Владислав Чернушенко
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Владислав Чернушенко

2010 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ

Прочее:

Владислав Чернушенко:

«Нас пытаются загнать в стойло»

 

С Певческой капеллой Санкт-Петербурга я знаком с детства. Мои родители (за что я им очень благодарен) водили меня туда на концерты с шести лет. От тех посещений в моей памяти навсегда остались светлые, принадлежащие к лучшим детским впечатлениям, воспоминания: уютный, можно сказать, домашний зал, умные и красивые лица зрителей, таинственные, в строгих чёрных костюмах музыканты, и за дирижёрским пультом – вдохновенный маэстро, который, как уже тогда казалось, был неотделим ни от этих прославленных стен, ни от звучащей здесь музыки. И вот теперь – спустя тридцать лет – в дни Гаврилинского музыкального фестиваля, мне представилась неожиданная и удивительная возможность задать вопросы моему кумиру с детских лет – бессменному руководителю Капеллы Владиславу Чернушенко.

– Владислав Александрович, вам довелось работать с великими русскими композиторами – Георгием Свиридовым и Валерием Гаврилиным. Какими они вам запомнились? Кого из них вы больше исполняли? С кем сложнее было работать?

– Свиридов и Гаврилин – это генеральная линия русской музыки, идущая от Глинки и Даргомыжского к Бородину, Балакиреву, Римскому-Корсакову, Мусоргскому и далее через Чайковского, Рахманинова, Танеева, Глазунова к Стравинскому, Прокофьеву, Шостаковичу и их современным наследникам. Судьба наградила меня возможностью общения и совместной работы с Георгием Васильевичем и Валерием Александровичем. Как они запомнились? Не запомнились. А живут во мне как часть меня самого.

С Валерием Гаврилиным мы были дружны со студенческих лет. Сыновья наши копошились в одном детсаде, и мы, помимо Консерватории, по утрам нередко там собеседовали. Но прямое наше творческое взаимодействие сильно запоздало. Главные его работы, связанные с хором и оркестром, – «Военные письма», «Скоморохи», – нашли прекрасных эстрадных исполнителей, а «Перезвоны», предполагавшиеся для исполнения Капеллой, ушли в Москву к В.Н. Минину. Намечавшиеся новые сочинения, увы, не увидели света. В канун 60-летия Гаврилина мы с ним обсудили объёмную программу фестиваля, посвящённого его творчеству, определили сроки его проведения, но осуществление замысла произошло уже в отсутствие Валерия. Конечно, с восстановлением в структуре Капеллы симфонического оркестра мы кое-что успели сделать, к радости композитора. В Большом зале Филармонии были исполнены «Скоморохи» и музыка балета «Женитьба Бальзаминова». Однако главное его сочинение – «Перезвоны» – прозвучало уже вслед уходу Гаврилина из жизни. И эта царапина (ссадина) на сердце кровоточит до сих пор. Октябрьские Невские хоровые ассамблеи, связанные с 70-летием Гаврилина, в шести концертах впервые наиболее полно представили всё многообразие его творчества, подчеркнув боль преждевременной утраты неповторимого, самобытного творца и восторг от его присутствия в нашей жизни.

 

Музыка Гаврилина будет всегда, пока жива Россия, ибо в ней собрана вся многовековая боль, все радости и слёзы, неурядицы и великие свершения, поругание святынь, иудины предательства, разорение и восстание из пепла, подобное Христову воскресению, и всё это пронизано любовью и целительной верой в подчас бесшабашный, доверчиво добрый, но в годины испытаний непостижимо стойкий и непреоборимый народ. Собственно, так же и у Свиридова. Не случайно эти два имени часто произносят рядом.

Более трёх десятилетий мы непосредственно контактировали с Георгием Васильевичем Свиридовым. Совместные репетиции, концерты с присутствием автора, грамзаписи с его участием, специальные мои приезды в Москву, когда с утреннего поезда и до ночного отъезда мы в его квартире на Большой Грузинской работали, беседовали о самом разном, в основном же о проблемах образования и культуры. Для меня, как и для всех, имевших возможность такого общения, это было существенным дополнением не только к музыкальному образованию, но и к урокам мировой истории, к пониманию поэтического слова, к определению нравственных критериев общественной жизни и многого другого, что относится к сокровенным сторонам подлинного искусства. Поражала острая память и колоссальная эрудиция Георгия Васильевича. Но более всего впечатляло его чувство слова, удивительно точное интонирование речи, выраженное скупыми нотными знаками. Когда-то, имея в виду живопись, художник Юон сказал: «Как мало нот, как много музыки». Это о Свиридове. Нот ни больше, ни меньше, ровно столько, сколько необходимо, чтобы слово обрело живую силу и достигло внимающего ему сердца. Это в той же мере относится к музыке без слов, ибо мелодия – то же слово, та же живая речь.

