|
|
Пётр ЧАЛЫЙ. Граница по сердцу |
|
2021 г. |
Форум славянских культур |
|
ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР |
|
|
|
Пётр ЧАЛЫЙГраница по сердцуПовествование - хроника о том, как мы, славяне, разделяемся – отдаляемся в русско-украинском пограничье…
Теплый хлеб Федора Басова. Глава восьмая. Год 1997-йВ девяностые годы минувшего двадцатого века «за передовым опытом» щедро хлебосольно и на халяву заокеанские агитаторы приглашали в Соединённые Штаты Америки не только чиновников и банкиров. Бывали там руководители сельскохозяйственных предприятий Воронежской области. Своеобразный «отчёт о командировке» со слов Коваленко, председателя колхоза-кооператива «Криничанский», я записал для областной газеты «Коммуна», в какой работал. Название своему рассказу дотошный любитель цифр и фактов Николай Серафимович придумал сам.
«На кой сдались нам эти Штаты?» - Довелось мне недавно увидеть сельскую Америку. В штате Канзас посетил больше десятка фермерских хозяйств. Предприятия по ремонту и продаже сельхозтехники, по переработке продукции, элеваторы, банки, школы. Сразу скажу, что пришёл к выводу: русский, российский крестьянин не лыком шит. Жаль, что не всё зависит от нас, сельских жителей. Но вначале - на кой сдались нам эти Штаты, что нам не грех с пользой почерпнуть для себя? Крестьянина, сельского фермера в Америке растят со школы в основном из коренных местных жителей. Сёл там в нашем понятии нет. Районные городки окружены фермами - одиночными усадьбами. Из них-то и свозят за десять-пятьдесят километров детей на занятия. Утром доставили, вечером отвезли. Этим занимается автобусный диспетчерский пункт. Даже при беглом знакомстве школа со 120 учениками впечатляет. Помимо учебных классов есть механический. Оборудование слесарное, сварочное и прочее. В деревообрабатывающей мастерской дети самостоятельно делают мебель. Теплица - это класс растениеводства. В компьютерном кабинете учат программированию и информатике. Заниматься можно и вне поурочного расписания. Поражают великолепием спортзалы. Директор школы откровенно признался: если родители видят, что ребёнок успевает по всем предметам, но растет хилым и болезненным, его выгонят с работы. В порядке вещей - здоровый школьник, пусть даже не совсем успевающий. Стране нужен, прежде всего, здоровый человек, а грамоту, считается, он постигнет если не за партой, так в жизни. Обучение в двенадцатилетней школе бесплатное. Выпускник готов к сельскохозяйственному труду. Тамошнему фермеру климатические условия позволяют не тратиться на капитальные сооружения. Техника и скот под лёгкой крышей. В поле тоже можно работать круглый год. Так как в Канзасе больше развито мясное скотоводство, то и земля занята под кормовыми культурами. Высокоурожайны сорго, соя и кукуруза. Продуктивность стада, какой позавидуешь, - привесы от 900 до 1200 граммов в день, надои в 10 тысяч литров молока от коровы за год. Труд полностью механизирован. И даже при таких результатах, в таких условиях хозяйствовать непросто. Беседую с фермером, имеющим 1400 гектаров пашни, 85 коров и столько же тёлок. Валовой доход нынче составил 75 тысяч долларов, а затраты – 130 тысяч (20 тысяч на горючее, удобрение, ядохимикаты, на электроэнергию 50 тысяч, на восстановление техники 20 тысяч, на зарплату 40 тысяч долларов). Убыток - 55 тысяч долларов. А человек не паникует. Как и другие, с кем беседовал, утверждает, что фермерством содержать семью невозможно без государственной поддержки. В банке фермер может взять денежный кредит. Краткосрочный - на год, до миллиона долларов на развитие производства и содержание семьи. Долгосрочный - на 33 года, для строительства и покупки дорогостоящей техники. Ставка не более 10 процентов. Сравните с нашими 213 процентами или полным отказом в кредитовании. А цивилизованные Штаты утверждают, что фермер без ссуды не может работать. Государство платит дотации в 40 центов за каждые тридцать килограммов зерна. Страховые компании на недород выплачивают деньги. Малопроцентные кредиты, дотация и страховка - вот «киты», на каких держится американский фермер. Цены на сельхозпродукцию близки к нашим, зато затраты у фермера в пересчёте на рубли от 400 до 500 тысяч в день. Много это или мало? Нормально, если знать, что там, где у нас работают 35 человек, в Америке занято лишь шесть. Насколько я понял, государству и за океаном трудно содержать фермера. Потому мелкотоварные фермы укрупняют в корпорации, кооперативы, хоть хозяева очень неохотно идут на это. Теперь попытаемся сравнить: а что у нас? Живём в зоне рискованного земледелия. Климат суровее. Пшеницы молотим 30 и выше центнеров на круг (американцы - 27), яровых - более 20 центнеров, свыше 15 подсолнечника (12 - в Штатах). А ещё сахарную свёклу растим по 250 центнеров с гектара, кукурузы на зерно по 40 центнеров. Наша продукция в растениеводстве намного, что общепризнанно, качественней. В животноводстве мы проигрываем. Но не потому, что плохо работаем. Велики затраты на сооружение и содержание помещений. Уровень механизации в них – «на пупок». Физически не угнаться за американцем. А ещё сопоставим расценки за продукцию, тоже любопытно и горько. За килограмм живого веса крупного рогатого скота фермеру платят 7800 рублей, нам – 4000. Молоко берут по 4000 рублей за литр, у нас 770 вместе с налогом на добавленную стоимость. Речь о рублях, подчёркиваем, 1997-го года. Теперь я точно знаю, что российская земля даёт продукции больше, нежели американская. Отчего же нас оболванивают? Кому ни лень, кидают грязью на село, обзывают «чёрной дырой». Задумайтесь! Российское общественное сельхозпроизводство несёт такие затраты: на горючее, на удобрения, гербициды, электрификацию, на восстановление техники, на постройку капитальных зданий и их ремонт, на благоустройство сёл (дороги, газификация, водопровод, строительство жилья), на содержание соцкультбыта, на безвозмездную помощь медицине, просвещению, пожилым людям. И так далее, и тому подобное. А ещё на рубль прибыли заплати больше двух рублей налогов (их более 40 видов). Нет кредитов, дотаций. Если вдруг снизойдут, смилостивятся на ссуду, то под грабительские проценты взять её невозможно. Когда я рассказывал об этом американскому банкиру, то он вытаращил на меня глаза и заявил примерно следующее: «Ты мне сочиняешь сказки, в таких условиях жить нельзя. А если это правда, то на тебя молиться нужно». К чему я клоню? Сегодня нас целенаправленно толкают в одиночное фермерство. Вот тебе земельный надел, вот имущественный пай - будь хозяином. Только и слышу: село Еленовка делится, Александровка, Морозовка - туда же. За кем ещё черёд? До нас ведь уже сказано, что один в поле не воин. В богатой Америке с поддержкой государства фермер еле сводит концы с концами. А куда мы лезем работать в одиночку? Пойдём с сумой по миру? Перемены в общественной крестьянской жизни нужны. Коллективному хозяйству необходимо избавляться от лодырей, проходимцев, пьяниц и ворюг. Коллективное хозяйство должно без проблем освобождать «лидера», какой не тянет или тянет только в собственный карман. Есть и другие проблемы, какие под силу нам разрешить, не разрушая села, не круша до основания всё хорошее, что уже достигнуто не одним поколением... * * * В той памятной поездке в Америку председателей колхозов, сельских товариществ и артелей наши мужики попытались завязать деловые отношения со штатом. После того, как делегация посетила сельскую глубинку, увидела, чем живут фермеры, гостей вновь принял ректор Канзасского университета Йаимсом Кофман. А надо сразу заметить, что это учебное заведение управляет хозяйственной жизнью штата. Тут-то родилась, как выразился профессор Кофман, потрясающая идея: создать воронежско - канзасскую сельскохозяйственную компанию. А дальше - с участием губернских комитетов наметить трёхлетнюю программу сотрудничества и - действовать. - Николай Серафимович, что предложил вам ректор? - Вначале напомнил: когда провожал нас в путешествие, высказался - университет обеспечивает больше половины успеха в работе фермера. Теперь он был рад, что мы убедились в справедливости его утверждения. Заявил: убедитесь и впредь, что университету под силу наладить международные экономические связи. - Американцы ждали от вас конкретных предложений? - Да. Мы лишь заикнулись: нам нужны толковые рекомендации-разработки по выращиванию кормов, содержанию молочных ферм. Ректор сразу ответил: готов на месяц, на два командировать в Россошь опытных учёных. Могут нас обеспечить семенами высокоурожайных культур. Средства защиты растений от болезней и вредителей у них хороши. Скажем, с колорадским жуком борются не только ядохимикатами. Выводят сорта картофеля, которые не по зубам вредителю. - А главное - нас поразила техника, с которой один фермер управляется за десятерых работников. Кофман объяснил: - Новые машины из Канзаса заполучить трудно. Не только потому, что дороговаты. Их выпускают в других штатах, надо выходить на правительственный уровень. Профессор предложил выход проще: брать машины после надёжного ремонта, на таких у них работает большинство фермеров. Говорим ему: - Но валюты-то в кармане у нас нет. - Речь не о деньгах. Кофман предложил бартерный обмен. «Ваша русская водка, скажем, очень ценится в Америке. Вы нам в Канзас поставляете водку, а мы в Россию – технику». Сразу же разумно предложил тракторы, комбайны, сеялки, культиваторы и иной инвентарь не разбрасывать по хозяйствам, а держать в одном кулаке. Договорились, что в Россоши на базе «Сельхозтехники» создадим машинно-технологическую станцию. Ударили по рукам. Подняли за обедом чарочку русской водочки, наш гостинец, сказал Коваленко. Произнесли тост: «За успех нашего общего дела! За дружбу Воронежа и Канзаса!» Расставались по-доброму. Да только разговорами так всё и закончилось. И технику, и водку через границу и таможни, оказалось, переправить практически было невозможно, непреодолимо…
