поднепровье и по всей Русской равнине. Предания о древнем житье на Дунае хранит начальная русская летопись, хроники других славянских стран говорят о том же. Великий сын словацкого народа Павел Иосифович Шафарик, а ещё раньше знаменитый словенец Ерней Копитар попытались сделать эти воззрения достоянием молодой славистической науки. В их наблюдениях много верного. В своих «Патриотических фантазиях славянина» (1810 год) Копитар прямо указывает место «ниже Вены, на Дунае, в Паннонии», где словаки и словенцы, точнее сказать, их предки «подают друг другу руки». В самом деле, и разрушительное венгерское вторжение более тысячи лет назад не стерло тот факт, что и ныне по-прежнему с двух сторон к Венгрии примыкают два народа, до сих пор носящие славянское имя, а сама Венгерская низменность и сейчас покрыта названиями мест и рек славянского происхождения. Имя реки Дунай - не редкость в народных песнях восточных славян; ясно, что они принесли с Дуная с собой эту неизгладимую память о нём. Народная память о Дунае для внимательного глаза есть тоже элемент нашего (уже полузабытого) самосознания. Вторичность распространения славян на прочих обширных пространствах (на юге - до самой оконечности Балканского полуострова, уже на глазах раннесредневековой письменной истории) вряд ли может вызывать теперь сомнения.
История начиналась на юге Отстаивать свою точку зрения о дунайской прародине славян оказалось трудным делом, К тому же по идеям первых славистов с той поры уже многократно прокатился мощный критический вал в европейской науке, и к началу двадцатого века провидения Копитара и Шафарика, казалось, навсегда были сметены в корзину «донаучных теорий»... На веру принималось только молчание древних авторов о славянах или первые полупрезрительные обмолвки о них у византийских стратегов и историографов. В древней Европе к югу от Карпат фактически не осталось для славян места. Учёные немецкой школы дисциплинированно принялись подыскивать место славянам в болотах Припяти. Время совпало с расцветом польских теорий славянского извечного проживания на Висле и Одере. Сейчас эти теории терпят кризис. Прав был учёный, сказавший, что история начиналась на юге. Она и для славян начиналась южнее и много древнее, чем привыкли обычно думать. ...если исходить не из эмоций - из фактов, нельзя пасовать перед заполнившими нашу научную жизнь уже отжившими идеями. Это уязвимо этически. Да и, в конце концов, и неинтересно в научном отношении: сколько можно ходить зажмурившись мимо ярких, красноречивых доводов из истории языка и культуры! Взять хотя бы один такой «незамечаемый» факт, что общим культурным переживанием глубокой древности оказывается лексика примитивного культа предков, неожиданно объединяющая древнейших славян и древнейших латинян (народные русские, украинские, белорусские названия призраков и духов умершей родни - мана, ман, манья и латинское «манэс» - «духи предков»). Эта культурная общность уходит в те далёкие тысячелетия, когда у наших предков и в мыслях не могло быть ничего похожего на верховного бога Юпитера с его многочисленным блудливым семейством и совсем другие, архаичные представления о земле и небе владели душами людей. Я лишён возможности развёртывать здесь дальнейшие факты и аргументы моей любимой науки - сравнительного языкознания, но именно оно позволяет - через реликты языка и мышления - заглянуть в умы и души древних людей тех отдаленнейших эпох, когда пасует порой почтенная археология, а письменность ещё и не зарождалась.
Истина познаётся в споре ...Прекрасный осенний Гейдельберг. Туман то окутает руины замка на горе, то растает. В уютном особняке международных научных форумов Гейдельбергского университета идёт симпозиум. После одного доклада разгорелась дискуссия. Щеголеватый, моложавый и стройный профессор из Бонна убедительно рассуждает: «Славяне научились выражать чувство благодарности только с принятием христианства, как о том свидетельствует их лексика - спасибо (г), благо-дарю (буквально перевод с греческого эу-ха-ристо) и другие…». Сижу, думаю: верно вроде рассуждает немец, правда, чуточку с апломбом, слишком уверен, нету доли сомнения, без которой - нет живой науки. Случись тут один из наших светлых умов, не сморгнув глазом всё бы принял на вооружение. И всё же, всё же, всё же… В перерыве для питья кофию (ах, что за порядок и довольство вокруг) всё же подхожу к нему: коллега, я думаю, что вы излишне прямолинейны, когда отказываете праславянам в чувстве благодарности и умении его выразить языком; они располагали такой возможностью… - Откуда вы это знаете? (говорит, между прочим, на отличном русском языке). Я ему в ответ: у меня есть дома кошка и собака, и им известно чувство благодарности. Справедливо ли отказывать в нём праславянам? Но это, так сказать, общий взгляд, типология, я понимаю. Согласен, далее с вами, что общая часть терминов, выражающих благодарность, пришла в их язык позже и извне. Но думаю, что многозначность своей древней лексики позволяла славянам выразить необходимые чувства и до этого. Возьмем глагол - помнить (помнить зло, помнить добро), обороты типа народного «мы помним твою доброту, батюшка...» Вот вам и извечная, своя славянская формула благодарности. Возражения не последовало, хотя мой коллега не из тех, кто уклоняется от споров. Но - не возрази я, не направь его дисциплинированную немецкую мысль в более гибкое русло, так и пребывал бы в сознании своей полной правоты в суждениях о бедных древних славянах. Европой вовсю по-прежнему владеет научный позитивизм и снобизм: всё-то они знают и понимают о нас самих лучше нашего... Oлег ТРУБАЧЕВ, академик.
…Земляк, проживающий в Москве, пакет газет с этими несолидно маленькими для академика «заметками», да ещё в каких-то «районках», да ещё напечатанных без спроса, по моей просьбе занёс Олегу Николаевичу. Передал из рук в руки. Трубачёв полистал, хмыкнул ворчливо и - улыбнулся. Достал с полки свою новую книгу «В поисках единства», начертал тёплую надпись и вручил гостю для меня. * * * Сегодня ЗАВЕТНЫМ СЛОВОМ востребовано звучат мысли всемирно уважаемого академика Российской Академии, автора 30-томного словаря истории славянских слов, известного нам своими идеями Русского Языкового Союза и Русской энциклопедии, посвятившего всю жизнь доказательству европейского статуса славянского мира, основой которого является Русский мир, Олега Николаевича Трубачева: «…МЫ БЕЗДУМНО РАЗВАЛИЛИ СВОЙ ВЕЛИКИЙ «ЭКОС» - ДОМ (ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ, НАМ КАЖЕТСЯ, ПО РАСПАДЕНИЮ ЗРИМЫХ ЧАСТЕЙ ДОМА, ЧТО ОН РАЗРУШЕН ОКОНЧАТЕЛЬНО). ОДНАКО НЕЗРИМЫЙ ДУХ ДОМА – РУССКИЙ ЯЗЫКОВОЙ СОЮЗ, НЕ ВДРУГ И НЕ НАМИ СОЗДАННЫЙ, - ПРОДОЛЖАЕТ ПРОЧНО ДЕРЖАТЬ НАС ВМЕСТЕ, И ОДНАЖДЫ ОН СВЕДЁТ НАС ВОЕДИНО».
|
|
СЛАВЯНСТВО |
|
Славянство - форум славянских культурГл. редактор Лидия Сычева Редактор Вячеслав Румянцев |