Такая наука легла в основу нашей работы в Капелле. Особенно это потребовалось в процессе подготовки и исполнения последнего сочинения Свиридова – «Песнопения и молитвы». Не было в нашей работе ничего особенно сложного в освоении нотного текста, но не было и ничего более сложного, чем интонирование веками отшлифованных священных слов. Почти непреодолимым препятствием стало «Покаяние блудного сына». Сам Георгий Васильевич в репетициях пытался достигнуть нужной выразительности, но – тщетно. В многократных повторах хор доходил до исступления. Вроде и петь-то не сложно, а чувство слова катастрофически ускользает. Для Свиридова это песнопение ключевое во всём построении, и вот те на! Измученный и донельзя огорчённый, он произнёс: «Это я виноват, не сумел верно написать». С тем и уехал в Москву. А премьера этой части песнопений должна была состояться в Большом зале московской Консерватории уже где-то через неделю. Естественно, наши репетиции продолжались, и, казалось, мы нащупали путь… Но вот премьера. Зал переполнен. Свиридов в тёмных очках неподвижно сидит на привычном месте в партере у прохода. Ведущая объявляет последовательность песнопений. Зазвучали слова: «Слава, слава, слава… слава Отцу и Сыну», потом «Приидите, поклонимся»… В паузах между пьесами – звенящая тишина зала. Вот миновало «Покаяние блудного сына» и, наконец, в завершение – «Странное Рождество видевше». Хор умолк. В зале молчание. Затем редкие жиденькие хлопки. Неужели провал? Я поворачиваюсь в зал и вижу, как слушатели постепенно выходят из состояния глубокой чувственной сосредоточенности. Потом нарастающий шум прибоя, шквал аплодисментов, многочисленные выходы на поклон Свиридова. Уже там, в коридорчике за сценой, набитом людьми, желающими поздравить композитора, Георгий Васильевич, обняв меня за плечо и приложив ладонь к моему уху, произносит: «Я слушал эту музыку не как свою и понял, что написал её правильно». Нужна ли другая награда певцам и дирижёру?!

Не раз мне приходилось слышать, что репетировать со Свиридовым сложно. Что он нетерпим, придирчив, несдержан в выражениях, даже груб, легко может обидеть, в общем, лучше держаться от него подальше. Никогда не испытывал это на себе, хотя согласен, что репетировать с ним сложно. Просто потому, что мало кто, как Свиридов, до боли остро чувствует неправду в интонировании музыкальной речи, это его ранит и вызывает мгновенную реакцию несогласия, иногда крайне резкую. Однако это никогда не касалось артистов хора или оркестра, а относилось преимущественно к дирижёру. И мне доставались неслабые реплики в присутствии моих подчинённых, но его устремлённость к правде выражения устраняла тут же налёт обидных фраз. Мы вместе пытались выверить правильность интонирования слова. И к обоюдной радости нам это удавалось.

– Какие сочинения этих композиторов вы ещё не исполняли, но хотели бы исполнить?

– Все основные сочинения Гаврилина я исполнял, так же и всё из наиболее значительных произведений Свиридова. Могу лишь сожалеть, что в изменившейся концертной жизни страны, при отсутствии государственной программы гастролей, музыка этих композиторов звучит крайне редко, несмотря на свою востребованность. Очень бы хотел вернуть в репертуар Капеллы «Патетическую ораторию» Свиридова, да наш собственный концертный зал слишком мал для её исполнения.

– Ваше самое любимое свиридовское и гаврилинское сочинение?

– У Гаврилина – «Перезвоны» и «Военные письма», у Свиридова – всё чисто хоровое и «Поэма памяти Есенина».

– Кого из ныне живущих российских композиторов вы исполняете или хотели бы исполнить?

– Регулярно исполняем и, надеюсь, будем исполнять музыку в первую очередь разных петербургских авторов, но чаще – Сергея Слонимского и Бориса Тищенко.