Слобожанские новости Сто лет за спиной Редкостный случай свел за праздничным столом ветеранов села Митрофановка Кантемировского района. Односельчане собрались чествовать Федота Григорьевича Морозова, которому исполнилось сто лет. Три войны за спиной – первая мировая, гражданская, Великая Отечественная. А ещё, он, как сын кулака, строил Беломорско-Балтийский канал. Воспитал трёх дочерей, двух сыновей, имеет не только внуков и правнуков, но и праправнука. Поэтический путь в Союз На собрании воронежских литераторов в Союз писателей России принята Светлана Алексеевна Ляшова. Она работает библиотекарем в селе Старая Калитва Россошанского района. Издала два сборника стихов, печаталась в журналах «Роман-газета XXI век», «Москва», «Подъём». Светел лик Богородицы Не дни – месяцы писал икону Богородицы Державной художник из Россоши Владимир Петрович Переверзев. Недавно она с благодарностью принята прихожанами храма Александра Невского. Поделим веселость пополам Молодёжные клубы весёлых и находчивых из украинского городка Рубежное и воронежского – Россошь встретились на сцене рубежанского Дома народного творчества. Зрители с удовольствием аплодировали остроумным шутникам, а строгое жюри определило «ничью». О Плужнике замолвил слово В рамках подготовки научно-практической конференции «Россия и Украина на пороге 20 века» в воскресенье состоялась встреча главы администрации Воронежской области Ивана Михайловича Шабанова с председателем Киевского Союза писателей Украины Леонидом Васильевичем Череватенко, в которой участвовали воронежские писатели, активисты общества российско-украинской дружбы. В ходе беседы обсуждался, в частности, вопрос об установке памятника классику украинской литературы поэту Евгению Павловичу Плужнику на его родине в Кантемировке. Из сада – в книгу «Садоводы – учёные России» - своеобразная энциклопедия, издана недавно Всероссийским научно-исследовательским институтом селекции плодовых культур. В Россошь книга прислана неслучайно. На её страницах представлены краткие биографии, названы основные труды Михаила Михайловича Ульянищева, Евгения Григорьевича Бисти, Александры Яковлевны Ворончихиной, Анны Михайловны Ульянищевой и других учёных, работавших и работающих сейчас на плодово-ягодной опытной станции. Книжный час Костомарова На празднике «Час книги» в юрасовской сельской библиотеке Ольховатского района особое внимание было уделено трудам земляка, известного учёного историка Николая Ивановича Костомарова. Библиотекарь Лидия Смыкалова представила выставку его книг. Ключ от Берлина Краеведческому музею Караяшниковской сельской школы Ольховатского района подарил ключ от Берлина фронтовик-односельчанин Иван Максимович Васильченко. Он рассказал ребятам, как брал столицу Германии в 1945-м под началом полководца Георгия Константиновича Жукова. Уже в восьмидесятых годах ветеран вновь посетил места боёв, где и получил в дар символический ключ. Старина оживает в напевах В села Кантемировского района за песнями приезжала фольклорная экспедиция Воронежского государственного университета. Учёные и студенты филологи слушали и записывали старинные обрядовые напевы здешней стороны, в которых неразрывно сплелись русская, украинская и донская казачья речь. «Земной шар чуть не весь обошёл» Наш земляк Александр Кальченко, уроженец слободы Ольховатки, с полным основанием мог заявить о себе словами поэта: «Я земной шар чуть не весь обошёл...» С посохом в руке по странам и континентам шёл пешком, задавшись целью побить рекорд путешественников из Соединённых Штатов Америки. «Догоним и перегоним!» - лозунг этот, оказывается, рождён не политиками. И было это ещё в начале двадцатого века, что удостоверяет чудом уцелевшая старая фотография, хранящаяся теперь в народном краеведческом музее Ольховатки. Стараниями краеведов Георгия Алексеевича Караичева и Михаила Ивановича Голованёва добыты скупые сведения об отважном односельчанине. Александр Петрович Кальченко из крестьян, родители, предки его были крепостными помещиков Чертковых. Окончил местную земскую школу, работал в Острогожске в механических мастерских. Оттуда отправился попытать счастья в северной столице России. Там, в Петербурге, он и решился пройти 125 тысяч вёрст по всем континентам Земли. Материально поддержала путешественника и его двух спутников правительственная компания. Отправились они в далёкий и, как оказалось, рискованный путь в 1910 году. Уже в 1912-м один из товарищей скончался. Обогнуть земной шар рассчитывали за восемь лет. Но на половине дороги путешествие пришлось прервать: в августе четырнадцатого началась первая мировая война. Кальченко воевал. В революцию «записался в большевики». Жил в Николаеве на Украине, работал в кооперации. В годы Великой Отечественной войны добровольцем ушёл на фронт. Погиб под Сталинградом в 1942-м.
Январь. Лоси в полынье На донской лёд лоси спустились с холмистого правобережья. Шли трое, правились через реку к уже близко сереющему лесу. Спуск по крутогорам, скованными гололёдом, дался им нелегко. Наверное, обрадованные тому, что вырвались наконец-таки на равнину, лоси как будто потеряли присущие дикому зверю чуткость и сторожкость. К противоположному левому берегу ступали широким шагом и будто вслепую. А ведь на их пути в реке посреди льда открытой водой бурлила сарма - так здешние жители называют не замерзающую даже в трескучие морозы на донской быстрине полынью. Вышагивали лоси навпростец - напрямки. Вроде приманчиво тянуло их в речную глубь. Будто заколдовала сарма зияющей чернотой. С кромки толстого льда лось и лосиха друг за дружкой ухнули в воду. Лишь третий, очнувшись, попятился назад. Напугано поглядел на барахтающихся соплеменников и бросился бежать в обход открытой воды к спасительному лесу. Тут-то и разнёсся по реке клич: - Лоси в сарме! ...Воскресным утром у лунок близ загрузочной эстакады элеватора - «заготзерна» - собралось немало рыбаков. Большинство – сельские жители из Новой Калитвы. Кто-то даже запомнил точное время случившегося: часы показывали восемь сорок. Оцепенение длилось миг. На лосиное счастье рядом оказались те, кто знал, как действовать в этой чрезвычайной ситуации - егерь Владимир Никонков, ветеринарный врач Владимир Тищенко, понимающие их с полуслова односельчане колхозник Михаил Тищенко, директор школы Иван Донцов, лесник Юрий Донцов, бригадир Иван Алфёров, кочегар Владимир Ткаченко, милиционер Андрей Бойко и школьник Саша Тищенко. Одни ринулись за лодкой к вмёрзшему в Дон недальнему парому. Другие с веревкой, как нельзя, кстати, оказавшейся под рукой, кинулись к полынье. В ней лихорадочно бились лоси. Из последних сил старались держаться на плаву. Над текучей водой виднелись уже только головы. - Арканим! Тянем к себе! Как только лось передние ноги на лёд выбросит, хватаем за ноги и тащим! Спасители действовали верно. Хотя задуманное удалось не с первого захода. Но - удалось. Первый лось вскоре уже лежал на льду. Обессиленный, он даже не пытался подняться на ноги, не брыкался, когда его, недвижимого, тащили волоком подальше от кромки полыньи, от воды. -Траву! Рвите бурьян! Крутите жгуты! Растирайте его! Сильнее трите! Не успели согреть бока лосю, как выхватили-таки из полыньи второго. Вовремя поспели, чуть замешкайся, задержись - утащило бы его, вконец ослабевшего, сильным течением под лёд. Тоже не сопротивлялся. - Несите ещё траву! В жгут крути! Тёрли с усердием, наминая худые коричневые бока с проступающими рёбрами. Жалостливо утешали: - Отощали, бедняги. На воле зимой жизнь у вас не мёд. Оттащили лосей ещё поближе к берегу, будто боялись, чтобы они вновь не бросились в приманчивую полынью. И ещё растирали животных рыбаки, сменяя друг друга. Лоси встали. Постояли, вроде пробовали - крепко ли держат ноги? И пошли в сторону леса. ...Стрелки показывали десять тридцать. Эти два часа для всех мелькнули секундой. - Жаль лосей, потому и кинулись в полынью? - спросил у неразговорчивого Саши Тищенко, самого младшего во взрослой компании, школьника. - Некогда было жалеть. Спешили, старались, чтобы лоси не утонули, - ответил Саша.
Март. Лишь нищета неделима От воронежского хутора Хрещатый до луганского села Просяное рукой подать: поле да межевая лесополоса. Так было до недавнего времени. Теперь тут государственная граница. Пока, слава Богу, колючая проволока не натянута, спешившись с трактора, комбайна, кумовья-иностранцы без предъявления паспорта ещё пока могут сейчас в поле поговорить «за жисть». В правлении украинского колхоза, вернее, коллективного сельхозпредприятия, зябко. Наш собеседник - главный инженер Николай Родак - щёлкнул электрическим выключателем - лампочка не вспыхнула. Поднял телефонную трубку - молчание. Николай Иванович объяснил: - Лишили газа и тепла, света и связи. Оказалось, что семь из четырнадцати хозяйств Марковского района очутились в такой ситуации. В кассе ни гроша, на счетах долги. - Полтора года не выдаём зарплату, - рассказывает Родак. - Кое-кому нечем заплатить за бытовые услуги. Уже отрезают электропровода на столбах у хат. - Что же спасает сельского жителя? - Домашнее хозяйство. Надеялись за товарный кредит рассчитаться. Не получилось. Засуха, урожай слабоватый, недород. Теперь нам в ссуде отказывают. Государство кинуло нас: как хотите, так и выживайте. Вот и думаем. Одна бригада в соседнем Россохватовом предлагает разделиться. Что делать, когда весна - вот она. Горючего нет, удобрений нет. Сорок три трактора в наличии. «Живых» из них третья часть. Изношенные машины разбираем на запчасти. Ферму сохраняем, но молока нет. Нечего везти на сырный завод... Такой вот неутешительной вышла беседа с инженером. Другой наш новый знакомый Михаил Васильевич Фисенко оказался земляком - вырос в селе Фисенково Кантемировского района. После техникума нашёл невесту здесь, на Украине. Нынче оказался жителем ближнего зарубежья. Возглавляет бригаду колхозных строителей, да они тоже не у дел. - В селе ничего не строится, - сказал Фисенко. - Латаем дыры в коровниках. С нашей российской стороны Хрещатый - это бригада колхоза «Родина». На машинном дворе Николай Пужкин возится у своего трактора. Закончил ремонт, испытывает «коня» в работе на холостом ходу. Председатель Алексей Кривошеев пояснил, что на выходе из домашнего ремонта последние тракторы, прицепной инвентарь тоже «на справе», если можно так сказать об изношенной технике. - Запасные части кой-какие удалось купить. Со старых машин детали вновь пускаем в дело. К выходу в поле готовы, отсеемся. По семенам, удобрениям, горючему, если пока и есть вопросы, то они решаются. У механизаторов Хрещатого претензий к правлению колхоза немало. По их мнению - председатель и его помощники обделяют вниманием дальнюю бригаду. - Скот продавали с фермы, лучший достался колхозникам на центральной усадьбе в Бугаевке. - Сахаром нас обделили. Согласны, сахарную свёклу вырастили неважную, зато подсолнечник у нас был хороший. - В Бугаевке рады - газопровод по улицам ведут. А что с нашим хутором будет? Слушали мы рассказ людей об их житье-бытье по разные стороны границы и удивлялись, насколько схожи трудности и проблемы. Два государства - Украина и Россия - всё никак не поделят между собой когда-то союзную землю и собственность. Но есть у наших народов нечто общее, неделимое - это нищета и развал, год от года разъедающие сельский быт по ту и по эту стороны контрольной пограничной полосы.
Июнь. Кирпичное кружево Каменки Круглую дату своего посёлка отмечали недавно жители райцентра Каменка Воронежской области. Ровно шестьдесят лет назад степное село было повышено в статусе благодаря тому, что здесь при станции Евдаково на Юго-Восточной железной дороге в тридцатые годы выросло крупнейшее пищевое предприятие области - масложировой комбинат. Здесь во все концы света отгружают маргарины, майонезы. О поре первых пятилеток напоминают живые свидетели - заводские корпуса. Украшением же посёлка являются постройки посвежей, радующие глаз кирпичным кружевом. Именно узору из рукотворного камня обязан вторым рождением железнодорожный вокзал-долгожитель. Обветшавший, было, дом обложили снаружи, облицевали в два цвета кирпичом, сменили крышу-шапку - и добрым молодцем встал он у рельсового пути. Храм испокон веку на Руси строили на загляденье. Подтвердили эту традицию в Каменке и в наше время. Судьба свела двух по-своему одержимых людей: батюшку Александра, в миру - Александра Викторовича Долгушева, и архитектора Владимира Алексеевича Климова. На чертёжных листах проект церкви сложился быстро. Точнее - проект небольшого зимнего храма. И вырос он быстро. Дубовый сруб завезли с белгородской стороны, обложили его искусной кирпичной кладкой. Быстро дело делалось - стар и млад откликнулись, пришли помощниками на новостройку. Удача окрылила священника. Вновь попросил он Климова сесть за чертёжную доску. Районному архитектору помог областной, из Воронежа - Владимир Дмитриевич Шаповалов. Вырисовалась на бумаге настоящая церковь - с маковками куполов, с высокой колокольней. И поплыл над Каменкой колокольный звон. А отец Александр снова навестил Владимира Алексеевича. Речь повел о богадельне с трапезной, с кельями для одиноких страждущих. Архитектора он, конечно, озадачил: заказал проект большого дома - двухэтажные палаты. Они уже поднялись на церковном дворе, как в русской сказке, под стать самому храму. Внутри ещё стучат топорами плотники, а Климов уже снова ждёт священника. Красивая ограда так и просится лечь опояской вокруг храмовых строений. Очень быстро, прямо-таки в сказочный срок, вырос на поселковой улице ещё один приметный дом: козырем смотрит Сберегательный банк. Можно судить всяко. С одной стороны, мол, богатому и чёрт люльку качает. С другой - во вкладчиках чуть ли не поголовно вся округа. Толпилась раньше в очередях возле неказистого домика, где твоя копейка рубль сберегала, теперь солидный банковский дом, во всяком случае, уже внешностью располагает к доверию. Если ещё впредь не обидит рядового вкладчика, каковых в Каменке большинство, то крепкий золотой рубль ему цена. Знать, не напрасно поработали как строители, так и архитектор Климов вместе с управляющим банком Алексеем Владимировичем Луковкиным. Окраинный жилой посёлок у воронежской трассы, у въездной стелы с огромной каменной глыбой - вот оно откуда его название - достаточно стандартен. Однако и здесь среди «этажек» удалось встроить прекрасный спортивный дом. В нём размещается и детская спортивная школа, уже не однажды принимающая гостей на всероссийские соревнования. Тут набирают силы, закаляют здоровье те, кому доведётся строить Каменку завтрашнего дня – малую и милую свою родину.
Сентябрь. Хлеб художника Басов Фёдор Петрович родился 3 марта 1910 года в селе Гороховка Павловского уезда Воронежской губернии. В 1916-м крестьянская семья переселилась на железнодорожную станцию Россошь. После школы окончил Воронежский художественно-промышленный техникум, а затем Всероссийскую Академию художеств в Ленинграде. Член Союза художников. Участник Великой Отечественной войны. В 1945-м вернулся в Россошь. Жил «вольным» художником – рисовал, устраивал выставки. Писал стихи, увлекался шахматами. Был награждён дипломом первой степени Всероссийской шахматной федерации за разработку игровых композиций. Скончался 25 ноября 1999 года.
В далёкие тридцатые годы Федя Басов, паренёк из воронежской Россоши, уезжал на учёбу в неблизкий Ленинград. Житель сельской глубинки выдержал серьёзное испытание, был зачислен студентом в Академию - главный институт Советского Союза, где «учили на художника». В наши восьмидесятые годы в Россоши открыли картинную галерею. Между этими разными, вроде бы, событиями есть самая прямая связь. Здешнюю «Третьяковку» назовут именем Басова. Федя учился хорошо. Если его сокурсника Бориса Щербакова, известного впоследствии художника, считали лучшим рисовальщиком, то Басов отличался умением «построить» картину, выделялся как мастер композиции. Слава «мариниста» Ивана Айвазовского сманила уроженца степного суходола на море. В Одессе он писал дипломную работу. На трёхметровом полотне главным героем был не только броненосец «Потёмкин». Навсегда очаровало, приворожило Федю «самое лучшее в мире Чёрное море моё». На выпускных экзаменах государственная комиссия под председательством знаменитого Константина Юона дала картине Басова высокую оценку и присвоила звание художника. Работать же Фёдор Петрович поехал на Волгу, в Сталинград. Вскоре возглавил там областное отделение Союза художников. Сам много рисовал, помогал выставляться другим. Жил в «буче - боевой, кипучей». Так бы и жить. Но война всех оделила тяжкой недолей, жителей Сталинграда – особенно. Война и по Басову проехала калёным катком. Когда город стал линией фронта, Фёдор Петрович был рядовым миномётного полка. Покидая квартиру, главное своё богатство - больше ста полотен - снял с подрамников, скатал холсты в единый тюк. Засмолил его в деревянной кадке, бочку зарыл в подвале дома. Было это в июне сорок второго, перед фашистским нашествием. А в феврале сорок третьего, когда уже советские войска показали немцам, румынам, итальянцам «кузькину мать», отпросился навестить своё жильё и - не мог найти место, где дом стоял. Так незваные гости авиабомбами перепахали заводской посёлок. Сколько дозволяла служба, рисовал миномётчик и на фронте. Рисовал карандашом и красками в боевом пути на Берлин. Раздавал портретные наброски однополчанам. Самые удачные работы вновь копил и заветную суму берёг, как зеницу ока. Не уследил. При переправе через Прут утонула телега, а с ней и бесценный груз. Вернулся солдат с войны в родную Россошь. Здесь встретилась суженая, ещё со школьных лет знакомая Аня, теперь Анна Ивановна, учитель учителей, работавшая в педагогическом училище. Вдвоём обживали свой семейный очаг. Творческой личностью всюду быть не просто. В провинции у чиновника, какого не обойти, к «вольной - птице» наготове вопрос: кем работаешь? Художником? Нет у нас такой должности... Хорошо, что рядом понимающий тебя близкий человек - жена. Удалось сбыть Борисоглебскому драмтеатру картину «Доярки» - рады и тому. Не взяли другое полотно - не расстраивались, на одну зарплату рассчитывали. И ведь хватало не только на еду-одёжку. В любимом Крыму бывали, по Волге, по Дону путешествовали. Возвращались обязательно с чемоданом этюдов. На картинах оживала галечная россыпь, омытая сказочно голубой морской волной. С полотна улыбался цветок солнца - степной подсолнух. Обидно, жаль, что мало кто видел его картины, что из увидевших - ещё меньше понимали, ценили твой труд. Дважды хлопотами друзей удалось устроить выставки в Россоши. Поткнулся в Воронеж, собратья по кисти приняли не весьма дружелюбно. Горько, наверное, видеть, как твои картины находят приют... под кроватью. Но наступал день, вновь становился у мольберта, вновь терзал себя, изводил душу - пока желанным светом не озарялось небо над крышами-стрехами хат старинной слободы. Только кому поведаешь о своих муках? Верь, что твоим картинам, «как драгоценным винам настанет свой черёд»? Не прибедняйся, рядом Володя, учитель рисования Владимир Григорьевич Цимбалист, схоже мается у полотна. Приходит брать уроки одарённый хлопчик Боря Литвинов. Учительница Зинаида Кузьминична Северина надёжно заболела такой же хворью, не бросит уже кисть. Мало-помалу не без вашего, Фёдор Петрович, участия в провинциальном городке сколотилась пусть не «могучая кучка», собрался круг людей, кому небезразлично искусство. При музыкальной школе открыли «отделение художников». А теперь и в профтехучилище, техникуме готовят художников по дизайну. Выставки по разным квартирам, где какой клуб приютит, заставил власть имущих обратить внимание на художников. А ещё стало известно, что на одном из областных смотров самодеятельного творчества член жюри митрополит Воронежский и Липецкий Мефодий особо тепло похвалил все работы из Россоши: «душевным теплом, радостью светятся. Картины разными людьми писаны, а как одним мастером освящены...» Угадал Владыка. Когда в новое помещение переселяли краеведческий музей, то почти без колебаний выставочный зал передали художникам. На очередную отчётную выставку распаковал свои узлы и Фёдор Петрович Басов. К нему уже захаживали богатые купчики. Прослышав об одиноком старом художнике, терпящем, конечно, нужду, предлагали ему немалые деньги. Удивлялись и удивляются, услышав вежливые отказы. Одному банкиру Басов прямо объяснил: кто, мол, увидит картину в вашем кабинете, вашего посетителя ведь интересует иное; в галерею придут те, кто хочет понять меня. Работы художника заняли самый просторный зал. Портреты, пейзажи, этюды, на какие всегда подолгу засматриваются гости. Тут чувствуешь: в краске растворена душа. Здесь понимаешь, «что есть вещи, которые слово выразить решительно не может... Если всё можно сказать словом, то зачем тогда искусство живописи, зачем музыка?» Крым сам по себе красив, кто хоть однажды был там, подтвердит. Мастер остановил мгновение, но не как фотограф. Да, он запечатлел «Радугу во время шторма», «Прибой на море», изгорбатившийся горами и скалами берег, «Пенистый берег». Нарисовал, пригласив задуматься о непреходящем, ценить редкие минуты общения с первозданной природой, какая сотворена Создателем как в назидание нам. Тем, кто успешно превращает её в окружающую среду, «человек сказал Днепру: я стеной тебя запру»... Люди, может, у моих картин вы станете хоть чуточку мудрее – не об этом ли вопрошают глаза художника с «Автопортрета»? Любимый цветок у него - подсолнушек. Без которого, кстати, невозможно представить наши степные украины - окраины. Подсолнушек на ветру, на ясном лоскутке неба с лёгким облачком - земное солнышко, излучающее неизречимую радость. «Обрыв на Дону», «Старая хата», край степной слободы - «это русская картина, это родина моя». Свой и «Россошанский хлеб». На подиуме, на застланном рушником возвышении покоится хлеб - круглый пшеничный каравай. Рядом - обычная ширпотребовская буханка, плетёный батон. На низке светятся бублики. Пряники в вазе, печенье, что тает во рту. А вот почтение отдано ему - мягкому, с хрустящей корочкой. Будет хлеб - будет и жизнь. Не так ли? Картины свои Фёдор Петрович передал в дар городу Россошь, своим землякам. ...Наверное, в главном прав был тот провинциальный чиновник, неосознанно, конечно, прав, твердя Басову, что нет такой должности - художник. Художником надо родиться и жить. * * * Главное богатство, дело всей жизни - 54 картины подарил Россоши Фёдор Петрович Басов. Почитатели его творчества собрались на открытие выставки и сказали добрые слова земляку. Раиса Ефремовна Дерикот, поэтесса: - Случайно услышала, как у картины «Хлеб» разговорились пожилые женщины. «Глянь-ка, а Федин хлеб посейчас тёплый!» Оказывается, картина написана ещё в послевоенное время, когда в магазине отпускали уже не привычную хлебную пайку, когда можно было взять каравай целиком и наесться вдоволь. Басов положил его на самый нарядный рушник и рисовал - портрет хлеба... Борис Тимофеевич Литвинов, художник, учитель: - Не будь Басова в моей жизни, вряд ли взялся бы по-серьёзному за кисть, вряд ли корпел бы у мольберта. В мальчишеской душе тлел огонёк творческий, божья искра. Фёдор Петрович разжёг её прежде своими картинами. И ещё позвал в изостудию на дому... Его выставка и мой праздник. Борис Иванович Таранцов, художник, учитель: - Странник с посохом - таким я впервые увидел Басова. Мне сказали: «Это идёт художник». Внешностью он походил на пришельца из прошлого века. Это подтверждали и его картины. Морская стихия напомнила об Айвазовском, портреты - что-то от Кипренского, Крамского. Нет, он не копировал, не повторял корифеев. Опираясь на опыт великих, Басов пытается постичь, открыть человека нашей эпохи. Именно такого я вижу в портрете молодого Горького. Свежий ветер, запах моря. А главное - моё ещё детское впечатление: между тучами и морем - человек. Тот самый, о каком заявил великий писатель: «Человек - это звучит гордо!» Символ века! И не разубедят меня в этом никакие новоявленные толмачи творчества Горького, начисто перечеркивающие его. Спасибо Басову! О художнике мне говорили: замкнут, уходит от людей. А ведь уходит он, чтобы вернуться - в своих картинах. Виктор Александрович Колиух, ученик художника: - Фёдор Петрович работает в реалистической манере. Но его живопись - не фотографическое отображение натуры, в ней обвал духовности, в ней душа художника. Она врачует тебя. Игорь Михайлович Иванов, заместитель главы районной администрации: - Сердечная благодарность Фёдору Петровичу. Заезжие гости из Америки ему предлагали немалые деньги. Подступались к нему банкиры. Но он передал картины в дар родному городу. Это поступок. Теперь мы обязаны найти в Россоши помещение просторнее и открыть художественный музей. Начало ему есть. * * * Именинник тоже был краток. Фёдор Петрович поблагодарил всех и сказал: - Рад, что зашла речь о художественном музее. В этом нам давно пора равняться на Острогожск. А сегодня день у меня - самый счастливый... Кстати, картины Басова уже гостили в украинском городке Рубежный – на передвижной выставке из Россоши.
Ноябрь. На том стоит Татарино Не затерялось стоящее вроде бы на отшибе у самой белгородской межи четырехсотдворовое Татарино, что в Каменском районе. Не затерялось не только потому, что оно расположено на горушке средь холмистых полей. О воронежском селе наслышаны даже за океаном. Но о том речь чуть попозже. Приходилось вам видеть, как ломают старый дом? Вместо ковша на трос экскаваторной стрелы навешивают чугунную болванку. Раскачивают и бьют ею по стенам, пока те не рухнут. Нечто схожее творится нынче и в нашем Отечестве. Разрушительные удары ельцинских реформ испытывают на крепость, как промышленность, так и сельское хозяйство. Раз! - и ржавеют станки в опустелых заводских цехах. Раз! - и коровника как не бывало, а главной культурой в полевом севообороте стал бурьян. Тем более поразительно в руинах вдруг встретить ухоженную ниву с полновесным колосом, выражаясь по-старому, в колхозе, где ежемесячно хлебороб получает зарплату. Сельскохозяйственное товарищество «Татарино» держится сказочным героем, которого бьют, а он крепче становится. - Главное, руки не опускать, - так объясняет выносливость возглавляемого им хозяйства председатель Евгений Рогозин. То ли в шутку, то ли всерьёз добавляет: - И ступеньки на крыльце правления всегда должны быть вымыты, чистые.
Со стороны вглядываясь в село, где «огни не погашены», видишь: там «кадры решают всё». Недаром ведь в ближней стороне, на Украине, председателя называют с почтением - «голова». Судьба завела Рогозина в Татарино по второму заходу. Уроженец из соседних подгоренских «хохлов» вначале попал к «москалям» работать главным агрономом. Отсюда выдвинули на сторону председателем колхоза. Спустя годы позвали его к себе татаринцы вновь по стечению печальных обстоятельств: опытный председатель, старый и старший друг Рогозина, Бочаров Василий Иванович, скончался на ногах. Тогда уже в моду вошёл выбор из нескольких кандидатур, колхозники отдали предпочтение Евгению Ивановичу. - Седьмой год вместе копаемся, как те жуки, - отметил с усмешкой Рогозин. «Копаются» усердно, раз хозяйство в районе на виду, а сам председатель - глава Аграрного союза в Каменке, депутат, член коллегии администрации. Когда он начинал в селе «рулить», страну уже кинули в дикий базар, поименовав его цивилизованным рынком, в котором за труды до седьмого пота сельскому жителю не давали и ломаного гроша. Поля в Татарино «по горам, по долам». С этого всхолмья, кстати, предки следили за продвижением кочевых татарских ватаг. Сторожевой пост располагался у Татарина леса, откуда пошло и название села. Надобность в охране отпала с расширением российских государственных пределов. Главным делом живущих здесь остается землепашество. Возможно, как раз то, что пашня на буграх - крутогорах, что на юру, на ветру засуха частый гость, - эти природные трудности закалили хлебороба. Урожаи тут растят отменные. Наглядное подтверждение - год, неблагоприятный в земледелии. Зерна на круг взяли 24,4 центнера, сахарной свеклы 354 и подсолнечника 23,3 центнера. Были бы такие результаты по области! И это ведь не на знаменитых панинских чернозёмах. - Хоть рынок, хоть базар - продукты всегда будут в спросе, - примерно так рассудил Евгений Иванович. - Не зерно, а мука или сам хлебушек. Не подсолнечные семечки, а душистое масло. Не свекольный бурак, а сладкий сахар. Эта простая истина на годы определила «приоритеты» в председательской работе. - Зимой горячки нет. Беру в руки палку и пошагал, - рассказывает Рогозин. - Накатана дорога на мельницу. Василий Иванович Дешевых, мельник от Бога, передает вахту по наследству сыну Михаилу. Можно впредь быть спокойным: нашу муку по-прежнему будут ценить хозяйки. - На маслобойке пахнет жареными семечками. Здесь работа круглосуточная. Заведующий Василий Вьюнов на месте - всё в порядке. А масло - вещь замечательная. Заливай в цистерну и не горячись, ищи покупателя повыгодней. А он сам является. Земля и хорошими слухами полнится. Даже с курской стороны приезжают. Белгородцам нравится. Я давно обиваю областные пороги с просьбой проложить дорогу к белгородскому асфальту. Осталось всего-то ничего, чтобы соединиться на меже. Три километра. Вроде боятся - отделимся к соседям, там на селе житуха повеселей. Я за пять лет поседел, пока трубу газовую к Татарино пробросили, а там уже хутора газифицируют без вмешательства председателя. - На пекарне хозяйка Нина Андреева угощает свежим хлебом. Отчитывается: тонну двести килограммов выпекли. Белый пшеничный и чёрный ржано-пшеничный, булочки-сайки - каравай из Татарино знают в Каменке, Ольховатке, в Сагунах. Партию буханок, как и наше молоко в пакетах с молочного завода, забирают в Воронеж. С конструкторским бюро, что при механическом заводе, дружим крепко. Мы им продукты, а они нам оборудование. Охладитель молока есть - осваиваем. Глядишь, ещё и сгущёнку научимся готовить. Инженер Василий Ярцев, энергетик Владимир Валуйских уже думают, прикидывают, как запустить агрегат... Прошу Евгения Ивановича подытожить, что значит для Татарино «малая индустриализация», какую он вместе с помощниками освоил и осваивает. - Раз в рынке живем, начну с материальной выгоды. Полеводство постоянно прибыльно потому, что часть продукции продаём уже переработанной в прекрасный натуральный продукт. «Живые» деньги в обороте всегда есть. Зарплату выдаём регулярно. Прикупаем кое-что из техники: КАМАЗ, пресс-подборщик. Газопровод по селу теперь прокладываем. Газ в доме - вода нужна. Два километра водопроводных линий уже есть. Жизнь на месте не стоит. Учителя собрались бастовать, требования справедливые: ни отпускных, ни зарплаты который месяц. А ребятишки остаются крайними, что им - дома сидеть? Выделили школе шесть тысяч рублей на зарплату. - Теперь с другой стороны посмотрим. Тридцать пять - сорок человек имеют постоянную работу. Девчата в пекари идут? С охотой. Выйдет замуж, там детишки. Захочется зарабатывать побольше - свинаркой, дояркой стать не откажется. - А ещё часто слышишь: пьют на селе. Создавай условия, чтобы некогда было думать о выпивке. - Наконец, своя «промышленность» не дает покоя тому, кто в поле и на ферме. С прибытком будем, если есть что перерабатывать. Трудности в Татарино переживают как и везде. Но всеми силами стараются сберечь убыточное животноводство. Не убавляют коровье стадо. Свиноферма обеспечивает поросятами население и своё стадо на откорме есть. Сентябрьская зарплата - это выручка за проданных мясокомбинату свиней. Овец во всей округе свели. Это на родине-то знаменитой михновской породы. Шерсть ведь и за бесплатно никто не берёт. В Татарино же оставили отару с надеждой, что будет востребована не заморская дублёнка, а русский полушубок. На дому в крестьянском хлеву прибавилось живности. Прокормить её помогает товарищество. Оно взяло в аренду от каждого двора полевой гектар приусадебного надела. Помимо натуральной оплаты с этого гектара на каждое подворье выделено по тонне зерна, по центнеру сахара и по 25 килограммов подсолнечного масла. - Чтобы было что выдавать, надо его иметь в закроме, - подчеркивает Рогозин. О плодородии пашни в хозяйстве радеют прежде всего агроном Виктор Клешаев с первыми своими помощниками бригадирами «трёх маленьких колхозов» Виктором Шафоростовым, Иваном Ярцевым и Иваном Семейкиным. Раз минеральные удобрения подорожали, покупают их минимум и вносят только в рядки. Зато с органикой стали лучше работать. Навоз запахивают на парах. Разработанный агрономом севооборот - закон для каждого, кто в поле. Принята к исполнению предложенная Михаилом Лопыревым и другими воронежскими учёными эколого-ландшафтная система в земледелии. Выводят из пашни триста гектаров неудобий. На тридцати гектарах уже растят лес. - Бросилось вам в глаза: на въезде в село техника поставлена на зимнее хранение, все колёсики побелены, - говорит председатель. - На празднике подводим итоги работы в поле. Лучшей бригаде положена премия - пятнадцать тысяч рублей. Будут в Татарино чествовать механизаторов-мастеров. А среди них свекловоды Александр Федяев, Владимир Голдабин, комбайнеры Юрий Савченко, Николай Четвериков, Василий Гетманский, те, кто растит «цветок солнца» - подсолнечник, это Игорь Ходыкин, Николай Рыбалкин. Какой праздник без песни. Её дарит людям «Калинушка» - ансамбль, отметивший своё сорокапятилетие. Стараниями его главной певицы Анны Алексеевны Болдыревой сохранены до ста самобытных старинных песен, старинные обряды. Посмотреть и заснять русскую свадьбу в Татарино приезжали даже американцы. Прислали нам в записи телефильм. Сельские люди щедры душой, гостям всегда рады. А красивые свадьбы здесь в обычае и пока, к счастью, не редкость. Десять уже сыграли в нынешнем году. Знать, аистам, селящимся в этих краях, суждено чаще и чаще приносить младенцев. И ещё - в сентябре в первый класс пошло шестнадцать детишек. Коли так, то жить Татарино. А с ним - и России...
Белое поле пустыни Осеннее поле было непривычно лишь для Марии. С рассвета под ещё ярким южным солнцем оно вдруг стало ослепительно белым-белым. Будто чистым снегом укрыло землю за ночь. Нет же. То на хлопчатнике опали листья и разом открылись свету в резных чашечках-ладошках светлые хлопья, зрелые - готовые к превращению в умелых руках в полотно ткани. Мария ещё не знала, что цветок хлопка был самым любимым в узбекском народе. Он есть в песне и танце, в узорах на одежде и в росписях на домашней утвари. Диво дивное судьба неожиданно дарила ей, механизатору Ковалёвой, гостье из воронежского Черноземья. Впрочем, какая она теперь гостья? В том 1954 году Мария надолго обживалась в Узбекистане - в колхозе имени Тимирязева близ районного городка Буки Ташкентской области. А чуть раньше в здешние края переселились вместе с односельчанами семья старшей сестры Наташи Певченко и мама Ульяна Семёновна Ковалёва. При приёме на работу директор машинно-тракторной станции Михаил Иванович со странновато страшной фамилией - Живодёров, как оказалось, добрейшей души человек, - сам вслух изучал документы и беседовал с Марией. Величал по отчеству. Так с ней разговаривали впервые. - Так, Александровна, родилась ты десятого декабря тысяча девятьсот тридцатого года. Село Цапково Новокалитвенского района Воронежской области. Русская, а говоришь, как украинка. Да и название у села подстать моей фамилии. Цапом, знаю, обзывают козла на Украине. - Мы воронежские хохлы, - объясняла Мария. В роду были ковали – кузнецы. Записали - Ковалёвы. - Так, Александровна, двадцать четвёртый год тебе, а уже трактористом - комбайнером поработала немало. Не тяжело? - Вроде справляюсь. Из породы ковалей. Мама говорит, что я вся в отца. С детства старше своего возраста. Председатель нашего колхоза имени Кирова Пётр Андрианович Шевченко в пятнадцать лет послал меня на курсы трактористов. Мужики, мол, воюют, некого за руль сажать. Уступишь своё место отцу, когда с фронта вернётся. А батя погиб. Осталась я механизатором. И пока не жалею. - Это хорошо, Александровна. Статью тебя природа не обделила. Коня на скаку остановишь, в горящую избу войдёшь. О тебе сказано. Нам такие механизаторы нужны. Сеяла-молотила ты пшеницу, теперь будешь выращивать чигит. Знаешь, что это такое? Узбекский хлеб - белое золото. Хлопок. Людей не только кормить надо, но и одевать. Сразу скажу: земля здесь - не ваши чернозёмы. Упустишь, присушит, пашня что камень, на глазах станет пустыней. Жить придётся в поле. - Я к этому уже привыкла. - Раз так, то принимай, Александровна, технику... * * * На хлопковом поле Мария, как механизатор, повторяла уже пройденный ею на родимой ниве «пшеничный» путь. Садилась за руль трактора. В сцепке то плуг, то бороны, то культиватор. Пашня - что грядка. Выезжай с сеялкой. Одно отличие: на хлопке за лето до девяти раз рыхлила междурядья. Солнце палящее, после полива, после дождя быстро сушит землю. Подоспела уборка - в поле выходили женщины, в фартуки руками собирали с каждого куста белую вату. Знакомая песня: За горою у колодца, Где студёная вода, Вслед за жнейкою вязала Снопы девка молода. Когда Мария впервые встала за штурвал новенького зерноуборочного комбайна «Коммунар», ещё ведомого трактором, кто бы поверил, что напрочь канут в небытиё конные косилки - лобогрейки, самоскидки и перетянутые вручную перевеслом снопы. А каждый сноп на краю загонки укладывали в скирд и обмолачивали зерно после жатвы. Тут же - ровно состриженные у земной подошвы стебли пшеницы, жита-ржи с механической косы под крыльями мотовила ложились на жатку и уплывали в нутро машины. Там невидимо глазу вымолачивались колосья. Солома уходила в копнитель, а отвеянное зерно золотым потоком звенело в бункере комбайна. ...Прослышав, что воронежская Мария на свой лад переоснастила заводской культиватор, директор сам прошёл по полю вслед за агрегатом. Похвалил: - Ты у нас конструктор, Александровна. А когда во двор МТС доставили первый хлопкоуборочный комбайн, то Михаил Иванович во всеуслышание заявил Ковалёвой: - Засучивай рукава. Тебе творить техническую революцию. Директор не ошибся: молодость и смелость высоты берут. Ведь в механическую уборку хлопка в ту пору не только в каком-то колхозе - в Узбекистане мало кто верил. Не сразу комбайн подчинился Марии. Бункер наполнялся хлопком быстро, но и пройденная загонка белела утерянной ватой-пухом. Опытные технари судили-рядили: без ручного сбора не обойтись. И в верхах власти так считали. Урожай собрали рекордный. Но комбайнеру Ковалёвой вручили пусть и высший в стране орден Ленина, а сборщице хлопка, неутомимо ловкой Саодат Гульахмедовой присвоили звание Героя Социалистического Труда. Машинно-тракторные станции расформировали. Технику передали в сельхозпредприятия. Директор возглавил пригородный совхоз «Буки», в котором осваивали, по сути, целинные земли под хлопчатник. Солончаки да топи. Размечали первые улочки будущего посёлка, колышками означали места новостроек. Михаил Иванович настоял вначале посадить парк. Что и сделали. В новом коллективе - сборная Советского Союза. Сюда съезжались русские и украинцы, узбеки и туркмены, киргизы и татары, корейцы. Уговорил Михаил Иванович оставить обжитое место, позвал на выручку Марию Ковалёву. - Без таких опытных механизаторов, как ты, Александровна, нам хлопок не вырастить. Переехали в хороший дом с подворьем, где сразу посадили чинару - пусть растёт любимое здесь всеми красивое – высокое и тенистое - дерево и душу греет. В зимние месяцы учила механизаторов на районных курсах. Среди её питомцев была и знаменитая сборщица Саодат. Проворными в поле руками в кабине с боязнью бралась за рычаги трактора. «Не бойся, машина послушная, - подбадривала Мария. - На ней больше меня хлопка собирать будешь». У девушки-узбечки слёзы в глазах. «Не получается из меня механизатор». «Не робей, воробей. Мужикам нос утрёшь!» А весной Ковалёва сама чуть не плакала, ругала себя: зачем согласилась на переезд. Двадцать дней засевала пятидесятигектарное поле. Дождь за горой, а трактор уже по ступицы вязнет в пашне. Такого трудного поля ещё не было в её жизни. Она уже знала: солончаки здесь сами по себе не становятся плодородными. Сколько навоза, минеральных удобрений придётся внести. Впрочем, крестьянский хлеб везде и всегда нелёгок. Серебряную и Золотую медалистку Всесоюзной Выставки Достижений Народного Хозяйства поддерживали газетчики. «Заслуженный механизатор Узбекской ССР Мария Ковалёва возглавила первое механизированное звено. Сейчас их только в Букинском районе более шестисот. Вырывая у непогоды буквально каждую минуту, каждый час, ведут сев хлопчатника». От осени до осени ковалёвское поле становилось урожайнее. Приращивала гектары и собрала с каждого по тридцать и более центнеров, а всего - за двести тонн хлопка. В 1971 году Марии Александровне Ковалёвой присваивают звание Героя Социалистического Труда. В селе Цапково я услышу от Марфы Прохоровны Певченко: - Марийка стала Героем! Да мы же в школу с ней вместе бегали. Когда наши солдаты турнули оккупантов – немцев и итальянцев, - фронт отодвинулся, мины и снаряды с поля выносили. Вместе на тракторах начинали работать. Надо же. Марийка герой. Главное - стараниями крестьянки, «для которой белая коробочка хлопка стала такой же привычной и дорогой, как колос воронежской нивы», в Узбекистане укреплялось доверие к механизированной уборке. Её мнение, её предложения учитывал генеральный конструктор хлопкоуборочного комбайна Радкевич. Евгений Владимирович и его команда исполняли «социальные заказы» Марии Александровны. Бункер оснастили гидравлической - механической «топтушкой» для трамбовки хлопка. Не надо больше механизатору «плясать» на коленях, утаптывая вату. На барабан поставили съёмные щётки с креплением без болтов. Менять их теперь - не час, минутное дело. Досадны до боли потери хлопка, которые приходилось собирать вручную. Сконструировали пневматический подборщик. Комбайн становится совершеннее, а требования к нему у механизаторов и текстильщиков возрастают. Хлопковые коробочки созревают неравномерно. В первосортное волокно попадает и «неспелое». Из-за него при окраске ткани появляются белые пятна. За брак на фабрике тоже в ответе механизатор. Думай, конструктор, создавай комбайн для поярусного сбора «косовицы» хлопка. Вместе с ним поднимала целину в механизации хлопководства и Мария Ковалёва. Звание Героя за так не дают. Цветную открытку с портретами лучших в Узбекистане бригадиров-хлопководов сестёр Ковалёвых - Натальи и Марии - за зря не выпускают. По труду была – «честь и слава вам!» Жаль, директор не увидел, как Александровна оправдывала его доверие. Михаил Иванович совхоз «вывел в люди», да себя надорвал. До срока завершил свой земной путь. Гордилась дочерьми мама Ульяна Семёновна. Марии она помогла вырастить сына Виктора. Раз знатный хлопкороб не волен свободно распорядиться своим временем, то бабушка с внучком собралась в дальнюю дорогу и показала ему родимый Дон и меловое белогорье, степное село на всхолмье, по которому пролегла и его, Вити, первая тропа. Семёновна нянчила и правнучат - Олю и Сашу. Молодая бабушка Мария всё в поле да в поле. Там же и Виктор - машинист-электрик насосной станции. Его жена Галя - медицинская сестра в сельской больнице. Все при делах. А прабабушке Ульяне в радость баюкать детишек и принимать от почтальона свежую почту. Открыла журнал «Крестьянка» - увидела портрет дочери Марии. В главной газете страны «Правда» чуть ли не на всю страницу рассказ о ней же – «Букинское созвездие». Статьи, фотографии в районке, в областной газете «Ташкентская правда», в республиканской «Правда Востока». Приятно Семёновне за дочь и жаль её, только постоит у кроватки над спящей Оленькой, во дворе полюбуется на любимые розы и опять туда же - на хлопок. Судьбу не выбирают. * * * Перекроила жизнь Героини, как и миллионов её сограждан, перестройка, объявленная моложавым и говорливым Генеральным секретарём Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза. Кто бы знал, что в считанные годы он станет не созидателем, а могильщиком великой державы? Взлелеянное женскими руками узбекское поле, схожее в пору цветения с белым полем пустыни, стало родимым для воронежской крестьянки-колхозницы Марии. Ему она достойно посвятила себя сполна. В этой земле она похоронила маму, старшую сестру. Здесь она стала заслуженным человеком. Потому таким мучительным было для неё расставание с Узбекистаном и с могучей страной, как и для всех, «кто из Союза родом», для кого «Родина не может быть чужой». Трудно найти объяснение: но - механизаторы, инженеры, учителя, музыканты, художники – специалисты, люди иной национальности вдруг стали – «лишними» там, где они жили, трудились, творили… Это не могла понять и принять Мария Александровна. Семья сына вынужденно переехала на родину его жены Галины в Одесскую область в 1993 году. «Спустя три года забрали к себе и маму, - пишут Ковалёвы. - Но ей хотелось, как она говорила, дожить век под своей чинарой, у своих роз, там, где трудилась. Дважды съездила из Одессы в Узбекистан и убедилась, что никому она, Героиня, там не нужна. В 2000-м году оформила, приняла гражданство Украины. Девятого сентября 2007 года в возрасте 77 лет скоропостижно скончалась. Остановилось сердце. Похоронена у нас в селе Шевченково Килийского района». На географическую карту глянешь - кажется, что в Шевченково доносится шум волн близкого Чёрного моря. И не слышится ли в криках чаек голос души далёкого предка - слободского казака, ставшего суворовским воином, - Коваля, Ковалёва, который на исходе восемнадцатого века взял штурмом у турок неприступный Измаил и утвердил здесь, на Дунае, границу России. Как знать, как знать...
Поле слободское. Земля за горизонтом Учёные-агрономы из Луганска и Воронежа до недавнего времени не теряли деловых связей. Своими научными разработками они убедили агрономов-практиков, механизаторов, что будущее в полеводстве рядом. Бери, что называется с натуры – опыт воронежской докучаевской Каменной степи или лопыревской «Дружбы». Он применим хоть в крупном предприятии, хоть в небольшом фермерском хозяйстве. Брали – встречи и семинары по обе стороны границ России и Украины не проходили впустую. Аграрная ландшафтная система земледелия со своими особенностями начала было приживаться и у соседей – на полях Луганщины…
…Летним днем в середине мутных 1990-х лет Кантемировку встряхнуло. Нет, не землетрясением. Свежекупленный хлеб оказался с неприятным запахом. Спешно его объявили непригодным в еду и даже на корм скоту, попросили вернуть буханки в магазин. Всю хлебную выпечку уничтожили. Выяснилось, что мука из заокеанской пшеницы оказалась зараженной вредоносной «палочкой». Базарный прилавок в Россоши завален куриными ножками «Буша». Завезены они тоже из жуткой дали, в какой, верь не верь, американцы не отваживаются брать сей продукт домашнему зверью. Глянь на витрины рынка в Воронеже - голова закружится, в глазах рябит от красочных упаковок-коробок. Масло скандинавское, колбаса испанская, вермишель турецкая, конфеты польские. И это-то не в пустыне, где кругом неродючий жёлтый песок. Это в Чернозёмном крае, где поля вдруг стали зарастать сорняками, где опустели разом птичники-коровники и уже пошли на слом. Нерадостная статистика: в России запасы зерна сокращаются, поголовье скота уменьшается. Не потому ли глава правительства радостно открывает задвижку на новом трубопроводе в сторону Запада. Неужели же только за счет продажи газа, нефти можно обеспечить своему народу «достойное существование»? Да, живём мы в стороне, которая в связи с природно-климатическими условиями справедливо поименована зоной рискованного земледелия. Да, от неурожая, от голода не застрахованы. К счастью, не без пророка наше Отечество. Век назад в Каменной степи преградой суховею встали лесные «докучаевские бастионы». Как бы нынче ни злословили по отношению к сталинскому плану «преобразования природы», но не благодаря ли тому, что наши поля теперь под сенью лесополос, пока не повторяются страшные картины, запечатленные в конце девятнадцатого столетия очевидцем, путешествующим со станции Журавка в Богучар. «Я ехал домой в самый разгар лета, в самый разгар зноя и засухи, погубившей хозяйства целых уездов Воронежской губернии... За мною, передо мною, кругом меня кружились, крутились, курили и дымили, словно какая-то чёрная дьявольская вьюга, бесчисленные столбы пыли, поднимаемой ветром с высохших догола полей». К счастью, и сегодня рядом с нами есть люди, которые не просто тревожатся о потере страной продовольственной, а значит - и национальной безопасности. Они разрабатывают, учёно выражаясь, экологическую модель ландшафтного природного земледелия, которая в мировой агрономической науке теперь признана «пилотной». Кому семь вёрст не кривулька На ещё припорошенный снегом перрон уже упомянутой Журавки ранней весной 1976 года приехал Михаил Иванович Лопырев. - Тогдашний председатель колхоза Василий Кузьмич Покусаев накажет: встречайте учёного из Воронежского сельхозинститута, - припомнит агроном, теперь уж пенсионер Николай Потапович Крутьев. - Ждали, конечно, человека при шляпе, а из вагона вылез сельский по обличию мужик - брезентовый плащ на нём, в сапогах. Собрал он агрономов и бригадиров, стал рассказывать о контурном земледелии. Понял, конечно, что нам не до его лекций, посевная на носу. Закопался в землеустроительных картах. Потом самолично с деревянным сажнем-циркулем в руке взялся перекраивать поля в первой бригаде. Чего греха таить, на учёного смотрели как на чудака. Испокон веку тракторист пахал-сеял на долгий гон. Самый мастеровитый проложит борозду через крутосклонье, что по шнуру - залюбуешься, как прошёл в один край, гектар пахоты ему плюсуй. А что предложил заезжий гость? Пахать кривулькою! Ещё настаивает по ложбинкам выглублять, поднимать плуг, чтобы оставлять нетронутой почву низинки. Это когда же норму дашь, если так работать? Не выпускай из рук тракторные рычаги! Дергай плуг вверх - вниз! Вот уж, действительно, не о тебе ли, горюшко-пахарь, сказано: дураку семь вёрст не кривулька?! По расставленным Михаилом Ивановичем вешкам посадили «кривулькою» посреди поля лесополосу. Самый настырный тракторист, прикинувшись непонятливым «ванькой», следом спрямил её, загнал поглубже в землю лемеха. Скорее всего, ничем окончилась бы та затея, как подобное случилось в других хозяйствах, где учёный тоже закладывал опыты. Лопырев не отступился потому, что ему поверил председатель. Впрочем, не один Покусаев, колхозные агрономы, сами механизаторы видели и понимали, что допахаться можно, как говорят в здешних местах, до канцура - до гибельной черты. Плугом уже начинали выворачивать бесплодный краснозём. Поля ведь по буграм и ярам. Вспушенная чернозёмная пашня из года в год легко смывается вешними водами, выветривается. Лопырев, Владимир Ефимович Шевченко и другие учёные - единомышленники предлагали вести земледелие применительно к местности, погоде, климату. Что представляют собой научные разработки? Специалист довольно полно может теперь узнать о них из книги «Основы агроландшафтоведения». В натуре их стоит увидеть, пощупать на землях кантемировского колхоза «Дружба». Операция без наркоза Каменная степь под Таловой для Лопырева - незримая, но гранитной крепости поддержка патриарха русского земледелия Василия Васильевича Докучаева. То - классика. Тут же мыслилось запустить пилотную модель, какую бери и осваивай в любом земледельческом хозяйстве. Чем не только продлишь плодородие родимого поля, для будущих поколений сохранишь чернозём. Благая идея постепенно всерьёз и надолго овладевала массами, если в таковых числить жителей Журавки и Касьяновки, составляющих землепашеское ядро колхоза «Дружба». Нарезали поле по контуру. Борозда, даже машинный след теперь ложились поперёк склона. Тает ли снег, полощет ли дождь - ручью уже нет лёгкого стока с горы. Прекрасно! Да ведь трактористу похужело: повертись-ка на коротких гонках, не прежняя прямая полоса. Разрешил проблему председатель. Василий Кузьмич сказал: - Уменьшим нормы выработки на агрегат. Всё гениальное просто. Пахарь больше не «спрямлял» лесопосадку. Единомышленником у Лопарева стал кукурузный ас Василий Иванович Ломакин, а ещё Иван Митрофанович Бухало, Иван Фёдорович Бухало, Дмитрий Кузьмич Воронин, Николай Фёдорович Бутов и многие иные, кто давно уж сейчас на пенсии, кого уж нет в живых. Бригадиры Пётр Алексеевич Бирюков, Иван Алексеевич Писарев, Иван Яковлевич Голиков, Василий Иосифович Бутов не отводили глаза в сторону, не оправдывались: «Я ничего не видел». Дело делали заодно и именно так, как просил, советовал Михаил Иванович. Нынче их сменили сыновья, которые работают схоже. Тогдашний агроном стал жить в режиме «научного поиска». Иван Семёнович Кочергин вычитал, что неудобья здешние прекрасны для донника. Раздобыл семена трав и прописал их навечно на ковыльных буграх. Крутьев, его помощник, со школьниками не по одному заходу сажал, растил сосну там, где было голо, где и дикая трава не селилась. А затем уж и Николай Кузьмич Салий, возглавивший колхозную агрономическую службу, горячо поддерживал земледельческую систему крестьянского академика Терентия Мальцева. Настоял: пахать стали без оборота пласта, плуг сменили на плоскорез. Жаль, короток век выпал на долю «председателя от Бога» Василия Кузьмича Покусаева. Но и заменившие его председатели, вплоть до нынешнего руководителя Анатолия Николаевича Карпенко, как и «головы» Кантемировского района, будь то первые секретари райкома партии, начиная с Ивана Михайловича Шабанова, Николая Васильевича Яхненко до теперешнего главы района Ивана Григорьевича Алейника, - все поддерживали и поддерживают учёного. Целебный пояс Поле по контуру, на котором каждая борозда вилюжкой ведёт поперек склона, - не даёт с гор мчаться ручьям, не единственный элемент агроландшафтной системы земледелия. Поле не только окаймлено, но и перепоясано по контуру схоже вилюжистыми лесополосами и кулисами кустарника. Под их сень теперь зачастили не одни зайки с братьями нашими меньшими, а и пропасть гостей со всех волостей - пожелавших единожды всё увидеть въяве, нежели множество раз услышать из чужих уст. Когда Лопыреву случается быть поводырём, а ходит Михаил Иванович по-прежнему быстрым шагом, говорит страстно, то уже этим вызывает улыбку. Эка, мол, невидаль - лесопосадка. - Вы приглядись, - убеждает учёный, - она ведь вживлена естественно в ландшафт, будто вечно и росла здесь, на этих буграх. Слушаешь Михаила Ивановича, невольно заражаешься таким же интересом, когда начинаешь зрить вроде бы в корень. Да, лесополоса даёт направление движению агрегата по полю. Но ею ведь обычно недовольны механизаторы. Зимой тут нередки снежные заносы, сугробы тают не скоро. Основная загонка засеяна, а на подступающей к деревьям стороне ногой не влезешь в пашню, трактор садится на «пузо». Хоть бросай землю. Лопырев и предложил бросить. Поле подступает не впритык к лесопосадке, от деревьев его отделяет опушка - полоса, залуженная многолетними травами. - Подобрали теневыносливые травосмеси из донника, эспарцета и костра. Отказались постоянно опахивать обочины полей. Теперь тут не бурьян бушует. Луговая опояска не засоряет пашню, - собеседник начинает загибать пальцы. - Травяная полоса вкупе с лесной - прекрасный буфер для вешних вод. При надобности - это хороший корм скоту. Гербициды, ядохимикаты сюда не попадают, есть где выжить насекомым, жаворонкам и перепёлкам, зайцам и лисам - всему живому, без кого окружающий нас мир неполный. Лесополоса имеет и иные достоинства. Если она пересекает лощинку, то сверху и снизу обвалована. Малая плотина замедляет сток вод. Сама же ложбина не пашется. Почва в ней задернилась, восстанавливается естественный степной покров. По нему в пруд струится чистый ручей, а не грязный поток. - Пересчитайте, - приглашает Лопырев. - Двести пятьдесят ложбин, и все залужены. Возвращаемся к тому, что было в степи изначально. До того, как мы пришли сюда с плугом и не стали ждать милости от природы. Лес на горушке Когда стоишь на всхолмье у Высочановской балки, то в ясный день тебе открываются многокилометровые дали. - Не скажу, как тут всё смотрелось в древности, - замечает Николай Кузьмич Салий, колхозный агроном, - но на моей памяти, двадцать лет назад, здесь была полупустыня. На краснозёме верблюжья колючка не росла, сплошь голые бугры. Не за что глазу зацепиться. И кручи, как раны земные. Не надо на экскурсию в пустыню Сахару ехать - своя Африка под боком. А теперь в некогда бесплодном яру агроном ведёт беседу по теме: степь преображённая. Широкая ветроломная лесополоса перепадает с бугра на бугор. - Восьмикилометровая, - уточняет Кузьмич. Глубокий овраг - не зияющая обнажённым обрывом круча, а зелёный гай, лес во всю гору. А вспомним из «лекции о лесах» учёного Вихрова, героя романа Леонида Леонова: «По народной примете – лес притягивает воду, чтобы затем отпустить облачком в дальнейшее странствие. Значит, он каждую каплю падающей воды впрягает в двойную и тройную работу… Лес приближает море, и сам как море, и корабли туч ночуют у его зелёных причалов». Долгое время проработавший тут лесничим нынешний директор Кантемировского механизированного лесхоза Мабенджидис заметит: - Под Журавкой ничего не росло, такая почва, а сейчас на ней лес шумит. Ведь тополь, берёзу вычеркнули было как сорное дерево. А дуб враз не вырастишь. Рискнули и не прогадали. А дальше – среди долины ровныя, в тополёвых лесополосах, верю, самое место отборному дубу подняться в полный рост. Валерий Павлович Мабенджидис любопытными цифрами объясняет, почему он ратует за облесение наших степей. На жителя России приходится в среднем 5,6 гектара леса, а на воронежца - лишь двадцать три сотки. Лесополосы копируют равноудалённые друг от друга кустарниковые ряды. - Кулисы из смородины, - подскажет Кузьмич. - Они у нас есть на каждом поле. Снег задерживают, чернозём не дают смывать опять-таки. Пруд с сухим обнажённым дном. - Нет, не ошиблись проектировщики, - упреждает расспросы агроном. - Грунт, который не держит воду в этих местах, не редкость. Пусть фильтрует с весны месяц-другой. А вода ведь не уходит транзитом в Азовское море. Балка с зелёным травостоем. Округа вся выжжена зноем, а здесь травы косим. Вал у верховья оврага, напротив, зарос камышом. На бугре вода озёрным блюдцем, с него снялась и полетела цапля. «А ещё косули водятся, прижились», - рассказывает Салий. Высочанская балка на границе России и Украины обставлена табличками - «Энтомологический заповедник». Недавняя полупустыня стала местом обитания, приютила редкостных насекомых. Кузнечики разлетаются из-под ног брызгами, вроде по воде ступаешь. Не такая уж это бросовая земля. По совету учёных агроном готовит документы на консервацию полутора тысяч гектаров пашни. Ведь и правда: зачем попусту пластать плужными лемехами крутогоры?..
Два десятка лет на третий - в агрономии не такой уж большой срок, чтобы уверенно судить о результатах своего труда. - Ландшафтное земледелие как система работает, - убеждён Анатолий Иванович Карпенко, председатель «Дружбы». - Урожайность на семь центнеров с гектара выше, чем в хозяйствах со схожими природными и экономическими условиями. В любой год в районе мы в первой пятёрке. А ещё специалисты Таловской агрохимлаборатории отмечают: в Касьяновке не только не убавляется плодородие почв, наметился рост гумуса-перегноя на отдельных полях. Вот кому внуки и правнуки скажут спасибо!
«Всему начало плуг и борозда...» «От века первобытного земледелия, когда у Нила и Ефрата, взрывая землю куском дерева, человек насаждал дикие злаки, до нынешних времен крупного американского сельского хозяйства, когда широко применяются сложнейшие машины, - мир был свидетелем головокружительных перемен. Но земля - по-прежнему та же земля. История пронеслась над земной человеческой порослью подобно порыву ветра. Жизнь земледелия - это жизнь земли. Нельзя умертвить землю! Пусть наполеоны, вильгельмы, сессили родсы, как им угодно, воздвигают свои царства. Пусть ротшильды, морганы, сколько им угодно, сгребают свои доллары и франки. Пусть цепеллины и голланды, как им угодно, подражают птицам и рыбам. Пусть бергсоны, мечниковы, геккели на все лады рассуждают, шоу и гауптманы вволю смеются и плачут. Гогены и родены всячески пишут и лепят... Великое множество земледельцев, как и прежде, «солнце взойдет - трудятся, солнце зайдёт - отдыхают, выроют колодезь - напьются, вспашут поле - насытятся». Наступит время, когда на том месте, где сейчас стоят Лондон, Париж, Берлин, Нью-Йорк и Токио, зайцы и лисы выроют себе норы. Но и тогда, когда мир приблизится к своему концу, будет сверкать в вечернем солнце вознесённая над оплодотворённой равниной Сахары мотыга земледельца».
Чтобы предостережения японского писателя Токутоми Рока не стали явью, на пашне у треноги к окуляру теодолита приник человек. Михаил Иванович Лопырев, ныне уже профессор Воронежского агроуниверситета, подаёт знак рукой, просит подвинуть чуток мерную линейку. Что без задержки и делает Олег Касьянов, студент-дипломник землеустроительного факультета. Андрей Иванов, его сокурсник, замер в ожидании сигнала, чтобы затем уйти вперёд. Завтра сюда выедут лесники. Размеченную вешками горизонталь закрепят, можно сказать, навечно лесополосой: строчками саженцев тополя, берёзы и ясеня. Правда, поименованные дерева не столь долговечны. - Зато очень быстро растут, - отмечает Михаил Иванович. - А спустя полста лет под их сенью расти дубу, липе - они поценней. Зрелую древесину пускай в дело. Главное - земля ведь теперь остается обустроенной. Поле будущего здесь можно увидеть рядом. Окаймлено оно неприступной ветрам высокой стеной лесополосы. Впритык к ней нетронутая плугом полоса многолетних трав. Задернены и все ложбинки. Внутри поле рассечено кулисами кустарниковых посадок. Они, кстати, указывают механизатору - хочешь не хочешь - точное направление агрегату строго поперек склона. - Все это делается не только для того, чтобы предотвратить водную и ветровую эрозию почвы, - разъясняет профессор. - Пахарь ХХI века на земле должен трудиться так, чтобы она, как и в естественной природе, могла самовосстанавливать своё плодородие. Ошибки наших предков, «беспощадно истреблявших леса полтора века», стремился исправить «человек, который на целую эпоху перерос своё время» - великий Докучаев. Мы - лишь его продолжатели. Землеустроительная карта колхоза «Дружба» к весне вновь Лопыревым исчерчена в зелёный и голубой цвета. - Лесникам работа. Прибавляем на двадцати пяти гектарах защитные полосы. - Просто прекрасно, что агроном и председатель опережают мои запросы. Доложили: «Овраги в балке, о какой речь, осенью уже облесены». Чудесно! Двенадцать процентов территории занимают лесочки. Соглашаются расширить их площадь до тридцати процентов. Землю отводим бросовую - пустошь, я бы сказал даже - пустыню, где полынь не растет, одна колючка цепляется. - Разделяют моё мнение хозяева по выводу пашни из пахоты. Из шести с половиной тысяч гектаров консервируем тысячу. Там, где уже допахались до глины. Дальше терзать, убивать почву - великий грех. Засеем многолетними травами, а дальше жизнь подскажет, как поступить. Мечтаю: к существующим прудам добавить бы ещё десятка три. Проекты их уже есть. Пусть они небольшие. Пусть даже пересыхающие среди жаркого лета. На суходоле складывается особый микроклимат. Есть поверье: вода дождь притягивает. - Приезжают в Касьяновку гости. Для кого-то из них это не просто экскурсия: приказано - смотрим. За советом к нам зачастили агрономы из Лискинского района, из Белгородской области. А сын Василия Покусаева - Владимир, работающий председателем в соседнем колхозе «Правда», заявил: что сделано в Касьяновке, будет осуществлено и в Новомарковке. Только быстрее. Учёный прикрывает ладонью часть карты землеустроительной и объясняет: - В этой части агроландшафтная система создана. На лекциях студентам я говорю так: в аварийном доме есть смысл ремонтировать квартиру? Впустую затратишь силы и средства. Земледелец нередко похож на такого незадачливого квартиросъёмщика. Пытается залатать овражную «дыру» обоями лесопосадки. А ведь стены рушатся! Мы же строим, верю, дом крепкий. Очень крепкий. На века. Работа в нём, конечно, неостановима. Пока существует жизнь. Но то будет работа в дело. Вечером вышел из нашей сельской гостиницы. Край Касьяновки - вот он. Поднялся по косогору. Недавно он сплошь голым был. Посадили лесочек по вершине, подрастёт. Смотрю под ноги: овражки омертвели. Сток зарегулирован. Вода не поступает. Прошлым летом уже не дурнотравьем бугры глушило. Сейчас ковриком сухой травяной покров расстилается - степная растительность. Вот это и есть восстановление степи, возвращение первозданности...
|
|
СЛАВЯНСТВО |
|
Славянство - форум славянских культурГл. редактор Лидия Сычева Редактор Вячеслав Румянцев |