– Какое состояние, на ваш взгляд, переживает музыкальное творчество в России: расцвет, застой или упадок? С чем это связано? Смогут ли в ближайшее время появиться музыканты, достойные имени Свиридова, Гаврилина?

– Информация о творчестве в жанрах серьёзной классической музыки носит ныне случайный характер и является весьма скудной, поскольку главный центр информации – ТВ ведёт свою пропагандистскую работу в области культуры в целом, направленную на дебилизацию общества и в первую очередь молодёжи. Мысль Петрова-Водкина о том, что главная цель искусства заключается в совершенствовании человека как вида, решается сегодня большинством средств массовой информации прямо наоборот. При разобщённости музыкальных сил России можно лишь надеяться, что искусство, никогда не пребывавшее в сытости, и сегодня прорастает пока неизвестными именами. Талантов Отечеству нашему ни у кого занимать не приходилось. Среди музыкантов-исполнителей их и нынче немало. Явятся и творцы музыки.

– Ваше ощущение, какие тенденции сегодня преобладают в исполнительском искусстве (в частности, в хоровом). Что побеждает – душа, дух или техника, виртуозность? Нет ли у вас ощущения, что ныне из музыки что-то уходит, как уходит что-то хорошее и светлое из человека?

– Ещё в начале прошлого века знаменитый Артур Рубинштейн сетовал на то, что в среде пианистов усилились спортивные тенденции в ущерб содержательности исполнения. Любопытны в этом смысле некоторые авторские указания в сочинениях Листа: быстро, ещё быстрее, насколько возможно быстро, ещё быстрее. Со временем виртуозная техника, этакая музыкальная эквилибристика, часто стала оттеснять на обочину самую сущность музыки. Не случайно Шарль Мюнш в своей книге «Я – дирижёр» определяет два типа своих коллег: первый, наиболее часто встречающийся, беря в руки партитуру, задаётся вопросом – что я из этого сделаю? Второй, пребывающий в меньшинстве, спрашивает себя – а что хотел выразить автор? Подобное не является новым. Важно другое: подлинное в искусстве никогда не было поточным производством. И пока у нас есть Михаил Плетнёв, Григорий Соколов, Виктор Третьяков, Элисо Вирсаладзе, Сергей Лейферкус, Ирина Богачёва, Юрий Темирканов и следующие за ними Пётр Лаул, Алексей Массарский, Леонид Горохов, Василий Герелло и многие другие, мы не должны отчаиваться. У них дух и техника в полной гармонии.

– Вы бываете с гастролями в Европе. По вашим наблюдениям: кто сейчас больше влияет (в исполнительском искусстве) – Европа на Россию или наоборот?

– В Европе и за океаном как было, так и по сей день востребовано и имеет непреходящий успех только то, что относится к серьёзному искусству во всех его разновидностях: русский драматический театр, русские балет и опера, симфонические оркестры, хоры, русское изобразительное искусство. Вся, простите, попса, забившая до основания всё телевизионное пространство, вся разлагающая умы и нравы печатная мерзость бесчисленных СМИ там не востребованы. Этого добра и своего у них с избытком. Но одновременно во многих странах существует озабоченность властей о сохранении своей национальной культуры, языка, традиций, боязнь под давлением глобализации оказаться средне-серыми человеками в мировом людском безликом стаде.

Нас с перестроечных времён усердно пытаются загнать в то же стойло те, для кого Россия и её доверчивый народ оказались неожиданно свалившимся с неба кладом, разворовав и растащив который можно с ухмылкой вытереть о них ноги и, лизнув руку Западу, застыть в услужливой позе в ожидании похвалы босса.

Более чем понятны неимоверные трудности, стоящие перед нынешним руководством страны. Но сначала усилием Путина, а теперь их тандема с Медведевым маятник качнулся в нужную сторону. «Совесть в России всегда была выше закона». Такая мораль веками устанавливалась в русской земле. Закон, конечно, необходим, но ещё более необходима совесть. Кто-то недавно заметил: в мире остался только один народ, не разучившийся краснеть – российский.

Русское искусство, русская культура, по мнению многих представителей Запада – главный, если не единственный, оплот исчезающей духовности. В сохранении её судьба всей мировой цивилизации.

– В Петербурге сегодня ежегодно проводятся несколько хоровых фестивалей, в частности, Рождественский фестиваль «Вифлеемская звезда» и «Академия православной музыки». В чём особенность вашего фестиваля?

– Невские хоровые ассамблеи родились в 1981 году. Тогда была решена, казалось, неразрешимая проблема возвращения в концертную жизнь страны громадного пласта отечественной музыкальной культуры – русской духовной музыки. В 1982 году после 54-летней паузы со сцены Капеллы вновь прозвучала «Всенощная» Рахманинова. Особенностью Невских ассамблей является исполнение в концертных программах сочинений отечественных композиторов. И поскольку ещё с дореволюционных времён бывшая Императорская Придворная Певческая Капелла была главным российским центром хорового искусства, для участия в Ассамблеях приглашаются певческие ансамбли со всей страны. Даже в условиях кризиса мы, наряду с петербургскими хорами, имели в этом году радость принять 13 иногородних детских и взрослых коллективов.

– Государство в достаточной мере помогает вашему фестивалю?

– Невские хоровые ассамблеи основаны Капеллой, и проведение их не имеет государственной поддержки. Но зато мы имеем безотказную и бескорыстную помощь со стороны Петербургской епархии и всех учреждений, располагающих концертными залами. Поэтому местные хоры и гости фестиваля получают возможность исполнить свои программы помимо зала Капеллы и на других прекрасных площадках. А заключительный гала-концерт всех хоров – участников Ассамблей по укоренившейся уже традиции проводится в Исаакиевском соборе.

– Как можно сохранить русскую песню, традиции хорового искусства в нынешнем урбанизированном, потребительском обществе, когда исчезла почва (русская деревня), когда люди перестали петь и не испытывают в этом потребности? Какой здесь выход?

– Выход в понимании руководством Министерства образования возможности для России, страны православного вероисповедания, возрождения певческой традиции, которая никогда не была специальным музыкально-профессиональным делом, а являлась частью жизненного уклада русского народа. Вернуть в школу уроки пения, и учителей этого практического предмета не делать изгоями образовательной системы. Помнить слова А.Н. Островского: «Песня – душа народа, загубишь песню, убьёшь душу».

– Ваше отношение к строительству Мариинки-2. Насколько оно необходимо для музыкальной жизни города? Если бы вам предложили построить Капеллу-2, что бы вы ответили на это?

– В нынешнее время мне не кажется это необходимым. Подавляющая часть населения страны, и в том числе и Петербурга, озабочена совсем другими проблемами. Концертные залы и театры лишь в особых случаях заполняются зрителями. Мариинка не исключение. Возможно, с изменением к лучшему жизни людей тема эта приобретёт актуальность.

По поводу Капеллы-2: дал бы Бог сохранить то, что есть, поскольку и на Капеллу-1 посягнули. Квартира, которую Леонтий Бенуа строил для Балакирева, находившаяся под охраной КГИОП, больше не существует, она переделана под элитное жильё. А как Вам понравится новость, что в квартире Римского-Корсакова сегодня находится школа крупье? И это на территории, в 1808 году приобретённой Министерством Двора специально для Придворной Певческой Капеллы.

– В последнее время появилась мода назначать директорами учреждений культуры бизнесменов (вспомним пример с Малым театром оперы и балета). К чему может привести такая практика?

– К тому, что мы уже имеем, и не только в Малом оперном, а заодно и в Большом. Остаётся ностальгически вспоминать о кадровой политике советского периода.

– Сегодня Консерватория выпускает достойных музыкантов?

– Пока – да. Но если дела пойдут, как идут ныне, получится гибрид Малого и Большого в квадрате.

– Какие российские хоровые коллективы являются на сегодняшний день ведущими?

– Пусть это решают слушатели. Скажу лишь, что прежде их было больше.

– Ваш круг чтения: любимые писатели, поэты, произведения. Какую книгу вы недавно прочли?

– Мемуарная литература – Карамзин, Соловьёв, Ключевский, Костомаров; всё, связанное с историей Руси-России – оба Гумилёва, Лесков, Есенин, Рубцов, Межиров, Твардовский. Из европейских авторов – Моруа, Моэм, Катулл, Боккаччо, Данте… Последняя из прочитанных книг – «Сталинский 37-й. Лабиринты кровавых заговоров» Константина Романенко.

Беседу вёл Илья КОЛОДЯЖНЫЙ

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев